Зверь

Макс
Очередная тренировка выдалась куда более тяжелой, чем предыдущие. Во многом сказался недавний проигрыш «Колорадским Филинам». Они ведь даже не лидировали в таблице. Что за чертовщину творила моя команда? Впереди еще несколько игр, прежде чем мы уйдем на небольшой отдых по случаю Рождества. Нам нельзя проигрывать.
– Что за цыпочка подкараулила тебя у арены? – спросил Басс, вытирая волосы полотенцем после душа. душа.

– Никто не знает тебя так, как я, и сейчас я вижу, что тебе нужен друг. Отец ведь звонил тебе? – спросила Ди, касаясь моей руки. Я отдернул руку, словно она сделала мне больно.
Ди знала, что отец каждый год ищет со мной встречи накануне или после Рождества. Зачем он делал это, для меня оставалось загадкой. Возможно, в эти моменты он считал, что полностью выполняет отцовский долг.
– Это не твое дело, – отмахнулся я.
– Макс.
Она снова коснулась моей руки, до меня донесся запах ее неизменного парфюма: ирис и жасмин. Неконтролируемым потоком на меня нахлынули воспоминания, приятные, счастливые, а кончилось все одной-единственной картинкой – она голая в объятиях другого мужчины. Мне не нравился этот запах, мне нужна была другая, хрупкая и нежная, словно цветок магнолии, та, что пахнет слаще и легче – солнцем и клубникой со сливками.
– Ты досаждаешь мне, не знаю, сколько раз повторить тебе, чтобы ты поняла, Ди. Все кончилось тогда, когда ты позволила другому залезть на тебя.
– Я совершила ошибку, прошло столько времени, а ты по-прежнему зол из-за этого, – жалобно сдвинув брови к переносице, выдала она. – Я не выношу твоего гнева, но понимаю его. Ты обижен, потому что все еще любишь меня.
Я усмехнулся:
– Не лги себе. Я не люблю тебя, сомневаюсь, что когда-либо любил. Я был молод, а ты была моими первыми серьезными отношениями. Я мог спутать любовь и привязанность.
– Нет. Тогда все было реально.
– Мне нужно идти, – бросил я и направился в раздевалку.
– Постой, Макс... Макс!
Это попахивало одержимостью.
Не с моей стороны.

– Никто, одна старая знакомая, – ответил я.
– Красотка. Я люблю брюнеток, – мечтательно пропел Басс.
– Ты любишь любую, у кого есть вагина, – засмеялся Эшбрук.
Басс запустил в него грязной перчаткой, парни в раздевалке разразились хохотом.
– Значит, ты не будешь против, если я замучу с ней? Красотка часто в «Скале» ошивается...
От его вопроса я не почувствовал ничего, пустота.
– Мне все равно.
Часть парней покинули раздевалку, кто-то все еще был в душе. Настроение начало подниматься, ведь я вспомнил, как утром отвозил Утконосика на работу и пригласил ее на ужин, она согласилась. Давно я не ждал чего-то так сильно, как этого ужина. Подавляя улыбку, чтобы не выглядеть идиотом, я взял спортивную сумку и собирался уходить, как Басс спросил:
– А что у тебя с Милашкой Митчелл?
Мне не нравилось, когда ее называли так. Перри определенно была милашкой, но Басс закладывал в это прозвище иной смысл. Только за это мне хотелось вдавить его нос в череп.
– Ничего, – отрезал я, замечая, что Эшбрук и Назаров следят за нашим разговором.
– Они разошлись с Дарреллом, но это было после того, как вы вдруг испарились с того аукциона. Сначала она, а затем ты, – усмехнулся Сойер, не сводя с меня поддразнивающего взгляда.
– Черт, Пауэлл, с девушкой друга? – удивился Ник.
– А я догадывался, – фыркнул Назаров.
– Он не друг мне!
– Но вы в одной команде. Ты его капитан!
Я проигнорировал последнее замечание Эшбрука и поспешил на выход.
– А я понимаю тебя. Митчелл очень горячая, ее фотки до сих пор стоят у меня в голове. Как вспоминаю ее буфера, руки сами тянутся вниз, – заржал Сойер. Я подлетел к нему, схватил его и впечатал в стену позади него.
– Что ты творишь? – взревел Басс, пытаясь вырваться.
Ко мне подскочили Назаров и Эшбрук, но даже они не в силах были сдвинуть меня с места.
Злость поглощала меня.
– Я заставлю тебя проглотить собственный язык, если ты еще хоть слово скажешь о Митчелл, – с угрожающим спокойствием процедил я. – Понятно?
– Хватит, Зверь, – сказал Ник, нажимая на мое плечо.
– Да понял я, понял, отпусти уже, – зарычал Сойер. – Шуток не понимаешь, что ли?
Чувствуя на себе озадаченные взгляды еще не успевших уйти парней, я покинул раздевалку. раздевалку.
– Очень интересно, что же ты почувствовал, когда понял, что «Атланты» выбрали тебя первым? – спросила Перри, облокачиваясь на небольшую барную стойку в моей кухне.
Я скинул нарезанные овощи в тарелку с салатом и отложил нож, затем взглянул на нее. Перри сегодня была в белой майке на тонких бретелях и в очень узких синих джинсах. Один взгляд на ее приподнятую в этой майке грудь заставлял меня мечтать о том, чтобы поскорее сорвать с нее всю одежду. А еще ее поза, то, как она облокотилась на столешницу, явно забывая о том, что у майки очень глубокое декольте.
Драфт. Да. В прошлом меня выбрали под общим первым номером. И она спрашивала меня об этом.
– Я обрадовался на секунду, а потом понял, что мне предстоит очень много работы.
Она хмыкнула и, не меняя положения, обхватила себя руками, выпячивая грудь вперед еще сильнее.
Перри делала это не умышленно, но совершая обычные движения, выглядела как самая сексуальная девушка на свете.
– Ты нечасто радуешься, – заметила она. – И в твоей квартире нет ни одного трофея. Ты спокойно расстаешься с памятной первой клюшкой и шайбой во имя благотворительности, а все медали, которые у тебя есть, хранятся у твоей мамы в Такоме. Ты не бываешь в барах, ну, за исключением редких моментов, и никогда не отмечаешь победу, как парни из твоей команды. Я же верно сказала? – На секунду в ее глазах промелькнул тот самый журналистский огонек. Она раскладывала все в голове по полочкам.
– Это выйдет за пределы комнаты? – прямо спросил я. Перри тихо вздохнула и покачала головой. Ей стало неприятно от моего вопроса.
– Не выйдет. Ничего больше не выйдет за пределы нашего с тобой круга, если ты сам не позволишь.
– Тогда да, ты все собрала верно, – ответил я, опираясь ягодицами о кухонную тумбу. Ужин был почти готов, какие-то десять минут в духовке, и курица с овощами будет на столе.
– И все. Не расскажешь дальше?
– Нечего рассказывать.
– Всегда есть что рассказать, – парировала она. – Ладно, я попробую угадать, не против?
– Дерзай, – ухмыльнулся я.
Перри собиралась провести мне сеанс психоанализа. Ее лицо стало таким сосредоточенным, что это позабавило меня.
– Ты был самым худшим в юниорах? – спросила она.
– Мои показатели были выше, чем у всех. всех.
– Точно, – фыркнула она, – и как я могла забыть. Значит, попытки наверстать упущенное можно отмести.
Перри задумчиво сложила руки перед собой в замок и расположила на них голову.
– У тебя ведь хорошие отношения с сестрой?
– Ага.
– И с мамой?
Я понимал, к чему она ведет, поэтому напрягся всем телом.
– Твой папа, я никогда не слышала о нем. Какие отношения у тебя с ним?
Слишком быстро она подобралась к теме, которую я не любил обсуждать больше всего в своей жизни.
– Нормальные, – отмахнулся я, затем взглянул на Перри и заметил ее любопытный взгляд. Вместе с тем ее зеленые глаза излучали тепло и понимание. Мне хотелось доверять ей. И я не видел ничего плохого в том, чтобы поделиться с ней кусочком своей жизни. – Мы общаемся где-то раз в год. Мои родители развелись сразу после рождения Джой. Оказалось, что в Сиэтле у него была еще одна семья. У моего отца четверо детей. Я самый старший, затем идет Кельвин, моя родная сестра Джой и Эльза.
– Погоди... Кельвин родился между тобой и Джой? – изумилась она.
– Именно так.
Лицо Перри исказилось в гримасе сожаления, я отвернулся, меня не нужно было жалеть, мою семью тоже.
– Твоя мама не знала?
– Не-а. Когда родилась Джой, любовница отца забеременела Эльзой. И он наконец выбрал семью. – Я хотел перевести тему. – А какие отношения у тебя с твоим отцом?
На этом вопросе она погрустнела, внутри я стал корить себя за неосторожные слова.
– Мне не стоило спрашивать этого.
– Нет, все нормально, – вымученно улыбнулась она. – У меня нет отца.
– Как это нет? У всех есть отец.
– Своего я никогда не знала. Даже сама мама не знает, – невесело усмехнулась Перри. – Это может быть буквально кто угодно, какой-нибудь режиссер, актер, сценарист, монтажер, спортсмен. Не исключаю даже таксистов.
Я не мог подобрать слов для ответа. Что проще: знать своего отца, но также знать, что его семья его не устраивала, поэтому он решил создать другую, или вообще никогда не знать отца?
– Мама была очень любвеобильна, настолько, что новый парень у нее появлялся чаще, чем новая сумка. А от сумок она была без ума.
– Ты не думала попытаться найти отца?
– Нет. Вдруг этот «кто-то» женат, я не хочу разрушать его семью, но и свои мечты не хочу разрушать. Я не могу сказать, что нуждаюсь в отце. У меня никогда не было его, я не знаю, каково это – быть папиной дочкой...
Мать, которая пыталась сделать из нее другого человека, и отец, которого никогда не было рядом. Признаю, однажды я на секунду осудил ее за выбор партнера. Она пыталась всеми силами остаться с Майком, даже когда их отношения стали откровенным сюром.
Все дело в том, что у Перри никогда не было настоящей семьи. Мать горела только собственными амбициями. Вот откуда желание угодить родительнице, вот почему Перри не могла бросить Даррелла так долго, хотя понимала, что он совсем не нужен ей.
Я приблизился и остановился по другую сторону барной стойки, оказываясь напротив нее. Перри запрокинула голову, пряди ее рыжих волос упали вниз, прикрывая декольте. Она нервно сглотнула и уставилась на меня. Тогда мои пальцы аккуратно обхватили ее подбородок и мягко сжали его, в следующее мгновение я нежностью накрыл ее губы своими. Поцелуй с ней был сладким, в прямом смысле этого слова. Кажется, пока я отвлекся на приготовление салата, она успела съесть что-то с высоким содержанием сахара. Сладость, тепло ее влажного языка и тихое сбивчивое дыхание сводили меня с ума. Впервые за долгое время мне хотелось улыбаться только при одном упоминании ее имени.
Я отстранился, вспоминая, что совсем забыл добавить в салат томаты.
– Что это было? – спросила Перри, проводя кончиком языка по нижней губе.
Я ухмыльнулся:
– Забыл порезать помидоры.
Это был не тот ответ, которого она ожидала, однако Перри не стала расспрашивать дальше. После этого поцелуя она улыбнулась, думаю, этим можно объяснить многое.
– Помочь тебе?
Я взглянул на нее через плечо. Она отошла от барной стойки и встала у меня за спиной.
– Уже все нарезано. Ты специально спросила в самом конце, потому что не хотела помогать, – в шутку бросил я.
Она прижалась щекой к моему плечу, взглянула на салат, а затем несмело подняла взгляд к моим глазам.
– Я паршиво готовлю. К тому же мне не хотелось прерывать тебя. Макс Пауэлл за приготовлением еды – это так...
– Как? – спросил я, откладывая в сторону нож и оборачиваясь.
– Симпатично.
– Мне кажется, ты хотела сказать по-другому. – Мои руки обернулись вокруг ее талии, притягивая Перри ближе.
– Ты прав. Все дело в том, что, когда ты готовишь, это выглядит очень сексуально, – выдохнула она, обхватывая рукой мою шею и сливаясь со мной в новом поцелуе.
Мой язык скользнул между ее губ и затанцевал с ее языком. Перри расслабилась в моих руках и позволяла руководить. Мы простояли так не одну минуту и отстранились друг от друга только тогда, когда у обоих заболели губы.
Я мягко огладил рукой ее щеку, заглядывая в зеленые глаза, в которых возник вопрос.
– Ты не оборвал девочек, когда они решили, что мы пара, – тихо сказала она, сжимая руки на моей пояснице и комкая ткань футболки – нервничает.
– Нет. – Потому что в ту ночь, когда я забрал Перри из клуба, действительно понял, что хочу, чтобы она была моей девушкой.
– Значит ли это, что мы с тобой встречаемся? – На ее лице отразилась такая потребность, она хотела, чтобы я ответил положительно.
В ее кармане зазвонил телефон, момент был упущен.
– Оставь, – прошептал я.
Перри виновато улыбнулась и покачала головой:
– Не могу, вдруг что-то важное.
Она вынула телефон из кармана и взглянула на экран, затем сбросила вызов и убрала его назад.
– Это мама, потом перезвоню, – фыркнула она и снова обвила мою шею руками, соединяя наши губы в поцелуе.
– Так и что ты хотел ответить?
Звонок повторился. В этот раз я разглядел имя звонившего на экране телефона, и мне мгновенно захотелось выбросить ее сотовый из окна.
Майк.
Перри разволновалась и решила ответить на звонок:
– Быстро, Майк, у меня нет времени.
Я отстранился, испытывая раздражение от звонка ее бывшего, и стал терпеливо ждать, пока Перри поговорит. Ее настроение менялось на глазах, не знаю, что он говорил ей, но это точно не обрадовало ее.
– Как же?.. Черт! Я сейчас буду! Она убрала телефон и виновато взглянула на меня.
– Что случилось?
– Мне нужно ехать к Майку. Приехала моя мама.
Уже через десять минут мы были у многоквартирного дома, где Перри до расставания жила с Дарреллом. Я припарковался у подъезда.
Перри застегнула куртку и взволнованно сжала руки. Я не знал всех тонкостей их с матерью отношений, однако тех крох информации, что она давала мне, хватало, чтобы понять, что эта встреча с матерью вызывает у нее настоящую панику.
Подвинувшись к ней ближе, я погладил ее по щеке и повернул побледневшее лицо на себя. Не закрывая глаз, коснулся ее губ своими в мягком поцелуе.
– Спокойно. Просто скажи ей, почему ты рассталась с Майком.
– Я знаю, что она уже недовольна, надеюсь, она не будет уговаривать меня к нему вернуться, – вздохнула Митчелл.
– Будет лучше, если я пойду с тобой. Я не дам тебя в обиду.
– Нет! Мне нужно поговорить с ней наедине. Если она начнет осуждать меня, то мы оставим этот вопрос до лучшего момента.
Мне не хотелось отпускать Перри одну, было какое-то плохое предчувствие. Но, с другой стороны, это же ее мама. Перри знает сама, как будет лучше.
– Ладно, я буду ждать тебя здесь.
Она кивнула и вышла из машины, направляясь к парадной двери многоэтажки.
Я проводил ее взглядом и принялся ждать. Разные мысли крутились в моей голове, одна хуже другой. И уже через несколько минут я пожалел, что не пошел с ней. Вдруг Майк обидит ее? Ударит? Вдруг Перри... решит вернуться к нему? Это было маловероятно, но я все равно опасался этого.
Все решилось очень быстро. Зазвонил телефон. Это была она.
– В чем дело? – немного резко спросил я.
Митчелл молчала, словно не могла подобрать слов.
– Я сейчас поднимусь, назови квартиру, – сказал я, покидая машину и ощущая волнение внутри.
– Нет, пожалуйста! – зашептала она.
– В чем дело, Перри? Он обидел тебя?
– Дело не в Майке, тут моя мама...
– Перри, детка, давай скорее, мне не терпится отпраздновать помолвку, – послышалось из динамика телефона. Полагаю, это и была ее мама.
– Она до сих пор не знает, что вы разошлись? – тяжело выдохнув, спросил я.
– Нет.
Конечно, она не знает. Майк ни за что не рассказал бы ей. Боюсь представить, чего еще он наговорил ее матери. Стоп. Меня настораживал тон Перри. Она звучала так, словно не собиралась как-то исправлять это.
– И ты скажешь ей? – спросил я, гнев и разочарование одновременно пронзили мою грудную клетку. – Скажи, что у тебя есть другой, Перри. Я ведь жду тебя внизу. Если ты боишься, позволь мне прийти и самому уладить это.
– Это не лучшая идея. Вернее, мне нужно время.
– Это и есть ответ на твой вопрос о том, что происходит между нами. Я могу сделать это вместо тебя. Ты не одинока. Я с тобой.
Я услышал тихий вздох, полный отчаяния.
– Макс, пожалуйста, не заставляй меня, она уедет завтра...
– Ты останешься ночевать с ним? Вы будете спать в одной постели?
– Пойми...
– Интересно, а секс будет входить в вашу постановку, чтобы твоя мама наверняка знала, что вы вместе? - раздраженно фыркнул я. Мне не хотелось выливать это на нее, но я просто не мог остановиться. Все ведь было хорошо.
Перри молчала, я слышал только ее тяжелое дыхание, казалось, она вот-вот расплачется, еще я слышал голоса на заднем фоне: женский и противный голос Даррелла. Я готов был сломать ему вторую ключицу, только бы Перри уехала со мной. Но она сделала выбор сама.
– И до завтра ты будешь делать вид, что все еще состоишь в отношениях с Майком и собираешься выйти за него?
– Я не знаю, ясно? Мне просто нужно время, чтобы уладить все.
– Отлично. Обсудим это в другой раз.
– Не обижайся, прошу.
– Я не обижаюсь. Будь осторожна рядом с ним.
Перри сказала что-то еще, но я сбросил вызов. Затем сел в машину и, вывернув руль, уехал домой.