Зверь

Перри
Его ладонь была большой и теплой, тыльную сторону украшали крупные вены, а чуть выше располагались наручные часы.
Я выпрямилась и откинулась на спинку сиденья, попутно поправляя слои пышной юбки и скатерть, чтобы никто не мог заметить этого.
– Твоя рука, Макс.
– Что с ней? – Он спросил, словно не понимал, о чем идет речь. речь.
– Она не там, где ей полагается быть, – тихо ответила я, замирая от волнения и трепета в моей груди.
Просто убери руку, убери руку.
– Ты права. Она не там, где ей полагается быть.
Его ладонь стала медленно подниматься выше, пока не остановилась на моем бедре.
Я задохнулась. Мои ноги были скрещены под столом, и я сжала их еще сильнее, потому что почувствовала горячие приливы между бедер. Живот налился тяжестью. Я сложила руки на столе, словно прилежная ученица школы, и прикусила губу. Краем глаза взглянула на Зверя и заметила, как он улыбнулся. Чертов придурок улыбался и наслаждался моей реакцией, лапая меня под столом!
– Макс, перестань, – попросила я, дергая ногой и неловко оглядываясь по сторонам. К счастью, никто не мог увидеть, что именно его рука делала под столом. столом.
– Я ничего не делаю, – отмахнулся он.
Моя очередная попытка скинуть его руку с ноги была провальной, он крепко стиснул мое бедро, заставляя мое сердце зайтись в сумасшедшем танце.
Иисус, Мария и Иосиф. Он воспринял мои попытки вырваться как вызов и переместил ладонь еще чуть выше.
– Макс, – умоляла я, сама не понимая, хочу остановить Зверя или побудить к действию.
– Мм?
Я пыталась вразумить его, одним взглядом заставить отступить и перестать играть со мной. Но все было тщетно. В его глазах танцевали бесенята, он откровенно веселился, такого Пауэлла я не знала.
Господи, да я никакого не знала. До этого дня я думала, что он не способен на подобные игры, он же камень.
– Не надо...
– Я слышу, как прерывисто ты дышишь, контролируешь себя, чтобы не выдать нас, это так сильно возбуждает меня, Митчелл, – шепнул Зверь мне на ухо.
Мой взгляд упал на его пах, выпуклость под плотной тканью брюк увеличивалась. Я сглотнула, вспоминая наш единственный раз. Его потрясающий член во мне и полное помутнение рассудка. Все, чего мне хотелось в этот момент, так это почувствовать его пальцы внутри, как они медленно наполняют меня, гладят и доводят до исступления.
Это добром не кончится: нас либо заметят, либо я умру от борющихся во мне стыда и удовольствия.
– Я очень щедрый жертвователь, в прошлом году я отдал свою первую шайбу, понимаешь? Ту, которой играл еще в юниорах, – тараторил Басс блондинке рядом с ним, они не обращали внимания на экран и на нас.
– Моя семья всегда спонсировала всевозможные фонды, мы любим благотворительность, – отозвалась она. – А вы, мистер Пауэлл?
Максу пришлось немного придвинуться к столу и закрыть меня собой, чтобы никому из присутствующих не было видно, где именно находится его рука. Господи, хорошо, что наш столик стоял чуть в отдалении, в зале было темно, а у стульев были очень широкие спинки, а еще эти скатерти. Все играло на руку чертову Пауэллу!
– О чем вы? – спросил он.
Рука Пауэлла легла между моих ног и погладила кружевную ткань. Боже, я была такой мокрой, что мои щеки наверняка окрасились в цвет стыда, но Пауэлла это не смущало.
– Вы одобряете благотворительность? – спросила блондинка с серьезным выражением лица.
Я прикусила губу и старалась дышать тише, глядя на МакРобинсон или МакДевидсон – понятия не имею, как ее зовут, – мой мозг покинули абсолютно все мысли. Макс задумался, а его пальцы смело надавливали на пульсирующую точку под кружевом.
– Да. Я помогаю всем нуждающимся. Если кому-то нужно подать руку помощи, то я это делаю.
В этот момент Зверь пробрался в мои трусики и коснулся горячего и жаждущего нутра. Я не выдержала и прикрыла лицо рукой, подавляя всхлип, а бедра рефлекторно развела чуть шире.
– Дорогая, с вами все хорошо? – обеспокоенно спросила у меня блондинка. Я была не в состоянии ответить ей и, пряча глаза, лишь кивнула. Пальцы Макса ласкали меня неторопливо, дразняще, так, что мне хотелось закричать.
– Все в порядке. Мисс Митчелл немного растрогалась от того, что в столь жестокое время кто-то может помогать другим абсолютно бескорыстно. С другой стороны, ее переполняет досада, она чувствует, что этого мало для всеобщего... удовлетворения. - В его голосе я слышала улыбку.
Клянусь, как только на нас никто не будет смотреть, я прикончу Пауэлла! То, что он делал, – ненормально! Но, господи, как же хорошо...
– Ох, не расстраивайся, Милашка Митчелл, радоваться нужно. Только маленькими, но уверенными движениями вперед мы достигнем цели, – выдал Басс.
Зверь усмехнулся, теплые пальцы легко проскользнули внутрь меня, растягивая эластичные стенки.
– Ты абсолютно прав, Сойер. Маленькие уверенные движения, а вы, мисс Митчелл, как считаете? – забавлялся Пауэлл.
Ему крышка!
О, черт!
Я кивнула и тихо выдохнула. Мне хотелось двигаться навстречу его руке, хотелось изогнуть спину от пронизывающего мое тело удовольствия и потереться клитором о его ладонь, но, когда Басс и его новая знакомая отвернулись от нас, я постаралась избавиться от рук Макса снова.
– Хватит ерзать, – склонившись ко мне, прошептал он. – Кто-то может подумать, что моя рука играет с твоей киской.
– Но твоя рука именно это и делает! – вспыхнула я.
– Хм. Ты права, Утконосик, – ухмыльнулся он, ускоряя движения.
Если бы не документальный фильм на огромном экране, все могли бы слышать неприличные звуки его пальцев во мне. Этот зал, темнота и много людей вокруг нас, все это так сильно возбуждало меня. Максу достаточно было сделать еще парочку наполняющих толчков, и меня сотрясло от потрясающего, сильного и абсолютно неприличного оргазма.
Свет на экране погас. Зал разразился аплодисментами, я громко всхлипнула, прикусывая губы и обессилено роняя голову на его плечо. К счастью, меня никто не услышал.
Мое сердце стремилось выскочить из груди, а ноги покалывало, между бедер все еще сильно пульсировало и подергивалось, а Макс лишь подразнивал чувствительное место после оргазма.
– Почему ты не хлопаешь, брат? – озадаченно спросил Сойер.
– Рука затекла, – усмехнулся Пауэлл, хватая со стола пальцами, которые только что были в моих трусиках, кусочек яблока и отправляя его в рот, а затем абсолютно бесстыже облизывая пальцы.
Не в силах выдерживать давления этой ситуации, я тихо встала и покинула зал.
Поверить не могу, что он сделал это! Как нагло, безобразно и восхитительно.
«Заткнись, Перри, тебе еще ни с кем не удавалось чувствовать нечто подобное, – настаивало мое подсознание. – Твоя грудь разрывалась от желания прижаться киской к его руке и тереться об нее как мартовская кошка. И я уже не говорю об оргазме. Чувствовала ли ты с Майком хоть что-то из этого?»
– Заткнись, заткнись, просто заткнись! – зарычала я, выбегая на балкон.
Прохладный ветер остужал мои щеки. Ветки магнолий, рассаженных в каменных кадках по обе стороны вытянутого балкона, испускали просто невероятный аромат. Я медленно приблизилась к одной из таких и коснулась хрупкого цветка.
– А мне говорили, что благотворительность приносит некое умиротворение, – усмехнулся Пауэлл. Затем кивнул на магнолию: – Любишь цветы?
Я обернулась. Он стоял в проходе, плечом привалившись к каменной балке свода. Такой огромный и расслабленный, словно это он получил потрясающий оргазм некоторое время назад.
– Многие девушки любят, – отозвалась я. Голубые глаза замерли на моем лице.
– Я не спрашивал о других девушках, я спрашивал о тебе.
На моих губах появилась маленькая улыбка.
– Люблю.
– Какие?
Он явно не собирался сдаваться.
– Очень сильно люблю магнолии, – протараторила я, только бы поскорее забыть об этой теме. Зачем он спрашивает? Почему делает вид, будто я интересна ему? – Мне больше нравилось, когда ты молчал и обходил меня стороной, – призналась я.
Он кивнул, изогнув губы, как если бы мои слова могли задеть его, и спрятал руки в карманы брюк.
– Но это именно ты не оставляла меня в покое.
– А сейчас жалею, – прозвучало мое второе признание.
Его взгляд потемнел.
– Не заметил, чтобы ты жалела.
– Ты о сексе? – спросила я, предварительно убедившись, что на балконе мы все еще одни.
– Не только. Мы оба понимаем, что нас тянет друг к другу, но ты продолжаешь отрицать это.
– Я не отрицаю, но мы интерпретируем это притяжение по-разному. Я считаю это постыдной и запретной связью, а ты видишь в этом вызов и просто позволяешь себе играть со мной, как того пожелаешь. Ты знаешь, что нравишься мне, и пользуешься этим, Макс.
– Я нравлюсь тебе? – Он удивленно вскинул брови.
Черт! Даже себе я не могла признаться в этом, а ему так просто выложила то, что сидело во мне уже давно.
Отвечать не имело смысла. Он уже все понял.
– Пойдем, – вдруг сказал Зверь и кивнул в сторону выхода.
– Куда?
– Не переживай, твоя киска останется нетронутой, – усмехнулся он.
Я догнала его и стукнула разок по плечу.
– Не говори это идиотское слово!
– Я же хоккеист, могу сказать грубее, но это точно не понравится тебе.
– Вообще никак не говори!
Он остановился и выглянул из-за колонны.
– Там пока никого нет, побежали. – Макс схватил меня за руку и поволок по лестнице на третий этаж. У самого верха висела толстая цепь с табличкой. Макс перешагнул ее и помог перебраться мне.
– Какое из слов «проход закрыт» тебе не понятно?
Он проигнорировал этот вопрос, и тогда я крепко вцепилась в его руку, позволяя вести меня. Весь третий этаж был одной большой комнатой без дверей, с выходами к лестницам по бокам. Только свет улицы освещал зал, мне потребовалось время, чтобы привыкнуть к такой тьме. тьме.
– Здесь красиво, – заметила я. Ведь зал действительно был прекрасен. – Но не понимаю, зачем ты привел меня сюда, Пауэлл.
– Хочешь потанцевать? – спросил он, моментально обескураживая меня этим вопросом.
– Потанцевать? Но как же музыка, да и потом, разве можно танцевать там, куда даже входить нельзя?
– Этот зал пустует из года в год, никто сюда не придет, – ответил Макс. – Остается только музыка?
Я улыбнулась, чувствуя, как разгорается огонек внутри меня.
Музыки нет. В зале на втором этаже начинается аукцион, а значит, сейчас мы вернемся назад.
– Пойдем, Макс, – сказала я и потянула его обратно к лестнице.
Но он не сдвинулся с места, дернул меня за руку, заставляя буквально упасть в его объятия, и накрыл рукой мою поясницу. Я забыла, как дышать, смотрела на него, запрокинув голову, а Макс начал двигать бедрами, уводя меня в танце. Кожа от его прикосновений горела, заставляя плавиться и мои внутренности.
– Зачем тебе это?
Он раздумывал несколько секунд, а затем сказал:
– Потому что это все, о чем я могу думать в последнее время.
Я удивленно приоткрыла рот, не в силах поверить, что он действительно это сказал.
Со второго этажа доносился голос мужчины, ведущего аукцион, но для меня он был очень далек. А близко был Макс. Я слышала, как он дышит, заглянула в голубые глаза, которые больше не казались холодными, а затем опустила взгляд на губы. Вдруг эти губы стали что-то напевать:

I sit and wait. Does an angel contemplate my fate

– О нет, – захихикала я, пока Пауэлл тихо пел. И на удивление этот грубый и временами вредный медведь попадал в ноты, и голос у него был невероятный.

So when I›m lying in my bed. Thoughts running through my head. And I feel the love is dead. I'm loving angels instead.

– Макс! – зашипела я, а с моих губ не сходила улыбка. Эта ситуация казалась мне до ужаса неловкой. – Робби Уильямс, серьезно?
– А что не так? Ты же любишь восьмидесятые, – засмеялся он, являя мне белые зубы. Черт. А я ведь думала, он не улыбается, потому что у него какие-то проблемы с этим. Ну, знаете, у хоккеистов может недоставать зубов. Но нет. Весь ряд ровных белых зубов на месте. Ровнее, чем у меня.
– Эта песня вышла в девяностых, дурила. И с чего ты взял, что я люблю восьмидесятые?
– Как можно это не понять, я думал, моя голова взорвется от бесконечного потока старья, что крутил музыкальный автомат в том баре за Лос-Анджелесом.
– Ты запомнил?
– Каждую минуту.
Я машинально провела ладонью по его крепким мышцам рук и плеч, наслаждаясь их рельефом, который чувствовался даже через ткань рубашки. Затем накрыла руками его шею, большим пальцем касаясь бьющейся венки. Не было больше спокойного пульса, сердце Макса стучало так же быстро, как и мое.
– А ты что предпочитаешь слушать? Помнится, в твоей машине играл рок.
– В точку, – кивнул он.
– Другого я от тебя и не ожидала.
– Почему же?
– Ну не будет же такой, как ты, слушать попсу или, ну, не знаю, классику, например, – предположила я.
– Такой, как я, это какой? – спросил он.
– Большой и суровый.
– Я суровый?
– Хочешь сказать, что это не так? Ты был очень груб со мной в баре, я не забыла этого.
Он смотрел на меня, переводя взгляд от одного глаза к другому, а затем кивнул:
– Ты права. Прости.
Ух ты, кое-кто умеет извиняться.
– Что случилось с тобой в тот день?
Макс тяжело вздохнул и отвел взгляд. Я вглядывалась в его лицо и пыталась понять: он молчит, потому что это слишком личное, или он не доверяет конкретно мне.
– Не расскажешь, да? – с грустной улыбкой заключила я. – Ладно, Зверь, храни свои секреты.
Мои пальцы плавно выскользнули из его руки, и я хотела уйти, но он не дал мне сделать этого. Макс вжал мое тело в свое, позволяя почувствовать жар, исходящий от него.
– Я говорил, что ты выглядишь бесподобно, Перри?
С моих губ сорвался смешок.
– Как и любой в этот вечер. Так и предполагалось: красивые наряды и костюмы. Все выглядят хорошо сегодня.
Он покачал головой:
– Но только твой образ отпечатался в моей голове.
– Потому что ты хочешь заняться со мной сексом, Макс.
– Я не стану лгать тебе, я хочу, но это не отменяет того, что ты невероятно красивая, – настаивал он.
– Сегодня?
– Всегда. Его глаза скользнули к моим губам так, словно он хотел коснуться их, однако противился этой мысли.
– Можно тебя поцеловать? – спросила я, мягко обхватывая щеки Пауэлла.
Мышцы его лица под моими пальцами напряглись. Что же такого в простом поцелуе, что он так сторонится его? Может, мои губы похожи на рыбьи или он брезгует целовать меня? Но сексом заниматься же не побрезговал, а о том, где была его рука каких-то пятнадцать минут назад, я и вовсе промолчу.
– Нет. – Твердо и категорично.
– Почему?
– Я не люблю это.
Мои губы сложились в усмешке, однако веселье – последнее, что я чувствовала в данный момент.
– Так просто трахаешь меня под столом пальцами, берешь сзади на кухне в своей квартире, а целоваться боишься?
– Я не боюсь, чего мне бояться? - мгновенно ощетинился он.
– Пока не знаю этого, Зверь, но не сомневайся, я узнаю. И не такие вещи из людей вытягивала.
Он усмехнулся, но сделал это фальшиво. Отвратительная игра.
Затаив дыхание, я решила попытаться всего раз. Погладила ладонями его голову и потянула на себя. Зверь был недвижим, словно литая фарфоровая кукла. Но я была очень настойчива.
– Давай, это не больно, – прошептала я, пальцами перебирая пряди его волос на затылке и замечая, что кожа его шеи покрывается мурашками.
Он сглотнул, опустил взгляд к моему рту и склонил голову. Я привстала на носочки и коснулась его губ своими, целуя очень медленно и несмело. Макс держал губы плотно сомкнутыми и не пытался подыгрывать мне. Тогда мой язык скользнул по его нижней губе, подталкивая Пауэлла приоткрыть рот, а одна моя рука невесомо погладила его шею. Через несколько секунд мне удалось убедить его. Макс сорвался, властно завладел моим ртом, а руками нетерпеливо сжал мою талию.
Когда из его горла вырвался странный звук, что-то между стоном и хрипом, я почувствовала, как мои ноги слабеют. Кажется, Макс не просто нравится мне. Огромный и неприступный медведь полностью очаровал меня, был виновником волнения в моем сердце и заставлял меня терять принципы и совесть рядом с ним.
Но Макс не тот, с кем у нас могло бы что-то получиться, не так ли? Его сердце очень холодное, я не знаю, кто сделал его таким, но в попытке разморозить его я лишь обморожусь сама.
– Поехали ко мне? – прошептал он, отстраняясь. – Черт, я знал, что так случится, я хотел этого.
Его слова заставили меня напрячься. напрячься.
– В этом все дело, не так ли? – уныло отозвалась я. – Тебе просто нужно удовлетворить свои потребности. Этот танец и вечер...
Легко оттолкнув его, я сделала шаг назад.
– Мне нужно домой, Макс.
Это была самая чудовищная ситуация, которую только можно представить. Моя жизнь рушилась. Я отчаянно хотела стать женой Майка, но потом случился Пауэлл, и я больше не позволяла Майку притрагиваться к себе. Я боялась, что он узнает о моей измене, узнает о Звере. Но дело было не только в этом. Причина отсутствия у меня желания была в Майке. Я больше не хотела своего парня. Я хотела Макса. Хотела таким, каким никогда не смогу заполучить. Он с самого начала знал, что этим вечером в очередной раз использует меня.
Я почти спустилась на первый этаж, когда меня окликнули.
– Перри! – Кажется, я уже слышала этот голос ранее. – Я думала, ты с Дарреллом, детка.
Я обернулась, встречая любопытный взгляд Адель. Боже, неужели она видела, как Макс потащил меня на третий этаж, видела наш танец? А может, она заметила, как он ласкал меня под столом в темном зале?
– А с кем я на самом деле? – спокойно спросила я.
– Ты мне скажи, интернет вот уже больше месяца говорит о вас с Пауэллом, а сейчас я вижу, как он вылетает из зала сразу после тебя, – со змеиной улыбкой на лице сказала она.
– Ты знаешь его?
– Я же спортивный агент. Я знаю многих хоккеистов, с некоторыми даже работала. И вижу, что между вами что-то происходит.
– Нет, между нами не происходит ничего, – оборвала ее я.
Она подошла ближе и коснулась моей руки.
– Девушкам он очень нравится, ты девушка, а значит, не исключение. Не представляешь, сколько бедняжек мечтает быть с ним. Но у Макса есть одна проблема, он избавляется от вещей раньше, чем успевает к ним привязаться. Даррелл в этом плане более выигрышная партия.
– Зачем ты мне это говоришь?
– Просто совет от старшей сестренки, воспользуйся им.
– У вас с Майком что-то было? – задала я вопрос, крутившийся в моей голове не один день.
– Что-то было, – уклончиво ответила она.
– И сейчас это в прошлом?
Она молчала, и это молчание я приняла за ответ.
– Скажи, ты приехала сюда только ради работы, или ты приехала, чтобы вернуть Майка? – спросила я.
– Наши с ним пути сошлись ненадолго и разошлись слишком быстро. Майк привлекателен, не буду скрывать, он все еще нравится мне, но он не моя партия, а твоя. Я кивнула и направилась к выходу.
– Эй, Перри. – Ее голос заставил меня остановиться. – Не потеряй его из-за глупого влечения.
– Еще один совет от старшей сестренки? – усмехнулась я.
Адель промолчала, кивнула на прощание и стала подниматься в зал.