Зверь

Перри
– Смит останется в «Акулах», гарантирую. Наверняка контракт будет рассчитан на три-четыре года, – сказала я, отправляя Саб-Зиро [20] Майка в нокаут.
Мой парень поверженно выдохнул и отбросил игровой джойстик на диван. Затем потянулся к стакану с колой и принялся жадно пить.
– Не думаю, что он останется, слишком долго сидит в этом клубе. Я аккуратно отложила джойстик на стол и подобрала под себя ноги, удобно располагаясь на диване.
– Он форвард, а еще канадец, все они идут по стопам Картера Хадсона, тот сидит в «Рыцарях» уже сколько? Пятнадцать лет?
– Больше. Семнадцать или около того, – ответил Майк.
Затем, отставив стакан в сторону, напрыгнул на меня и повалил на подушки. Я ахнула и машинально схватилась за его плечи. Моя длинная футболка задралась, рука Майка развела мои ноги, пальцы погладили внутреннюю поверхность бедра.
– Майк, что ты делаешь? Слезь с меня!
– Прекрати, – сказал он, осыпая поцелуями мое лицо. – Я соскучился по тебе, в последнее время мы как-то немного отдалились, но я намерен наверстать упущенное.
Отдалились в его понимании – не занимались сексом несколько недель. недель.
– Твоя нога...
– Прекрасно себя чувствует. Первая тренировка сегодня прошла отлично. Так что теперь тебе не отвертеться.
Его губы накрыли мои, готовый член, прикрытый лишь тонкой тканью домашних шорт, упирался прямо между моих бедер, так близко и интимно, но я не почувствовала ничего, кроме раздражения, разочарования и чувства вины. Никакого желания, никакого влечения. Отстранившись, я сказала:
– Хорошо, ночью я твоя, но сначала накорми меня! Хочу фирменный сэндвич Майка с ветчиной и горчицей.
Это займет его на какое-то время, а потом я что-нибудь придумаю.
Майк засмеялся и вскочил с кровати.
– Сию минуту, моя красавица.
Я проводила его широкой искусственной улыбкой. Как только Майк скрылся в дверях, потянулась к телефону, лежащему на маленьком столике перед диваном. Открыла ветку сообщений с одним-единственным человеком и в который раз перечитала его сообщения, присланные сразу после благотворительного вечера.

Ты все не так поняла.

Это было не ради секса.

Боже. Он был так неосторожен, присылая мне подобные сообщения. Майк мог увидеть. Но я все равно не могла удалить их, не могла заблокировать его. Как идиотка избегала Зверя и постоянно пялилась в экран смартфона в надежде, что он напишет что-то еще. Но Макс молчал. И чего я ожидала от него?
– Все готово! – Майк появился в гостиной с ароматным горячим сэндвичем на тарелке. Я поспешно скрыла диалог с Пауэллом и заблокировала телефон. Видимо, я просидела с телефоном в руках слишком долго, раз Майк успел приготовить мне мини-ужин.
– Спасибо. Ты собрал вещи на завтра?
Надкусив хрустящий хлеб, я блаженно прикрыла глаза.
– Да, уже давно.
Завтра мы отправляемся в Нью-Йорк на очередную игру. А значит, завтра я увижу Зверя. Ведь не выпрыгнуть же мне из автобуса, только бы не встречаться с ним, верно?
Мой телефон завибрировал, и я испуганно дернулась, надеясь, что это не Пауэлл вдруг решил позвонить, каким-то образом услышав мои мысли. Майк успел взять мой мобильный раньше и, даже не взглянув на мигающий экран, прижал его к уху.
Я притихла, словно загнанная в угол амбара мышка, сердце упало к моим ногам.
– Да, – ответил Майк. – Линда, здравствуйте, да... Как у вас дела? Боже. Это моя мама. Это не Зверь. И с чего я взяла, что он вдруг решит позвонить мне?
Я сердито взглянула на Майка. Не просто так все эти недели мне приходилось игнорировать маму. Она следила за новостями обо мне и была в бешенстве. Во-первых, я не сказала ей о переезде в Нью-Хейвен, во‑вторых, она была зла из-за статей о моем романе «с каким-то верзилой» (слова из ее сообщения). В-третьих, она сердилась из-за того, что со всеми этими слухами я могу потерять Майка, в‑четвертых, пресловутые снимки.
А вот Майк прекрасно ладил с моей мамой, я понимала, что отчасти это происходит из-за каких-то личных травм моего парня. Мать Майка скинула его на бабушку, когда тот был совсем ребенком. Он думал, что, став знаменитым хоккеистом, заставит ее пожалеть о своем выборе, но она не пожалела, не связалась с ним и до сих пор не разговаривает с сыном. Им просто не о чем разговаривать, они совершенно чужие. А бабушка Майка давно умерла. Получается, что у него никого нет кроме меня.
– Я всегда говорил, что вы прекрасно смотритесь в кадре, – щебетал Майк.
Что там? Опять встречается с каким-то режиссером, который готов снять ее в рекламе или фильме? Она же лет пять назад зареклась не сниматься.
– С Перри? Превосходно. Мы помолвлены, – объявил Майк, глядя на меня с широкой улыбкой.
О мой бог. Еще одна новость, которую я не сообщила матери.
– Не сказала? – Его радостная улыбка погасла, брови неодобрительно нахмурились. – Да, Линда, сейчас.
Он протянул мне мой телефон, и я с выражением полного отчаяния на лице поднесла его к уху.
– Перри, у меня столько вопросов. Ты не представляешь, как я зла на тебя!
Да как же не представляю, представляю.
– И тебе привет, мама.
Я покосилась на Майка, встала с дивана и вышла на балкон, чтобы он не слышал нашего разговора, но Даррелл поплелся следом.
– Почему ты не приехала с Майком ко мне на День благодарения? – сразу спросила она.
Что ж, в конце сентября я подумывала насчет этого, но произошло столько всего, что День благодарения в гостях у моей мамы уже не казался такой хорошей идеей. Вероятнее всего, он был бы тем, что окончательно добило бы меня.
– Работа, – коротко ответила я.
– Ах да, о работе. Ты снова простой корреспондент и не сказала мне!
– Я поступила, как посчитала нужным, не могла же я расстаться с Майком и остаться в Калифорнии, - повысила голос я.
Майк довольно заулыбался, а в мою голову стали лезть мысли, что остаться в Калифорнии было наилучшим решением. Но выбрала ведь я другое. Я так запуталась во всем этом, что уже и не знаю, как было бы лучше.
– Если бы ты пошла работать в сферу моды, такого бы не случилось.
– Мы не знаем, что случилось бы, если бы Земля не крутилась. Нью-Хейвен маленький город, редакций модных изданий здесь не так уж и много.
Она продолжала говорить, но я не слушала ее. Молча разглядывала город и думала о... Максе. Чем он занимается дома? С девушкой он или один? Да и дома ли вообще? Появись я на пороге его квартиры прямо сейчас, обрадовался бы он, улыбнулся бы или прогнал? Эти мысли сводили меня с ума.
– О чем ты думала, когда давала разрешение на публикацию тех фотографий? - прогремел голос матери, моментально вырывая меня из собственных мыслей.
– По-моему, очевидно, что я не давала разрешения на публикацию фотографий.
– Почему тогда ты до сих пор не подала на них в суд? Ладно, если бы фотографии получились хорошие, но они же отвратительные! Живот следовало втягивать, если не удосужилась походить в фитнес-зал перед этим. Грудь не в самом лучшем виде, и они даже не убрали твои веснушки!
Мама всегда была такой, моя обертка интересовала ее в первую очередь. И фотографии были сделаны из-за желания насолить ей, я перешла все границы, но по итогу навредила только себе.
– Что ты предлагаешь мне? Походить неделю в фитнес-зал, поголодать и организовать новую фотосессию?
Глаза Майка после этих слов предостерегающе сузились.
– Что? Нет! Я призываю тебя подать в суд! Там еще и статья отвратительная и меня приплели...
– Тебе это только в радость, давно уже не было статей с твоим именем, – усмехнулась я. – А суд. Зачем мне это? Я только нервы себе измотаю, а фотографии уже видели все, кто хотел их увидеть.
Мама тяжело выдохнула.
– Но это портит твой имидж.
Мои мозги готовы были взорваться. Чтобы не наговорить лишнего, я просто завершила вызов. Я поступила по-взрослому, это куда лучше, чем спорить с ней весь вечер.
– Будь добр, Майк, в следующий раз не хватай мой телефон без разрешения и не отвечай на мои звонки, – раздраженно попросила я.
– Твоя мама замечательный человек, не понимаю, почему ты все время рычишь на нее.
Внутри меня закипал гнев, не яркий и не острый, а скорее какой-то ленивый и пассивный.
– Забудь. Я пойду спать, – сказала я, проходя мимо Майка в гостиную. Но он не дал мне пройти, схватил за руку и притянул к себе.
– Эй, постой, детка. Как это спать? – непонимающе спросил он.
– Соприкоснуться щекой с подушкой, закрыть глаза, укутаться в одеяло и очнуться только завтра утром.
Его губы недовольно изогнулись.
– Смешно. Я знаю, что такое сон, но мы же собирались немного поразвлекаться, – сказал он, стискивая мои ягодицы в руках.
От этих прикосновений мне становилось неприятно. Озарение сошло на меня лавиной. Майк невероятно раздражал меня. Боже, да меня просто тошнит от него!
– Настроения нет, – отмахнулась я и прошла мимо него.
Мне нужно подумать, решить для себя, хочу ли я быть с ним. Ведь с каждым днем я лишь убеждаюсь, что мои чувства к нему остыли, если они вообще когда-то были.
– Ты выпустила статью о суевериях в хоккее.
Я подняла взгляд от экрана телефона и взглянула на Пауэлла. Он только что вышел из раздевалки после игры с «Королями». Его волосы были влажными после душа, и пах он свежестью, такой, что хотелось провести языком по каждому сантиметру его кожи. Лицо его на удивление не было хмурым, а уголок губ слегка приподнялся в подобии улыбки. От этого зрелища мое сердце затрепетало в груди. груди.
– Следишь за тем, что я пишу?
Макс кивнул. В его глазах заплясали смешинки, а значит, у него хорошее настроение.
– С тобой нужно быть осторожным, – сказал он.
Кровь отлила от моих щек. Как бы я ни оправдывала себя, вина за те статьи была только на мне.
– Я уже извинялась, Зверь.
Улыбка или подобие улыбки слетело с его лица.
– Я не прошу тебя извиняться снова, – покачал головой он. – Это была шутка.
– Шутка? Ты умеешь шутить? – притворно удивилась я, хватаясь за грудь.
Взгляд его прошелся по моей фигуре. Сегодня я немного отошла от привычных скучных вещей. На мне были узкие джинсы и малинового цвета свободный свитер. Волосы никак не хотели ложиться в узелок, поэтому я просто стянула их на затылке в хвост. хвост.
– Я блестящий шутник, ты не заметила?
Если только говорить о шутках с моим сердцем, которое сейчас отплясывало непонятный танец в груди от одной его полуулыбки.
– Ага, – отозвалась я, снова переводя внимание на телефон.
Эта странная радость только от одного его пребывания рядом со мной пугала и злила меня. Нельзя питать к Зверю какие-либо чувства.
– Чем займешься?
Я округлила глаза от удивления.
Он действительно спросил у меня, что я собираюсь делать вечером? И зачем ему это?
Завтра у «Дьяволов» выходной, поэтому сегодня после игры многие решили задержаться в Нью-Йорке, а я еще не думала о том, чем займусь в это время.
– Я, наверное...
– Детка!
Ко мне приблизился Майк, он обернул руки вокруг моей талии и соединил наши губы в поцелуе. Я попыталась отстраниться, но он не дал мне сделать этого, насильно раскрывал мои губы и проталкивал свой язык в мой рот.
– Снимите номер! – закричал Сойер, посмеиваясь. Парни загудели.
Наконец мне удалось оттолкнуть от себя Майка. Небрежно утерев губы рукой, я послала ему недовольный взгляд.
– Что это было? – тихо спросила я.
– Я не могу поцеловать свою девушку?
– Через час встречаемся в том баре с неоновой вывеской в Сохо. Скину адрес, – сказал Эшбрук.
Сейчас было около шести вечера. Игра окончена победой «Дьяволов», и команда хотела отметить это событие. У всех было прекрасное настроение. У Майка в том числе.
Как только ко мне подошел Даррелл, Макс отстранился. Сейчас он стоял позади всех, улыбка его померкла. Он взглянул на меня в последний раз и, развернувшись, направился к выходу.
Кажется, я чем-то расстроила его. Дело в Майке и его собственническом поцелуе?
Нет. Не может быть. Ведь тогда это означало бы, что Зверь что-то испытывает ко мне и, увидев нас с Майком вместе, начинает ревновать. На самом деле я просто развлечение, развлечение не ревнуют. К нему вообще ничего не чувствуют.
– ...да, Пауэлл завел эту третью шайбу круто! «Короли» сразу подрастеряли настроя, – засмеялся Сойер, а за ним и все остальные.
Тот, о ком они говорили, уже давно ушел и не мог слышать этих восхваляющих речей.
– Ник, а в бар идет вся команда? – спросила я.
– Не-а, Кит, Венс, Леви возвращаются домой прямо сейчас, – перечислял Эшбрук всех женатых игроков. – Хадсон получил травму, а, ну, еще Пауэлл отказался. Он вроде как встречается с кем-то другим.
Встречается с кем-то другим? Неужели с девушкой?
От этой мысли я почувствовала тяжесть в животе.
Парни двинулись на выход, а я шла рядом с Майком, который разговаривал с Назаровым.
Я дернула своего парня за рукав, заставляя его взглянуть на меня.
– Давай перекусим, перед тем как идти в бар? Я такая голодная, а там наверняка не поешь нормально.
Майк вскинул брови.
– Малышка, мы же идем командой. Парни не очень хотят, чтобы при праздновании победы была девушка, – сказал он.
Я ошеломленно выдохнула:
– Что за бред? Чем я помешаю им?
– Детка, не злись. Просто это только для команды, – объяснил он.
– Я часто ходила в бары с тобой и твоей старой командой, чем это от отличается-то?
– Перри, вечер без девушек, и точка, это не мое решение, – вспылил он, а затем подошел и попытался обнять меня, но я отстранилась. – Перестань, я терпеть не могу, когда ты вредничаешь. Займись чем-нибудь в номере, закажи ужин, посмотри телик или можешь вернуться в Нью-Хейвен.
– Да, именно так и сделаю, пока ты будешь развлекаться, – спокойно, скрывая внутреннее негодование, ответила я, а затем зашагала к выходу с арены. Майк ничего не понял и продолжил разговаривать с парнями, обсуждая самые блестящие моменты игры.
Получив куртку в гардеробной, я вышла на улицу. Нужно было взять такси и отправиться в отель, но я ждала, пока Майк закончит разговаривать с Назаровым. Рядом стоял Эшбрук, и меня переполняло такое сильное раздражение, что я решила подойти к нему и спросить, почему же сегодня они решили провести вечер без посторонних.
– Ник, – позвала я, подходя к нему вплотную.
– Да?
– Почему я не могу пойти с вами?
Он моргнул несколько раз и взглянул на Остина Стоуна – защитника команды. В его взгляде было такое смятение, что я уже обо всем догадалась сама.
– Почему не можешь? – спросил Ник.
Я решила удостовериться наверняка.
– Парни не против, если я пойду с вами в бар?
– Не-а, почему бы им быть против? – хмурясь, спросил Стоун, опережая Эшбрука.
Вот как? Значит, команда не против того, чтобы я пошла. Против Майк, и он солгал мне. Хочет, чтобы я сидела в номере или вернулась домой? Разбежался! Я слишком редко бываю в Нью-Йорке, чтобы упускать такое. Я найду, чем развлечь себя этим вечером.