Зверь

Перри
Каждый год в отреставрированном здании старого театра Нью-Хейвена проходил благотворительный вечер, целью которого была помощь детским центрам по борьбе с онкологией. «Дьяволы» были одним из спонсоров этого вечера. Именно поэтому хоккеисты клуба с огромным удовольствием участвовали в этом мероприятии. Некоторые даже выставляли личные вещи в качестве лотов.
Майк нейтрально относился к благотворительности: не высказывался против, но и не стремился помогать. Одна из наших комнат была заставлена его профессиональными трофеями, но ни один из них он не стремился пустить под молоток.
Во входную дверь постучались. Это оказался курьер, который привез большую коробку с платьем, выбранным и купленным мною для вечера. Я прошла в нашу с Майком спальню и раскрыла коробку, высвобождая это произведение искусства. Несколько слоев пышного черного фатина с микроблестками, переливающимися, словно звездочки, лиф из бархатной ткани и тонкие бретельки, которые не позволят этому платью упасть с моего тела. Я сразу же примерила его и с восхищенной улыбкой покрутилась перед зеркалом. Кирби выбрала это платье, и она не прогадала.
– Что это? – спросил Майк. Майк.
– Вечером благотворительный аукцион, – напомнила ему я.
– Я думал, мы обсудили это.
Его колено восстанавливалось, однако он все еще должен был соблюдать постельный режим и не нагружать связки. Я чувствовала страх внутри от мысли, что мне придется сказать ему: даже если не идет он, я все равно иду.
– Майк, мне в первую очередь нужно появиться там как журналистке. Да и потом, разве то, что я не могу куда-то пойти, когда-то тебя останавливало?
Его губы сжались в тонкую линию, а на щеках, словно угрожая мне, заиграли желваки.
– Ты не можешь пойти туда одна.
– Ты обещал мне в прошлый раз, что покончишь со своей ревностью. Считай, что это моя работа. Мне нужно быть там, и я буду, – твердо сказала я, отворачиваясь к зеркалу, внутренне сжимаясь от волнения и страха. Боже. Бояться своего парня – это нормально?
Майк не стал спорить. Через несколько секунд громко хлопнула дверь его комнаты. Той самой, в которой были все хоккейные трофеи.
Я тихо вздохнула, сняла платье и убрала его в шкаф. Затем решила уложить волосы. Сегодня мне хотелось быть красивой. Возможно, потому что я уже и забыла, когда в последний раз выглядела привлекательно, а может, из-за него. Широкие, словно выкованные из редкой каменной породы лестницы, огромные люстры из хрусталя и причудливые фрески на стенах делали это место волшебным. А ведь я только вошла в здание старого театра и даже еще не поднялась в зал на втором этаже. На лестнице стояли женщины в изысканных платьях, мужчины в дорогих костюмах. Я узнавала некоторых: сенатор от штата Коннектикут в компании прекрасной жены, здесь же был Тим Уоррен – мой начальник. Где-то ходили Джей и Донна, а еще вся команда «Дьяволов».
Зал на втором этаже на удивление выглядел куда сдержаннее холла и лестничных пролетов. Помещение было чуть затемнено, по всему периметру очень тесно друг к другу стояли столы со стульями. У каждого места была карточка с именем гостя. Столиков было так много, что я всерьез сомневалась в том, что смогу отыскать свое место.
Моего плеча кто-то коснулся, и я обернулась, встречаясь взглядом с темноволосой девушкой.
– Перри, здравствуй, а ты... замечательно выглядишь, – сказала она так, словно не ожидала, что я могу «замечательно выглядеть».
– Адель. Верно? – Спортивный агент, которая первая поздравила нас с Майком с помолвкой, потому что лично присутствовала в тот вечер в ресторане.
– Да.
– Значит, вас тоже пригласили?
– Я знакома с одним из организаторов, уж очень сильно хотелось попасть на этот вечер, люблю благотворительность.
Черт возьми. Она старалась казаться приятной, но было в ее взгляде что-то отталкивающее. Не нравилась она мне, к тому же в прошлом их с Майком что-то связывало. И эта тайна не давала мне покоя.
– А где же твой любимый? – воспользовавшись паузой между нами, спросила она. Слово «любимый» было сказано с какой-то странной интонацией, но что она значила, я пока не могла понять.
– У него небольшая травма, уже идет на поправку, но пока ему предписан покой.
– Как жалко, мне хотелось бы повидаться с Майком сегодня, – с притворным сожалением выдала она.
Эта леди была такой грациозной, словно черная пантера, с невероятными выразительными глазами и пухлыми губами, рядом с ней я чувствовала себя гадким утенком. Что-то восточное отражалось в чертах ее лица. Красное платье облегало стройную фигуру, а волосы блестели в приглушенном свете зала.
И зачем это ей понадобился Майк?
– Приятного вечера, – улыбнулась я. Адель кивнула, коротко взглянула куда-то мне за спину и ушла.
Я рассматривала ближайшие столики с карточками на них в надежде увидеть свою фамилию, но снова отвлеклась, услышав знакомый голос.
– Я рискну.
– Погоди! Вдруг она пришла с кем-то, вроде актриса какая-то, – задумчиво выдал второй голос.
– Не важно, с кем она пришла, уйдет со мной, – усмехнулся первый голос.
Сдерживать улыбку становилось все труднее. Надо же, я так срослась с образом серой мышки, что стоило распустить волосы, нацепить на себя четыре метра правильно сшитого фатина и черные босоножки на высоком каблуке, и меня перестали узнавать.
– Извините, такое ощущение, что мы уже с вами встречались... в моих снах.
Я обернулась, оглядывая резвящегося Сойера Басса.
– Перри? Черт возьми, ты такая... сексуальная! – с долей удивления и восторга в голосе воскликнул он. он.
– Я могла бы оскорбиться и пройтись ладонью по твоей побитой физиономии, – у Басса была большая ссадина на подбородке после игры, – но сегодня у меня слишком хорошее настроение.
Мой взгляд пробрался за спину Сойера и встретил второго говоруна – удивленного Эшбрука, а еще Назарова и... Пауэлла.
Зверь не был удивлен, как остальные, он был скорее очарованным и сраженным наповал. Да и сам он выглядел просто невероятно. Черные брюки, превосходно сидящие на мускулистых ногах, белая рубашка, которая была достаточно свободной, но все равно не могла скрыть перекатывающихся мышц его рук и груди. На спину даже смотреть было страшно. Красивые мужские спины – моя слабость.
– Ты без Майка... Неужели он спустил тебя с поводка? – засмеялся Сойер.
– Я не собака, чтобы держать меня на поводке.
– А он об этом знает?
Дернув головой от раздражения, я решила покинуть общество Басса, Эшбрука, Назарова и особенно Пауэлла. Сегодня я буду держаться как можно дальше от команды. Этот вечер собрал столько приятных людей, сконцентрируюсь на них.
Скоро должен был начаться аукцион, а я никак не могла отыскать свое место. Тогда я решила обратиться к девушке, которая помогала гостям. Заняв предназначенный для меня стул, я решила взглянуть, что за имена на других карточках, но не успела. Рядом со мной опустилась крупная фигура, комбинация из зеленого чая, бергамота и корицы защекотала мои ноздри.
Нет. Это не идиотский фильм, где людей постоянно сталкивает друг с другом судьба, это реальность, тогда какого черта он сел рядом со мной?
– Разве это твое место? – ледяным голосом спросила я, даже не глядя на лицо Зверя. Перед моими глазами появилась карточка, а на ней было выведено его имя. – Значит, это долбаный фильм!
– Какой фильм?
– Имею в виду ту случайность, что мы оказались на соседних местах. Немыслимо!
Пауэлл беззастенчиво разглядывал мои ключицы, вырез платья, выглядывающие оттуда полушария груди, светлую кожу в веснушках, шею и мои губы. Никогда не видела, чтобы Макс смотрел на меня так, да что там на меня, даже когда он забивал шайбы, выигрывал матчи, у него не было такого пламени в глазах.
Мою грудь закололо, словно кто-то дал свободу теплу, которое наполняло мое тело и порождало в моей голове неправильные мысли. Эти мысли были не о сексе, они были о чем-то большем, чем просто секс.
– Это не случайность, – пожал плечами он, наконец отрываясь от разглядывания не прикрытых ничем частей моего тела.
– Что?
– Я попросил Диану посадить меня с тобой.
Мой взгляд метнулся к девушке, к которой ранее я обращалась за помощью в поиске моего места. Диана с интересом смотрела на нас.
– И она так сразу взяла и послушала тебя?
– Мы старые знакомые.
– Знакомые? – Я еще раз внимательно оглядела Диану: красивая, высокая, стройная, большие карие глаза, длинные каштановые волосы, очень сексуальная и явно старше меня, возможно, ровесница Пауэлла. Типичная девушка – подруга хоккеиста.
– Вроде того.
– Ты попросил свою... знакомую посадить нас вместе. Скажи только, для чего тебе это?
– Я не знаю. Хочу, – как-то потерянно выдал он, а затем добавил: – Тебя. С моих губ сорвался смешок.
– Не сомневаюсь, что хочешь. Кто же не захочет иметь личную куклу для утех?
– Ты не кукла, – возразил он.
– А кто я, Макс?
– Йоу, ребят! – воскликнул Сойер. – Я рад, что меня посадили с вами, честное слово, а то попал бы за один стол с какими-нибудь стариками, а с ними даже поговорить не о чем.
Басс сел на одно из двух свободных мест рядом с Максом. Я сидела по другую сторону от Пауэлла.
– А Сойера зачем посадил с нами? – прошептала я так, чтобы слышал только Зверь. – Его тоже трахнуть хочешь?
Пауэлл усмехнулся:
– Нет. В этом списке только ты. Одна.
Мое сердце пропустило удар. Я одна в его списке, там нет других девушек.
«Дома мой парень. Дома мой парень», – повторяла я себе, словно страдала от провалов в памяти. Но мое вредное подсознание не оставляло ни одно мое напоминание без ответа. Оно твердило: «Которого ты не хочешь, которого ты не любишь, который тебе не нужен, которого ты не можешь больше обманывать».
-Извините, кажется, здесь мое место, – пропел сладкий тонкий голосок. Невероятная блондинка в облегающем ее силуэт розовом платье заняла место рядом с Бассом. Очень нежные черты лица и невероятная фигура. Ради такой фигуры мне пришлось бы голодать пару недель.
Басс чуть со стула не свалился, очарованный гостьей.
– Элиса МакДевидсон – наследница династии МакДевидсон, – представилась она.
– Сойер Басс – лучший защитник хоккейного клуба «Дьяволы Нью-Хейвена».
Девушка лучезарно улыбнулась Бассу и позволила ему поцеловать тыльную сторону ее руки. Хитрые лисьи глазки с пушистыми ресницами уставились на Зверя. Губы ее кокетливо изогнулись, а грудь вдруг выпятилась вперед.
Все ясно.
Взгляд, которым она смотрела на Пауэлла, говорил только об одном: Элиса предпочитает не лучших защитников, а главных форвардов команды.
– А вы? – спросила она, игнорируя потускневшие глаза Сойера.
Макс даже не взглянул на приветливую наследницу династии МакДевидсон.
– А я здесь не за этим. Детям пришел помочь, – небрежно бросил он.
Грубый мудак. От его ответа я заулыбалась как идиотка, мое имя молодая наследница династии даже и не пыталась узнать, но мне было все равно.
Девушка отвернулась, а Басс решил попытаться наладить с ней контакт еще раз. раз.
– Посадил бы ты меня с собой, если бы знал, что я приду с Майком? – тихо спросила я Пауэлла.
– Да, – ни секунды не колеблясь, выдал он. – Я сделал бы все, чтобы Даррелл сидел отдельно.
Свет в зале погас, по правую сторону Сойер все пытался заслужить внимание молодой наследницы династии МакДевидсон, по левую сторону были я и Макс. Мой стул стоял самым последним, а столик был крайним в ряду. Весь свет был обращен на сцену. Организатор мероприятия, общественный деятель Сара Рамирез, произносила свою речь о том, как важно помогать онкологическим детским центрам.
– А ты что-нибудь пожертвовал на аукцион?
Повернув голову в сторону Пауэлла, я поняла, что он не смотрел на сцену, все это время он наблюдал за мной.
– Каждый год жертвую, – ответил он. Я попыталась вспомнить, где в квартире Макса видела его хоккейные трофеи, но так и не смогла вспомнить такого места, потому что его и не было.
– В твоей квартире нет ничего, что связывало бы тебя с хоккеем, – сказала я.
– А должно было быть?
– Да. Где медали, первая клюшка, первая шайба и первая экипировка? Где все твои награды?
– Что-то дома у моей семьи, остальное я обычно передаю для аукционов. Как сегодня.
– И ты так просто расстаешься с этим? Ты первый хоккеист, который не выставляет свои трофеи в квартире.
Я не была удивлена, скорее восхищена, и мне было интересно понять эту часть Зверя. Майк ни за что не отдал бы хоть одну из своих памятных хоккейных вещей.
– Я люблю то, чем занимаюсь, но не боготворю все это барахло. – Барахло? Это же твои достижения!
Он взглянул на меня так, словно я многого в этой жизни не понимала:
– Ты не права. Это просто вещи.
– А как же память?
– Память в моей голове. И если кусок полирезины спасет хотя бы одну маленькую жизнь, то, значит, я делаю все правильно.
А у него, кажется, есть сердце. И не просто сердце, а очень большое сердце.
На экране над сценой появился короткометражный документальный фильм. Показывали больницы, благодарных родителей, детей, которым удалось помочь. Следующий кадр – интервью с врачом, который рассказывал о том, как важно поддерживать фонд помощи онкологическим больным. Что система здравоохранения США неидеальна, что многим не покрыть страховкой счета за лечение.
Я вздрогнула, чувствуя что-то теплое на колене. Машинально повернулась в сторону Зверя, но увидела лишь, как он смотрит на экран. Тогда я заглянула под стол, а сделать это было не так-то просто, ведь все скрывала черная скатерть. Я легко приподняла ткань и обомлела, замечая его руку на моей ноге.