В плену фантазии

Предупреждение: попытка суицида, открытый финал.

У Алтана горе. У Алтана умерла мама. Ему прощается злость и отчаяние, крики и гнев, который он изливает на несчастных медицинских сестер, которым платят больше, чем рядовому врачу в провинциальном городе России. А Юме так нельзя, ее дед воспитывал по-другому. Алтана мама рожала для себя, а Юму – для клана. Девушка облачается в траурные одежды, и повторяет за дедом, заученные еще в детстве, молитвы. Мама лежит в гробу, даже смерть не испортила ее, а наоборот, сделала красивее, или здесь постарались работники морга, которым дедушка так щедро заплатил. Юмжит касается ее руки, холодная. Она поджала губы, не позволяя словам сорваться с губ, теперь она уже никогда ни произнесет это слово – мама.

Когда на выходе из зала, один из охранников шепнул, что к ней приехала гостья, Юма удивленно вскинула бровь. Девушка стояла возле лестницы, в черном пальто, сжимая одной рукой ручку чемодана, а второй прозрачный зонт, с которого падали капли воды, и под суровым взглядом начальника их охраны. Дагбаева ускорила шаг.

— Привет, - девушка слабо улыбнулась. — Я только вчера узнала, и сразу..

Договорить ей Юма не дала, лишь крепко обняла, не смотря на мокрую верхнюю одежду.

— Я так рада, что ты здесь, Аюр, - шепчет она.

Арсаланова неловко обнимает ее в ответ. То, что она приехала сюда к ней, не смотря на Баатара, который не очень одобрял их тесную дружбу, говорит о многом.

— Как ты? – едва слышно спрашивает она.

— Нормально, - шепчет Юма, отстраняясь от девушки и подхватывая ее чемодан. — Идем.

Чемодан оказывается довольно легким, что совсем не удивительно. Складывалось впечатление, что Аюр побросала в него первое, что выпало из шкафа, и делиться с девушкой пришлось не только кроватью, но и пижамой и новой зубной щеткой. Арсаланова почти ничего не говорит, просто берет ее за руку, и Юме этого достаточно, за эти пару дней она выслушала много торжественных соболезнований, внутри не осталось стержня, на который она так привыкла опираться, лишь какая-то жижа из чувств, противная липкая и теплая.

Аюр удивительно быстро вписывается в жизнь клана, словно всегда существовала между строк, так удачно заполнив собой пустоту, в которой Юма жила все это время. Она перебирает ее тонкие пальцы темными коготками, боясь сделать больно, и оттягивает момент, когда будет нужно спросить – как долго она здесь пробудет? Юма знает, что не имеет право держать ее в этой стране, которая Аюр никогда не нравилась, но сейчас ей хочется поступить эгоистично, и решить все за Арсаланову.

А потом Юма делает ошибку, самую большую за всю свою жизнь.

Каждая эмоция должна иметь выход, не только счастливая, не только радость, но и грусть, злость и обида, на себя, на маму, на деда, что позволил этому случиться. Юмжит плачет, растирая слезы с особым остервенением по щекам, когда дверь в ванную открывается.

— Юма, я .. – Аюр замирает на полуслове. — Родная.

— Закрой дверь, - зло произносит Дагбаева, не глядя на девушку.

Мягкие шаги до боли гулко звучат в кафельной комнате.

— Ты оглохла? – срывается с ее губ. — Выйди и закрой дверь!

Арсаланова подчиняется, не имея соблазна услышать что-то похлеще в свою сторону.

Юмжит переходит черту, и становится похожей на своего деда, это жуткое сравнение она принимает, когда умывается холодной водой, чтобы прогнать остатки своей слабости. Выходя из ванной, она не смотрит на притихшую девушку, что сидит на кровати, сцепив ладони в замок.

— Отвези ее в аэропорт, - велит она одному из охранников. — И посади на ближайший рейс до Петербурга.

Попрощаться с Аюр Юма не выходит, и трусливо отсиживается в кабинете, когда черная машина выезжает со двора. Это правильно, для нее, для них, для фантомного будущего, которое у Аюр не будет светлым рядом с ней.

Дагбаева снимает черные одежды, и, упаковав их в мусорные мешки, оставляет возле двери, намекнув горничным, что от этого нужно избавиться в кратчайшие сроки. Красные цвет удивительно подчеркивает властное выражение ее лица, и становится коронным цветом наследницы богатой фамилии. Юма закидывается очередной таблеткой антидепрессантов, и продолжает то, для чего была рождена – руководить кланом.

Она повзрослела, а Алтан как был мальчишкой, так и остался, но воспитывать его, подхватив за шкирку, как нашкодившего кот, уже не получалось, малыш подточил зубки, и должное здесь надо было отдать Лии. Юма всегда считала ее глупой блондинкой, и в их игру в любовь, не особо верила. Или боялась верить, потому что любовь из своей жизни прогнала собственными руками. Аюр она старалась не вспомнить, даже в редкие поездки на Родину. А потом появилась она – девочка, что стала носить имя ее матери. Появление Дары напомнило Юме простую истину – жизнь и смерть, чтобы не случилось, идут рука об руку. Смотря на малышку, она вспоминала, кем перестала быть после смерти матери.

Только рядом с Дарой, она позволяла себе сбросить «броню», малышка любила ее, просто, потому что так полагалась, а не за что-то, и ее приходу радовалась искренне, даже если Юма заявлялась без подарка. Юмжит часто думала, как бы их мать любила эту девочку! Вся ее нерастраченная, даже на Алтана, любовь, ушла бы к этому светловолосому существу. Она бы читала ей сказки, учила бурятским словам, покупала бы розовые наряды и очаровательные бантики, им бы точно пришлось стать завсегдатаями всех детским магазинов. Мама бы научила их всех заботиться о Даре. Покачивая детскую коляску со спящей племянницей, Юма придавалась размышлениям – а ее ребенка мать смогла бы любить также сильно? А потом трясла головой, если бы да кабы, будто она вообще собиралась заводить ребенка.

Дагбаева не следит за судьбой Аюр, каким бы большим не был соблазн. Юма смотрит на новую упаковку таблеток, которую привез психиатр, неодобрительно заметив, что дозу пришлось увеличить, будто ее это волновало, если это позволяет оставаться на плаву, то уже хорошо.

Арсаланова кивает таксисту и выходит из машины, Алтан пообещал, что проблемы с охраной не возникнет, и девушка очень надеялась, что он сдержит свое слово. Молчаливый мужчина встречает ее у ворот, и пропускает внутрь, где ждет второй верзила, что и показывает ей дорогу до особняка.

— Хозяйка в кабинете, - отчитывается лысый мужчина.

Юма ставит стакан красного вина на стол и высыпает на стол горку круглых белых таблеток, выглядит просто, но нужно сделать еще кое что – извиниться перед той, кому она разбила сердце. Дагбаева, наконец-то, нажимает на ее номер.

Аюр удивленно таращится на экран, смахнув зеленую кнопку.

— Юма? – шепчет она, чувствуя, как дрожит ее голос, охранник открывает перед ней дверь.

— Я не хочу умирать, не сказав, что люблю тебя, - хриплым голосом произносит Дагбаева.

Телефон падает, вдребезги раскрошив экран о бесчувственный кафель. Ноги сами несет ее по коридору, а огромный особняк поглощает ее звонкий голос.

— ЮМА!