В плену фантазии

Лия не сразу замечает, что что-то не так, разве что грудь становится более чувствительной, и только когда приложение напоминает о том, что месячные должны были начаться два дня назад, к девушке приходит осознание. Сидя на краю ванной и смотря на тест с двумя отчетливыми полосками, она не знает, как рассказать обо всем Баатару. Они никогда не говорили о детях, даже в возможном будущем это казалось какой-то нереальной перспективой, и вот сейчас, это происходит с ней, с ними. Лия задумчиво кладет руку на свой живот, пытаясь успокоиться и привыкнуть к новой мысли.

Она тихо стучит в дверь кабинета. Баатар с кем-то ругается по телефону на китайском языке.

— Баатар, я .. мы можем поговорить?

Мужчина тут же кладет телефон на стол, и шикает на охранников, которые спешат ретироваться за дверь.

— Дорогая, что-то случилось?

Нежность Дагбаеву в новинку, и Лия тоже привыкает к этому. Он усаживает ее на кресло, слова почему-то не даются и девушка просто протягивает ему тест, в надежде, что он догадается обо всем сам.

Прекрасную новость Баатар озвучивает этим же вечером за ужином, после того, как врач официально подтверждает подозрения Лии. Девушка смущенно улыбается, Алтан сухо поздравляет деда, да и Юма не спешит выказать свою радость. Они все еще с опаской относятся к молодой же деда.

Юмжит испытывает ее своим холодным взглядом. На правой руке Лии, как и на руке деда, кольцо, золотое обручальное кольцо. До чего же странно, что их дед получил вторую жизнь, целую новую жизнь, когда они сами вынуждены жить в отголосках смерти матери? Юма не могла делиться со своим прошлым, даже с братом, что испытал подобное чувство, девушка ни кого не пускала в память своего кладбища, неся скорбь в молчаливом уединении.

Юму тошнило от того, как Лия готовилась принять новый статус, как горничные таскали из кабинета в гостиную кипу журналов по ремонту и дизайну, когда она решила заняться обустройством детской комнаты. Этот особняк давно не слышал детских возгласов, Юма и Алтан выросли в холодном Петербурге, и этот ребенок станет первым членом клана, что родился в Гонконге. Юмжит пытается спрятать свое презрение к блондинке с ее добродушной улыбкой, перед которой млеет даже Дракон.

Дагбаева заглянула в гостиную, возле книжного шкафа стояла Лия и тянулась к верхней полке, снимая оттуда старую книгу с детскими сказками. Юма в который раз поймала себя на мысли, что не Лия никогда не станет частью их семьи, слишком непохожая на них, и дело не в цвете глаз и волос, они просто принадлежат разным племенам, которые не должны были породниться. Для деда Лия принесла счастье, придала ему вполне реальную форму, а им можно только смотреть, они с Алтаном обречены смотреть.

— Юма? – девушка повернулась, придерживая книгу одной рукой.

С момента объявления новости о предстоящем пополнении, прошло чуть больше трех месяцев. Три долгих месяца, в которые Юма копила свой яд, подобно змее, и вот теперь настала ее очередь сделать контрольный укус.

— Решила родить нашему деду идеальных наследников? - фыркнула Юма, наступая на пушистый ковер.

Лия отступила назад, кладя руку на уже заметно округлившийся живот. Ревность ли говорила в Юме? Или зависть от того,что девушка сделала то, что самой Дагбаевой было недоступно?

— Юма, я..

— Нет, послушай меня, - жестоко обрубила ее та. — Роди хоть десяток детей, никто из них, и тем более ты, не займете никакое место в клане!

— Что ты..

— Почему ты вообще думаешь, что это ребенок моего деда? – зло продолжает она, словно не замечает внезапную бледность на лице Лии. — Он уже старик, и я не за что не поверю в то, что он еще способен заделать ребенка!

— Хватит! - раздался холодный голос Баатара.

Обе девушки перевели взгляд на него, на бледном лице Лии отразилось облегчение.

— Я разве сказала что-то не так? - буркнула Юма, теряя пыл.

Лия присела в кресло, стараясь не замечать тянущей боли в животе, она осторожно гладила его, пытаясь успокоить то ли себя, то ли ребенка.

— Свои детские истерики оставь при себе, - недовольно произнес он, подходя к супруге.

Юма не собиралась останавливаться, ярость достигла конечной точки кипения, и казалось, она сейчас взорвется, если не выскажет все, что думает.

— Зачем тебе еще один ребенок? Ты не знаешь, что делать с нами, со мной и с Алтаном!

— Юмжит, - зло произнес Баатар, повернувшись к внучке. — Что ты несешь? Будь жива твоя мать..

— Но моя мать мертва! Мертва! Она была и твоей дочерью, но ты слишком быстро об этом забыл и решил поиграть в семью по-новому с этой. Мы все приняли то, что ты решил связать свою жизнь с малолеткой! Но ребенок, неужели нельзя было избавиться, пока была возможность? К чему эта игра - вознесение шлюхи в мадонну с младенцем?

Звонкий удар пощечины оглушил их всех, Лия застыла, сжимая аккуратными ноготками подлокотник кресла.

— Баатар, - шепчет девушка бледными губами. — Мне нехорошо.

Он знает, что Лия всегда будет помнить этот момент, никакие дорогие подарки и увлекательные путешествия не смоют слова Юмы из ее памяти. Его руки еще хранят фантомные прикосновения к ее холодным рукам, был напуган не только разум, но и тело. Баатар смог защитить ее от криминального прошлого ее родителей, но от собственной семьи защитить был не в силах. Юма имеет право на страдание, он тоже немало страдал, но с появлением Лии он смог начать новую жизнь, просто потому что, все мысли теперь были повернуты в сторону их светлого будущего. Он должен верить в духи и прочие вещи, присущие их религии, но Баатар всегда был атеистом, неужели Бог таким образом напоминает ему о всех грехах? Впервые за долго время ему захотелось напиться.

Мужчина вернулся в особняк поздно, прислуга, как и все обитатели дома, ждала вердикта, затаив дыхание. Алтан отставил бокал с вином и подскочил, когда дед перешагнул порог гостиной.

— Как Лия? - спросил он.

Но Баатар смотрел лишь на притихшую Юму.

— Если с Лией что-то случится, - его голос звучал холодно и сухо, но все же дрогнул. — Или с ребенком, я лишу тебя всего. Поддержки, клана и семьи.

— Дед, я .. - она возмущенно шагнула вперед, но весь поток ее слов остановился взмахом руки.

— Достаточно, - произнес он. — Я сказал все, и надеюсь, ты услышала меня.

Юма потупила взгляд, чувствуя себя снова школьницей, которую отчитывали за плохие оценки по китайскому, она ждет, что дед скажет что-то еще, что он будет кричать и ругаться, так было бы проще пережить внутренние терзания. Но Баатар молчит, ему больше нечего сказать своей внучке.