Разговор
Карина уверенно постучала в дверь, подождала минуту – никто не открывал, постучала в окно, хрупкие стекла дребезжали, готовые вот-вот рассыпаться.
Цветастую занавеску одернули и на секунду показалось изможденное и уставшее лицо, тут же послышался щелчок замка и дверь на треть приоткрылась.
Карина зашла без приглашения и мельком кивнула.
Хозяйка куталась в теплую шаль и выглядела болезненно бледной, под глазами темные тени, ничего не сказала и сгорбившись прошла следом.
— Так и быть, рассказывайте, а я послушаю, — нагло разместилась за столом гостья.
Женщина послушно села напротив и заговорила, голос звучал слабо, бесцветно.
— Сегодня не лучший день, с утра себя плохо чувствую.
— Я ждать больше не буду. Выпейте чай, или что вы там пьете, и давайте рассказывайте, почему вы в прошлый раз назвались Лилей.
— Потому что я и есть Лиля, — глядя куда-то мимо ответила женщина. Затем с усилиями поднялась и немощно прошаркала на кухню.
Карине стало жаль ее.
— Давайте помогу вам, — сказала ей вдогонку и прошла следом.
На кухне заварила ромашковый чай, в самом углу на полке нашелся мёд. Они вернулись в гостиную, старушка сразу же обхватила горячую чашку скрюченными артритом пальцами.
Дом отапливался плохо. Немного отогревшись горячим чаем, хозяйка пришла в себя, даже на морщинистых щеках проскочило что-то наподобие румянца.
— Почему вы называете себя Лилей? Как это, вообще, возможно? — вернулась к разговору Карина.
Женщина тихо начала свой рассказ, иногда умолкала, посматривала в окно и продолжала беседу.
— Конечно, трудно в такое поверить. Я и сама иногда просыпалась по утрам и надеялась, что всё это сон, смотрела на свое отражение и понимала, что нет, всё это на самом деле.
— Вы поймите, — попыталась растолковать Карина, — вы никак не можете быть моей пропавшей подругой. Вам на вид, извините, лет семьдесят, а никак не двадцать восемь. Это невозможно.
— Конечно, невозможно, — вдруг согласилась она, — но мне правда двадцать восемь, а телу примерно семьдесят пять, так сказал мой врач.
Карина в отчаянии отшатнулась и ударилась о спинку стула.
— Хорошо, — вынужденно пошла на уступки, — и как же это произошло?
— Он забрал мою молодость, — прозвучало совершенно дико, — Константин забрал мою молодость.
Ничего более невероятного, непостижимого и немыслимого Карина в своей жизни не слышала. Она смотрела на старуху напротив и пыталась в ней узнать ту самую девочку Лилю, с которой дружила с первого класса, которую знала лучше, чем себя, воспоминания о которой до сих пор теплились в сердце. Это нормально, когда помнишь только хорошее, светлое. Быть-может Карина давно похоронила ее вместе со своими детством и юностью, а теперь не могла оживить. Неожиданно ей в этом помогла женщина напротив.
— А помнишь нашу игру? — спросила преобразившись, словно ожила. — Я до сих пор бывает в нее играю. Гуляю у моря и представляю, а что если сейчас встречу Бибера.
Она засмеялась скрипуче, смех прервал глухой кашель. Прокашлявшись, она продолжила, а Карина чувствовал, как кожа поднимается дыбом и пыталась самой себе объяснить, откуда этой странной женщине известны такие подробности.
— Я себя представляю по-другому, молодой. Не могу на себя смотреть, у меня в доме зеркало только маленькое, я его в шкаф прячу. Почему-то думала, что ты меня узнаешь. Когда увидела тебя на берегу, ты так смотрела, помахала мне, а я дала деру. А потом стало ясно — ты меня не узнаешь.
Чем больше она говорила, тем сильнее перекашивало лицо Карины от ужаса и шока, рот приоткрылся, глаза округлились.
— Не знаю почему, но я думала, что ты всё-таки выйдешь замуж за Володю. Он так тебе нравился. Помнишь, ты даже мне в этом не признавалась? Я понять не могла, что с тобой происходит, чего ты краснеешь, стоит только заговорить о нем.
Она опять беззвучно рассмеялась и промокнула салфеткой воспаленные глаза, посмотрела внимательно на подругу и испугалась.
— Карина?
Та не реагировала, в голове полный штиль, слышно лишь как сердце бешено стучит, ужас сковал тело. Постаревшая Лиля позвала ее еще раз.
— Что? — ответила не свои голосом Карина, вырвавшись из оцепенения.
— Ты побледнела.
Карина несколько раз медленно моргнула, потерла щеки и уже по-другому взглянула на женщину напротив.
— Ты боишься меня, — с сожалением произнесла Лиля, прочитав ужас в её глазах.
— Я не знаю, — подходящих слов на ум не приходило, — я не знаю, что и думать. Ты... вы говорите, как Лиля, а выглядите как...
— Как старуха, — с улыбкой закончила предложение Лиля. — Можешь называть вещи своими именами.
Карина мотала головой и повторяла "но это невозможно".
— Ты принесла кулон? — вдруг спросила Лилия. — Можешь мне его вернуть? Я с психу отнесла все украшения скупщику, и кулон тоже. Думала, да зачем он мне сдался, от него одни несчастья, ни разу от беды не уберег. Вечером мать вспомнила, я совсем маленькая была, когда ее не стало. Это ее последний и единственный подарок. Пошла на следующий день его забирать, а мне говорят "уже продали". Я поплакала и успокоилась. А тут ты через месяц объявилась с кулоном.
Лиля наклонилась и заговорила тише:
— Может неспроста нас опять судьба свела. Я долго думала и решила, что наверное это знак свыше и тогда решила тебе всё рассказать.
Карина схватилась за голову, слишком много потрясений за один день — старуха напротив это Лиля; Константин забрал ее молодость; кулон свел их вместе. Казалось бы, что за бред, как в такое на трезвую голову можно поверить и не свихнуться. Она озадаченно поднялась и сказала:
— Мне надо подумать.
Лиля испуганно наблюдала за тем, как она уходит, теперь боялась, что навсегда.
— Ты вернешься? — спросила с угасающей надеждой.
— Да, — кивнула Карина. — Мне надо побыть одной и подумать.
Дверь захлопнулась и дом снова зловеще затих, ничего не осталось, кроме одиночества.
Холодный ветер продувал до самых костей, иногда выглядывало из-за туч далекое солнце, нисколько не грело, зато разгоняло тоску.
Море спокойно дышало, Лиля долго смотрела на него и тоже успокоилась, медленно гуляла вдоль берега, далеко никогда не уходила, боялась, что однажды сил не хватит вернуться, или просто не захочет возвращаться. Темные морские глубины манили своим вечным покоем. Может стоило зайти в них и позволить поглотить, ничего не будет болеть, не придется наблюдать, как тело дряхлеет не по дням, а по минутам. Заманчиво, но нужна непоколебимая сила духа, чтобы вот так закончить всё в один миг.
Лилю всегда поражали естественные на первый взгляд явления, например смена сезонов. Природа умирала, а весной оживала снова и Лиля мучилась мыслью: почему человек не может также? Вот бы и ей уснуть старой, а проснуться молодой, а не наоборот, как это произошло тогда, много лет назад. Она уж и забыла сколько времени утекло, порой казалось, что случилось это недавно, еще вчера она каталась на велосипеде по залитой солнцем дороге, полная сил, переполненная надежд и каждый день мечтала, делилась мечтами с подругой. Иногда казалось, было это сто лет назад, и не с ней, а с кем-то другим.
Остановившись у кромки моря, она вздохнула полной грудью и закашлялась, долго и сухо, так обычно кашляют заядлые курильщики. Обидно, потому что никогда в жизни не курила. В этот раз зашла далеко, надо было возвращаться, но ноги гудели от усталости. Лиля присела на холодный песок и тяжко вздохнула. Вчера она так много разговаривала, что с непривычки утром горло першило. Вчера впервые за много лет, она была счастлива и даже смеялась, а думала, что разучилась. А сегодня снова одна и завтра одна. Скупая слеза скатилась по морщинистой щеке, воспоминания против воли захлестнули.