Во(плоти) меня

Драко проснулся ровно в девять утра. От боли. Она начиналась у висков, обводила затылок, спускалась вдоль позвоночника — пришлось принять ещё один живительный эликсир. Он помнил, что их не следовало пить слишком часто, и сказал себе, что не станет ими злоупотреблять в будущем.

Когда зрение прояснилось, он огляделся по сторонам, не изменилось ли чего за ночь. Уборная не отличалась повышенным комфортом, и Драко, насколько это возможно, привёл себя в порядок. Проводя влажной рукой по волосам, он не мог вспомнить, когда последний раз укладывал их вручную.

Гермиона спала на боку, прижав согнутые руки к груди. Кажется, такая поза для сна называлась «Ти-рекс» и помогала снизить тревогу. Судя по умиротворённому лицу, ей снилась орда зомби, которых она раскидывает голыми руками.

Драко усмехнулся, и Гермиона будто услышала его мысли и улыбнулась в ответ.

Его рука была в милиметрах от её плеча, но в последний момент он передумал и не стал тревожить сон Гермионы. Вместо этого Малфой прокрался на склад и около часа обшаривал ящики на предмет зелий или мазей, если кого-то из них ранят.

Проверяя сроки годности, он почему-то решил, что из них двоих должны ранить именно его.

Грейнджер спасёт скорее кого-то чужого, чем всерьёз станет помогать себе.

В подсобке ему на глаза попалась поясная сумка, в которую было решено сгрузить всё то полезное, что предлагала аптека.

Гермиона лениво потягивалась и не сразу заметила Драко.

— Доброе утро, нам давно пора выдвигаться, вставай, — сухо сказал он, выглядывая в торговый зал из-за хлипкой двери. — Кстати, ты оказалась права, зелья действительно работают, — вскользь добавил Малфой.

— Что? Который час? Почему ты уже готов и не разбудил меня? — трогательная растерянность в её голосе умиляла, будто за прошедшую ночь они сблизились настолько, что она имела право говорить с ним тоном жены, не меньше.

Малфой снисходительно улыбнулся и, наклоняясь, состроил сочувственную мину, от смущения ей захотелось тут же спрятаться под одеяло:

— Как же я должен был разбудить тебя, Миона?

Дымчатые глаза смягчились, и она знала, что это лишь издевательство, но внутри стало теплее. Не мисс Грейнджер, не Гермиона Джин Грейнджер.

Миона.

Драко задумчиво склонил голову, касаясь подушечками пальцев пряди её волос. Они оба знали, что Гермиона затаила дыхание.

— Может быть, так? — его прикосновение заставило её сжаться, стиснуть зубы, и Драко это заметил. — Или так? — его рука скользнула к затылку.

Ей так хотелось объятий.

Выдерживать его взгляд становилось невыносимо болезненно, и она отпрянула. Слишком резко, чтобы сохранить невозмутимое лицо.

— Достаточно было просто окликнуть меня, — Гермиона поднялась. — Не обольщайся, Малфой, твои провокации могли бы сработать, если бы я увидела тебя вчера впервые, но мы знакомы со школы, так что...

Мне кажется, всё сработало намного лучше, чем я рассчитывал.

— И что бы ты сделала? — он выпрямился, и теперь глядел на неё свысока. — Если бы вчера состоялось наше первое знакомство?

Гермиона задумчиво посмотрела в сторону уборной, ещё не решив, стоит ли отвечать. Но горделивость и желание дать отпор вмиг сняли с неё остатки сна.

— Ты говорил, что нам давно пора выходить...

Но он не дал ей соскочить:

— Пара минут делу не помешает.

Длинный глубокий вдох, кажется, так она делала, когда выступала на большую аудиторию: вставала у кафедры, набирала много-много воздуха и наступала пауза. Может, она считала про себя, может, бегала взглядом от одной блондинки к другой, чтобы предположить, сколько женщин-учёных выбирает краситься в пепельный цвет.

Пауза закончилась, и губы Гермионы дрогнули, а затем разомкнулись.

Она решилась, и Малфой внутренне замер, чтобы не спугнуть.

— Я думаю, мы бы занялись сексом прошлой ночью, да, — её голос сочился праведным гневом.

Воздух нагрелся от её стараний и неловкости. Он чувствовал: ещё не всё. Кивком Драко попросил продолжать, хоть её щёки уже успел покрыть румянец.

— На адреналине и чтобы хоть как-то справиться с тревогой, мы бы трахались всю грёбаную ночь, уснули бы в объятьях друг друга, а утром... — у неё кончился воздух. — А утром... сделали бы вид, что ничего не случилось, пара неловких улыбок, дистанцирование — и хватит.

Очаровательная Грейнджер, вероятно, впервые позволила себе мерзейшее слово трахаться. Малфой никак не показал, что всё в ней в этот момент будоражило его. Он смотрел с гордостью, как смотрят на талантливых учениц, и это подразнило её ещё больше.

— В объятьях... мне нравится, это интересно.

По её лицу прошла тень брезгливости, вероятно, от самой себя. Гермиона круто развернулась и скрылась за дверью уборной. Драко же быстро осознал свою ошибку: не стоило отзываться об этом как о фразе, заслуживающей анализа. Следовало быть более человечным, что ли...

Хотя... разве не так выглядят защитные реакции?

Спустя пятнадцать минут они вышли из своего убежища. Гермиона рассовала по карманам зелья и не забыла сыворотку правды. Драко учтиво предложил ей воспользоваться своей сумкой, но она даже не посмотрела в его сторону.

Он держался на расстоянии, пока они шли вдоль опустевших лондонских улиц. Фонтан свободы маячил где-то впереди: до него можно было дойти примерно за полчаса, но возня зомби заставляла замедляться. Нередко они дожидались, пока ожившие мертвецы в развалку перейдут дорогу, чтобы прошмыгнуть мимо и не попасться.

Драко забавляло, как Гермиона боковым зрением поглядывала на него, чтобы убедиться, что он не отстал.

Двадцать минут превратились в два часа — им пришлось обойти «Дырявый котёл», из-за двери которого неуклюже высовывались почерневшие от разложения руки бывших волшебников. Ни один из мертвяков не мог понять, как открывается щеколда — поэтому давили силой.

Нежно любимый Гермионой «Флориш и Блоттс» и вовсе походил на зону боевых действий: выбитые окна, стены с граффити и множество стопок книг, оставленных на улице. Ветер небрежно трепал листы, раскрывая и закрывая обложки.

— Разве это началось не ночью?

Драко почесал затылок, раздумывая над убедительным ответом, но вовремя догадался, что она даже не обращается к нему. Разговор с собой, что часто случается с учёными.

Но она была права, апокалипсис начался после закрытия большинства магазинов, а значит, книги не могли оказаться снаружи.

Оглядевшись, Гермиона перешла через дорогу, полностью игнорируя всякие попытки остановить себя, и направилась к одной из стопок. Драко бросил взгляд на начало улицы, оценивая, успеют ли они убежать в случае нападения, и догнал Грейнджер.

Домовые эльфы: сложности адаптации в здоровом обществе. В здоровом ли? — гласил заголовок.

— Подожди... как черновик моей статьи попал сюда?

Драко заглянул ей за плечо, и это оказалось слишком — Гермиона отошла в сторону.

— Что ты имеешь в виду? — Малфой принял к сведению невербальное замечание и тоже отступил на шаг.

— Это черновик моей статьи, но как он попал в... «Выдающиеся наблюдения и исследования в области изучения магических существ»?

— Дай посмотрю...

Щелчок пальцами прежде чем книга оказалась у него в руках.

— Что ты делаешь?

— Ничего, Грейнджер, ничего, — он пожал плечами и по диагонали пробежал взглядом по тексту.

Ему требовалось немного времени и концентрации, чтобы эта тема не стала развиваться дальше. Как объяснить Гермионе — человеку логики и фактов, как черновик её статьи попал в книгу с вымышленным названием?

— Может, это параллельный мир и на самом деле Поттеры тестируют на нас машину времени? — беззаботно предположил он, вызывая у Гермионы невольную улыбку.

— Не говори ерунды...

Она сдержанно усмехнулась и, полистав ещё несколько книг, решила двигаться дальше. Едва ли с этим можно что-то сделать сейчас. Гермиона попросила забрать книгу с собой, и Малфой покорно кивнул, но незаметно уронил учебник на прежнее место, и он тут же растворился, став частью бутафорской стопки.

Весь оставшийся путь к фонтану Свободы они шли молча. Точнее, Малфой был не против перекинуться парой фраз, но Гермиона не принимала его попытки завязать разговор.

Гордая вредина, — подумал он, останавливаясь у магазина мётел.

Гермиона тут же притормозила, не услышав глухого звука его ботинок.

— У нас нет времени на это, — нарочито злобно процедила она.

Но Драко не слушал, как ребёнок, он прижался носом к витрине, любуясь последней моделью Нимбуса. Полированные ручки, покрытые лаком даже через стекло пахли свежим деревом.

— Знаешь, я так и не стал лучшим лов...

Гермиона не успела отреагировать: из витрины на Драко вылетел бывший владелец магазина, обезображенный многочисленными посиневшими укусами. Малфой не успел увернуться, когда один из осколков вошёл ему в плечо. Через боль, он рывком сорвал поясную сумку и выставил руки перед собой как раз вовремя: зомби клацнул зубами у его лица.

— Грейнджер!

Зомби не прекращал рычать, снова и снова наваливаясь на Драко, который едва сдерживал его напор из-за острой боли в плече. И стоило Малфою слегка повернуть голову, как он увидел застывшую от ужаса Грейнджер.

От стыда за собственное промедление Гермиона вышла из оцепенения и бросилась к витрине, снимая с подставки одну из метел. Рукоятью она прицепилась и ударила ровно в висок нежити.

Это не нанесло большого урона, но мертвяк отвлёкся и, злостно фырча, подался в сторону Гермионы. Она сморщилась от зловония и постепенно отступала, чтобы дать фору Драко. Этого хватило, чтобы Малфой схватил осколок стекла с асфальта и всадил в шею зомби.

Кровь брызнула в лицо, но он, продолжая ранить собственную руку, резкими движениями резал омертвевшую серую кожу.

Гермиона нанесла ещё один удар — на этот раз в нос, и рукоятка сломалась. Скошенный острый край со смачным хлюпом вошёл через глазницу.

Не давая себе заорать от ужаса, она схватила Драко за руку, уводя как можно дальше.

Так они добежали до злосчастного фонтана и свернули на Слойт-лейн, где возвышался полузаброшенный музей.

— Сейчас, нам надо попасть внутрь, и я смогу обработать твою рану, затем мы продолжим... — быстро объяснила она, забираясь на строительные леса.

С помощью Грейнджер они влезли через окно. Так странно, но в нём не было рамы.

— Здесь давно никого не было, из-за внутренних споров и разногласий финансирование прекратилось, и вот... прекрасное место осталось и без реконструкции, и без посетителей.

Кровь пропитала рубашку и мерзко прилипала к коже. Он понимал, что ему нужно как можно скорее достать осколок и остановить кровотечение. Алая дорожка спускалась вниз к запястью.

— Я с радостью послушаю об истории этого прекрасного места, но немного позже, ладно? — держась за плечо проговорил Драко.

Гермиона сдержанно кивнула, но продолжила путь через огромный демонстрационный зал. Она знала куда идти, хоть ей и совсем не нравилось, к чему это вело. Ей предстояло соприкоснуться с кровью. Даже так — остановить её.

Остановить кровь из раны на его плече.

Перед тем как проверить дверь медпункта, Гермиона незаметно обтёрла влажные от волнения руки. Драко едва поспевал за ней — он не слишком хорошо знал её поведение в экстремальных ситуациях, но был удивлён такому ярому желанию сбежать от него.

Ослепительно белые стены — особенность этого места. Прежде здесь работала Полумна Лавгуд, но после закрытия она выбрала частную практику. Гермиона пробовала переманить её к себе в лабораторию, будучи наслышанной о талантах, но бросила на пол пути, так и не найдя общего языка с космической девушкой.

Бледно-бордовая кушетка в дальнем правом углу и холодильник с медикаментами — в левом. Из-за дверцы Гермиону обдало холодом: так странно, он не должен работать, по крайней мере...

Она взглянула на часы.

Последние пятнадцать часов.

— Пожалуй, я сяду здесь... — Малфой демонстративно плюхнулся на кушетку, неумело расстёгивая пуговицы одной рукой.

— Нет! — Гермиона не удержала дверцу и та с грохом захлопнулась. — Что ты делаешь?!

— О, так ты всё-таки хочешь помочь? — он остановился и, хитро улыбаясь, посмотрел на Грейнджер.

— Нет, — назло ответила она и вновь обратилась к холодильнику. — То есть... раздевайся! Я имею в виду — избавься от одежды, и мы посмотрим, что можно сделать.

Со стоическим спокойствием она вытащила дезинфицирующее и заживляющее. Около десяти минут она хладнокровно избегала обнажённого торса Драко, который одной рукой разобрался с рубашкой и теперь, покачивая левой ногой, ждал её.

— Думаю, тебе стоит найти нить и иглу... — не шевелясь, проговорил он.

Да как он может так преувеличивать? Это всего лишь ца-царапина...

Круглыми от ужаса глазами она уставилась на длинный порез с воткнутым куском стекла. Мысли разрывались от самовнушения: я почти медсестра, я проходила курсы, я видела кровь тысячу раз. В то время как по позвоночнику покатилась первая струйка холодного пота.

Но мир начал распадаться перед её глазами раньше, чем ей удалось войти в роль.

— Только не говори, что...

Дрожащими руками она откупорила крышку с нашатырным спиртом и поднесла к лицу. Резкий, невыносимо терпкий запах обжёг ноздри. Она часто заморгала и впредь смотрела только в глаза Драко.

— Я и не говорю! — деловито сказала она, ища, чем можно, для начала достать кусок стекла. — И на твоем месте, Малфой, я бы вообще воздержалась от комментариев.

Он положил здоровую руку на сердце.

— Есть, доктор Грейнджер.

Спустя два вдыхания нашатыря и нахождение нити, иглы и пинцета, Гермиона расположилась рядом с Драко.

— Ты можешь не смотреть? — попросила она, смущённая его вниманием.

Он демонстративно фыркнул:

— Конечно нет, это же моё плечо!

А ещё мышцы, пресс, жилистые руки, татуировки-змеи твоего факультета... и всё это мешает сосредоточиться, но ведь я не могу попросить тебя укрыться хоть чем-то...

— Что-то не так? — вкрадчиво спросил он, склоняясь к ней.

От его близости у неё вспыхнули щёки.

— Всё так, — безжизненным голосом ответила Гермиона.

Драко даже не успел остановить её, так быстро и методично она действовала. Схватив пинцет, она цепко взялась за осколок и с уверенностью потянула на себя. Неприятный звук мокрой от крови плоти и болезненный стон Драко смешались воедино.

Её рука не дрогнула, но в этот миг же вся смелость и бесстрашие Гермионы Грейнджер закончились. Она отбросила окровавленный осколок в стерильную ёмкость и дала Малфою бинт, который следовало прижать к ране.

Ещё не всё: белая марля окрашивалась в красный на глаза.

— Браво, Грейнджер, — он вытер взмокший лоб о предплечье. — Дело осталось за малым — зашить эту хренову рану, начинай!

Она подождала, пока комната перестанет вращаться перед глазами. На всякий случай Драко незаметно коснулся её холодной руки, она даже не отреагировала. В то время как цвет лица Грейнджер стремился сравняться с цветом стен.

— Не могу... — всхлипнула Гермиона.

Не в силах сдерживать эмоции, она отвернулась, чтобы Драко второй раз подряд не стал свидетелем её слёз.

Вытащить этот осколок — плёвое дело, но я не смогу, я не смогу вогнать ему иглу под кожу, не смогу... это получится самый жуткий шов в моей жизни, и да, я спасу его, но навсегда изуродую своими неумелыми руками...

И Малфой будто услышал её сомнения. Он не стал придвигаться слишком близко, потому что не раз отмечал, что её это смущает, но полностью развернулся к ней корпусом и тихо проговорил:

— Грейнджер, послушай, я полностью доверяю тебе... когда магия вернётся к нам, я запросто скрою этот шрам чарами, никто не узнает, что первым твоим пациентом был я. Если же нет... — он запнулся, видя, как по её щеке скатилась слеза. — Если же нет, то я буду с гордостью носить след от встречи с зомби, к тому же, ты спасла меня дважды — доведи дело до конца.

В конце они одновременно горько усмехнулись. Гермиона смахнула слёзы и согласно кивнула. На предподготовку ушло ещё около получаса.

Всё стало получаться, когда она представила, что Драко — это её любимый плюшевый мишка, которого в детстве растерзал любимый пес Бинки. И теперь её задача — сшить его из лоскутов, чтобы снова класть с собой в кровать и рассказывать ему сказки перед сном.

Малфой чувствовал умеренный дискомфорт, но для убедительности шипел от боли, когда Гермиона отвлекалась и поднимала на него взгляд. На накладывание шва ушла уйма времени. Драко с восхищением смотрел на финал работы.

Воспалённый, с криво прошитыми краями — над его раной будто работал мясник. Гермиона видела, что работа получилась не слишком хорошей.

— Немного практики, и ты станешь хирургом, — подмигнул он, встречая виноватую улыбку.

Он вдруг поймал себя на том, что сейчас она такая же трогательная, как и во сне, лежа в позе «Т-рекса». От неё исходила мягкая забота и уют, кажется, Гермиона Грейнджер вышла из роли учёной как только сделала последний стежок.

Драко ощутил в себе незнакомую прежде неловкость, когда попытался одной рукой надеть окровавленную рубашку. Ему хотелось попросить помощи, но... от чего-то ещё больше хотелось быть в глазах Гермионы тем, кто мог бы справиться сам.

Она сама решила помочь. Для удобства пришлось поставить одно колено на кушетку и нависнуть над Малфоем, чтобы он легко попал в рукава. Его кожа горела, и ей втайне хотелось надеяться, что ему не слишком омерзительны её прикосновения. В такие моменты она всегда помнила о предрассудках, которые так или иначе сохранялись в генном коде многих чистокровных волшебников.

Драко поднялся, чтобы она могла застегнуть пуговицы. Гермиона не поднимала глаз, стараясь не касаться его живота и груди.

— Ты замёрзла, — тихо сказал он, пряча её кулачок в своей ладони.

Незаметно кивнув, она решилась поднять взгляд. Его глаза улыбались ей, и в них не было даже намёка на насмешку или брезгливость.

— Перенервничала, так бывает... — она закусила губу, сомневаясь, стоит ли произносить. — Я немного проголодалась, знаешь...

— Я уверен, в кафе через дорогу мы найдём что-нибудь, что будет достаточно питательным без подогрева.

Гермиона мотнула головой:

— Откуда ты знаешь?

— Однажды был там, по работе, я знаю это место, — сбивчиво сказал он, внутренне распекая себя за невнимательность.

Не ясно, осталась ли она удовлетворена ответом, по её лицу было трудно догадаться, чем заняты её мысли. А Драко неоднократно сталкивался с ситуацией, когда она говорила одно, а думала — совершенно о другом.

— Тогда можем идти? — с мягкой улыбкой спросила она.