Во(плоти) меня

Джинни не прекращала царапать ногтями по двери, хрипло сопеть и рычать.

Что с ними случилось? Гарри тоже был там, по крайне мере, мы видели две пары глаз...

Слабость в ногах не давала встать. Съёжившись, Гермиона медленно, отталкиваясь пятками, отползла в угол коридора, к подставке для зонтов, и спрятала лицо в ладонях. Под кожей бурлила лава в виде адреналина и выпитого вина. Стараясь не смотреть на дверь, она медленно гладила себя по запястью.

Драко искал, чем можно подпереть дверь на случай, если монстры внутри их товарищей наберут силу. К несчастью, он не нашёл ничего, кроме элегантного антикварного кресла, которым Джинни хвасталась ему, когда проводила экскурсию по квартире. Что ж, зато он хорошо знал расположение комнат.

Попытка присоединиться к закрытому обществу коллекционеров потерпела фиаско. Обивка натужно затрещала под пальцами, и Драко поспешно убрал руки, боясь повредить чужую вещь. Впрочем, он находил это кресло старой рухлядью, которой требовалась немедленная химчистка.

Стараясь не шуметь, он медленно волок за собой самый дорогой предмет в квартирке Поттеров, не замечая, как от ножек протягиваются длинные борозды. Для надёжности Малфой поставил в компанию к креслу квадратный дубовый столик, который вряд ли удержит дверь, но станет сносной преградой для существа, которое не разбирает, что перед ним. Рабочая поверхность столика так и осталась в руках Драко, когда он хотел приставить его ближе.

Закончив, он не сразу заметил, что в тёмном углу, в окружении жёлтых зонтов, сидит Гермиона. Про таких как она в кино бы сказали: она как будто призрака увидела!

Драко осторожно приблизился к Гермионе, сел на корточки, чтобы их лица были на одном уровне. Его запястье, объятое змеями, осветил небольшой квадрат света — он протянул руку, словно хотел убедить её — они живы, они всё ещё живы, в отличие от...

— Грейнджер? — шёпотом позвал Малфой.

Всхлип. Она громко шмыгнула носом — Джинни зарычала за дверью. Сквозь черноту Драко наблюдал, как ошалело блестят глаза Гермионы. В карих блюдцах разрастался страх, тревога и надежда, которую она видела в Малфое.

Её рука резко скользнула из темноты, вцепляясь в змей, смыкаясь вокруг пальцев Драко. Дрожь передалась ему. Но он не мог влиять на её состояние, у каждого есть собственные инструменты для адаптации к стрессу.

— Нам надо встать, — глухо сказал сказал он, и тут же пожалел — прозвучало слишком грубо, а ей нужна поддержка. — Ты должна встать.

Гермиона потянула его руку на себя, будто широкая мужская ладонь могла защитить её от исчезнувшей магии, ужасов за дверью и темноты.

Выдержав паузу, Драко глубоко вздохнул и следующие несколько минут они оба слушали его размеренное дыхание. Она отвлеклась: пальчики-пиявки расслабились, и он тут же взялся выше — вокруг её локтя.

— Ты чувствуешь? — другой рукой Драко легонько постучал пальцами по полу. — Пол — твёрдый, он тебя удержит.

На самом деле, Гермиона держалась за дымчатую радужку, чувствуя, как уверенность и спокойная сила передаются её, укрепляют её собственную накренившуюся опору.

— Если пол исчезнет, я поймаю тебя, — с полуулыбкой добавил Драко. — Думаю, это неудивительно, Поттер выбрал самый древний дом во всём Лондоне.

Она поверила, не сомневаясь ни секунды, доверилась ему и едва заметно кивнула. Хрипловатый голос гипнотизировал, заставляя податься вперёд, расслышать и распробовать каждое слово. Он рассеивал туман в голове и осушал слёзы, собравшиеся в уголках глаз.

Гермиона хотела, чтобы он продолжал говорить тёплые слова, обещать, что всё будет в порядке.

Но кроме слов...

Чёрт возьми, больше всего на свете ей хотелось объятий.

Но даже в столь хрупком состоянии она понимала, что это неуместно. Они — полу незнакомцы, конкуренты, к тому же, он унизил её пару часов назад.

— Да, — губы двигались, как не свои. — Хорошо, — ответил чужой голос.

Драко деликатно приобнял её за плечи, помогая встать. В этом жесте не было ни грамма интимности, но ему пришлось отмести мысль, которая никак не вписывалась в их положение.

— Отлично, теперь давай вернёмся к столу, и подумаем, что делать дальше.

Нечеловеческая какофония за дверью не прекращалась. Более того, Гарри присоединился к Джинни, и звук опасно усилился. Драко видел, как напряглись плечи девушки, и прикрыл дверь между коридором и столовой.

Нервный щелчок пальцами отвлёк Гермиону от сумбурных попыток рационализировать их сложное положение: а что, если они прорвутся?

Булькающий звук — он заполнял бокал.

— Я знаю, что это не то, что нужно сейчас, но ничего более расслабляющего здесь нет, — она без колебаний приняла вино из его рук — сделала глоток.

Это другое...

На вкус оно казалось металлически-терпким, чего не было прежде. Скорее всего, спонтанный выброс адреналина повлиял на вкусовые рецепторы.

Собственные глотки казались невыразимо громкими, но Гермиона не отстала от бокала, пока не выпила всё до капли. Из-за спешки алая жидкость пролилась сквозь уголок рта.

— Можно подумать, что я выпивоха, — иронично заметила она, принимая салфетку из его рук.

— Можно.

Гермиона сдавленно ахнула, ожидая совсем иной реакции, но Малфой лишь пожал плечами.

— Ах так! — она скомкала салфетку и запустила в сторону Драко. Клочок перелетел через стол и скрылся за краем.

— По крайней мере, вино веселит тебя, может, стоит посмотреть, вдруг у Поттеров есть ещё что-нибудь?

Он демонстративно огляделся по сторонам. Гермиона коротко рассмеялась и снова затихла. Некоторое время оба молчали. Столовая, имитировавшая безопасность, казалась по-домашнему уютной, в то время как остальной мир выглядел враждебно и опасно.

— Это была Джинни... — с сомнением начала она, до сих надеясь, что это — страшный сон, как в фильмах, через пару часов они проснутся и вернут себе прежнюю жизнь.

— И Поттер... — добавил Малфой, кромсая в руках новую салфетку.

Гибкий ум, позволявший Гермионе без труда управлять собственной лабораторией, вдруг закостенел. Она не могла связать воедино происходящее вокруг, метаморфозы, постигшие её друзей, и собственную слепую растерянность.

Драко держался увереннее. Ещё в начале вечера на его безупречно белой рубашке отпечатались чужие грязные ладони. Волосы растрепались, но такая небрежность ему шла, придавая образу нотку бунтарства. Даже его усталость казалась намеренной — словно он в любой момент мог собраться и объяснить всё происходящее.

— Они, получается, стали... зомби?

— Что? — на его лицо отразилось такое искреннее непонимание, что Гермиона не смогла сдержать улыбку.

— Инферналы. Конечно, я имела в виду инферналов или нежить, — мышцы поясницы ныли, и она откинулась на спинку. — Разве это возможно?

Он щёлкнул пальцами, предпринимая новую попытку призвать магию. Ничего.

— Знаешь, в магловских фильмах, как и в жизни, всегда есть нулевой пациент. Тот, кто получает его извне — вместе с едой или через укус животного, — Гермиона зевнула, приспускаясь на твёрдом стуле. — Съездил в тропики отдохнуть и привёз с собой апокалипсис. Отличие в том, что в фильме мы часто можем увидеть его путь от начала и... до конца.

Интерес на лице Малфоя нельзя спутать. Он по-мальчишески склонил голову:

— И что потом?

Звуки за дверью постепенно стихали. Гарри и Джинни, вероятно, потеряли запах жертв.

— А ты никогда не смотрел? — она смотрела с подозрением. — Извини, я просто... просто не знаю, как с этим справиться, — Гермиона очертила в воздухе масштабы проблемы. — Когда нулевой пациент возвращается домой, его домашние бегут к нему — обниматься...

— Обниматься? — с прищуром уточнил Драко.

— Э-э, нет, не совсем... они просто не замечают изменений и ведут себя как обычно, ещё не зная, что с каждым часом в их сыне, муже или отце — всё меньше человечности.

— То есть, при полном комплекте родственников и, вероятно, друзей, он поехал отдыхать один?

Гермиона не успела ответить: Драко взялся за сиденье и боковину спинки, чтобы подтянуть стул к себе вместе с Гермионой. Громкий скрежет сотряс столовую, но за дверью было всё так же тихо. Кажется, она восприняла это как игру, которая ещё больше отдалит её от источника стресса.

— Ш-ш-ш-ш, — Гермиона прижала палец к губам.

— Нам это уже вряд ли грозит, — он опёрся локтём о спинку, кладя голову на бок. — Разве что — следующие после Поттеров. Так что, почему он поехал один?

Слава Мерлину, в темноте не видно, как горят щёки.

— Почему один? — Гермиона закусила губу, чувствуя, как становится на тонкий лёд. — Наверно, он всё-таки поехал с другом или с партнёром...

— Но ты говорила, что нулевой пациент был в тропиках в одиночестве, разве не так?

— Я думаю, что путешествовать лучше одному... — её голос снизился до шёпота. — По крайней мере, я всегда так делаю, отдыхаю от рутины...

Драко участливо кивнул:

— А ты не хотела бы отдохнуть с... не знаю, насколько это уместно, с Джинни?

— У неё своя жизнь... — Гермиона ощутила, как по телу прошла дрожь.

— Но это же естественно, встречаться с друзьями, разве нет? Как, например, ты проводишь выходные?

Это не твоё дело, — подумала она, но не сказала вслух, — кроме того, я не могу знать, что ты не применишь эти знания против меня, когда...

А когда? Когда всё закончится?

— По-разному, каждый раз — по-разному, — убеждала она саму себя, но среди воспоминаний находилась единственная сцена, размноженная на десятки дней, месяцев, даже лет.

Гермиона сидит на мягком диване, укрытая всегда тёплым пледом, который заменяет ей человеческую близость. Она долго выбирает фильм, а когда включает, то видит лишь набор кадров. Не вникает в суть, не анализирует характеры персонажей, не пытается запомнить имя главной героини.

Фильм — это фон, без которого невозможно обдумать собственную жизнь. Слишком больно.

Что-то мягкое коснулось её щеки. Она хотела моргнуть, но веки отяжелели.

— Грейнджер?

Теперь «что-то» тронуло её за плечо — деликатно, даже формально, как случайную попутчицу в автобусе.

— Проснись, — прозвучало у лица.

Гермиона вздрогнула, открывая глаза. Все так же темно.

— Что?

Его глаза — дымчатая радужка в опасной близости — были совсем рядом, но стоило ей моргнуть, и взгляд ускользнул. Малфой сидел перед ней на корточках, опираясь одной рукой на стул.

— Я спала? Это ты укрыл меня? — пролепетала она, сдерживая болезненный стон из-за затёкшей спины.

— Да, не волнуйся, так часто бывает, это из-за стресса, — он выпрямился и остановился у окна, пока Гермиона, как порядочная гостья, складывала плед. Она чувствовала себя намного лучше, только виски тянуло, но за последние пару дней этот симптом стал почти привычным.

Драко жестом позвал её к окну. Оказалось, у Гарри и Джинни прекрасная звукоизоляция, потому что внизу творился настоящий ад. Десятки волшебников, потерявших человеческий облик, громили почтовые ящики, лавки на колёсах, окна первых этажей жилых домов и офисов.

— Разве это возможно? — еле слышно произнесла Гермиона, наблюдая за хаосом, в который погружалась её некогда любимая улица. — Нам нужно уйти отсюда... Джинни и Гарри живут в самом центре, а значит, здесь их гораздо больше... к тому же, мы не найдём здесь зелий или чего-то, что хотя бы теоретически может помочь...

Двадцатиминутный сон привёл мысли в порядок: она вдруг повернулась к Драко и, глядя ему в глаза, горячо заговорила:

— И правда, магия исчезла, но зелья — это статичное волшебство, это не то, что бежит по венам волшебников, исходит из сердца, — она приложила руку к груди.

— Зелья и любые магические атрибуты могли стать пустышками, — возразил он, но задумался. — Допустим, существует нечто, что сохранило в себе магические свойства. Я живу за городом, едва ли нам удастся добраться...

Стекло отозвалось вибрацией: водитель, потерявший управление, въехал в фонарный столб.

— У меня! У меня точно есть взрывные зелья, охранительные и...

— Зачем ты хранишь дома взрывающиеся зелья?

Гермиона запнулась, дёрнула плечами, словно этот вопрос не относился к ней. Тем временем водитель, успевший обратиться в нежить, медленно выползал из кабины, подволакивая ногу. К горлу подошла тошнота: его раздавленная стопа волочилась бесформенным лоскутом ткани.

— Это неважно, — отмахнулась она. — Мы должны добраться до моей квартиры. Я уверена, магия могла исчезнуть из живых организмов, из маггловских предметов, которые мы наделили чарами, но зелья — это фиксированная магия...

Малфой провёл рукой по волосам, откидывая их назад, и снова посмотрел на улицу. Всё катилось к чертям, судя по звуку клаксона, который доносился до них даже сквозь звукоизолирующие окна.

— Ладно, должен признать, в твоих словах есть логика, — микродвижение: он поджал губы — жест сожаления, Гермионе вдруг показалось, что он не хочет покидать квартиру Поттеров. — Ну-у... и где ты живёшь? — Малфой хлопнул в ладоши, мол, по рукам.

Гермиона крепко зажмурилась, пытаясь представить в голове карту и какой кратчайший путь, чтобы добраться до окраины Старого Лондона.

Эшдроу-стрит, потом через фонтан Свободы, пересечь, Слойт-лейн и ещё два квартала... я беру кофе в кофейне на углу, и напротив мой дом...

— Знаешь, Грейнджер...

— Подожди... секунду, я должна вспомнить...

Он просто взял её за руку — глаза Гермионы округлились, мысленная карта растаяла. Серая радужка ширилась, уменьшая зрачок, оставляя маленькую точку. Она не могла перестать смотреть на него: глаза-тучи, глаза-смог, глаза...

Звук клаксона сделался громче, давил на уши.

Малфой перебирал холодные, влажные от волнения пальцы Грейнджер.

— Ч-что?

Он выдохнул, будто всё решил для себя:

— Не будем терять время, пожарная лестница с той стороны, — Драко кивнул в сторону одну из спален и, не отпуская руки Гермионы, повёл её за собой.