Выбери меня

Бал обсуждала вся академия.

Казалось, за одну ночь преподаватели стали добрее, студенты — шумнее, а серые коридоры наконец ожили.

На каждом этаже висели объявления о репетициях танцев, музыкальных номерах и благотворительном аукционе. В большом зале уже устанавливали длинные столы, а под самым потолком парили сотни ещё не зажжённых магических фонарей.

Даже библиотека изменилась.

Студенты приходили туда не только за книгами.

— Гермиона, как думаешь, тёмно-синее платье или изумрудное?

— Гермиона, ты умеешь танцевать вальс?

— Гермиона, если преподаватель приглашает студентку на танец во время общего бала, это считается нарушением?

На последний вопрос Гермиона даже подняла голову от книги.

— Откуда вообще такие вопросы?

— Да просто интересно.

— Нет, — спокойно ответила она. — Если это официальный вечер, преподаватели могут танцевать с выпускниками и студентами, если это часть мероприятия. Но...

Она слегка улыбнулась.

— Обычно они этого избегают.

— Почему?

— Чтобы потом полгода не объяснять слухи.

Студенты засмеялись.

Только Гермиона заметила, что у соседнего стеллажа, совершенно случайно, замер Драко.

Он явно услышал последние слова.

Когда их взгляды встретились, он едва заметно покачал головой, будто мысленно говорил:

"Вот именно."

Она невольно улыбнулась.

⸻

В последние дни они виделись всё чаще.

Не специально.

Просто их графики постоянно пересекались.

То в библиотеке.

То в преподавательском крыле.

То утром возле кофейного автомата.

Теперь уже никто не удивлялся, если они обменивались несколькими фразами.

Даже Маниша перестала делать многозначительные взгляды.

Она видела другое.

Рядом с Драко Гермиона снова начинала походить на себя.

Не на девушку, которая месяцами жила в страхе.

А на ту Гермиону, которая могла спорить о книгах, поправлять преподавателей и улыбаться каким-то своим мыслям.

⸻

— Ты сегодня опять опоздал на обед.

Драко поднял голову.

Гермиона стояла возле преподавательского стола, держа в руках две чашки кофе.

— Маниша сказала, что ты наверняка снова забыл поесть.

Он тихо усмехнулся.

— Она начинает меня пугать.

— Она очень наблюдательная.

— Это заметно.

Гермиона поставила перед ним чашку.

— Спасибо.

— Не благодари.

Она села напротив.

— Считай, возвращаю долг за шоколад.

Несколько секунд они просто пили кофе.

Окна столовой выходили на заснеженный внутренний двор.

Студенты торопились между корпусами, кто-то смеялся, кто-то лепил небольшие снежные фигуры прямо возле фонтана.

Гермиона поймала себя на мысли, что впервые за долгое время ей не хочется никуда спешить.

— О чём задумалась? — спросил Драко.

Она посмотрела в окно.

— Знаешь...

Я ведь почти не замечала академию.

— В каком смысле?

— Всё это время.

Она обвела взглядом двор.

— Мне казалось, что здесь только лекции, библиотека и бесконечные взгляды.

А оказывается...

Она улыбнулась.

— Здесь вообще-то красивая зима.

Драко тоже посмотрел в окно.

— Очень красивая.

Но в этот момент он смотрел совсем не на снег.

⸻

Вечером они снова встретились в библиотеке.

Гермиона уже собиралась уходить.

Она складывала книги в сумку, когда одна из них соскользнула со стола.

— Осторожно.

Драко успел поймать её раньше, чем она ударилась о пол.

— Кажется, книги меня сегодня недолюбливают.

— Или просто хотят, чтобы ты задержалась.

— Это ты сейчас пошутил?

— Возможно.

Она удивлённо приподняла брови.

— Не думала, что доживу до дня, когда Малфой будет шутить.

Он сделал вид, что задумался.

— Запиши дату.

Историческое событие.

Гермиона рассмеялась.

И на этот раз смех был настолько искренним, что даже мистер Эллис выглянул из-за стойки.

— Рад снова это слышать, мисс Грейнджер.

Она смущённо улыбнулась библиотекарю.

⸻

Когда они вышли из библиотеки, уже стемнело.

Снег перестал идти.

Дорожки освещали высокие фонари.

Они молча шли рядом.

Не вплотную.

Но уже и не так далеко друг от друга, как раньше.

— Гермиона.

Она повернулась.

— Можно спросить?

— Конечно.

Он несколько секунд молчал.

Будто тщательно выбирал слова.

— Если тебе неприятно — не отвечай.

Она кивнула.

— Хорошо.

— Ты...

Он сделал короткий вдох.

— Ты всё ещё собираешься выйти замуж за Рона?

Вопрос прозвучал очень тихо.

Без надежды.

Без ожидания.

Просто как вопрос, который слишком долго не давал ему покоя.

Гермиона остановилась.

Она долго смотрела куда-то вперёд.

На снег.

На пустую дорожку.

— Раньше я была уверена.

Он ничего не сказал.

— Сейчас...

Она медленно покачала головой.

— Сейчас я не знаю, имею ли вообще право выходить за него.

Драко нахмурился.

— Почему?

Она грустно улыбнулась.

— Потому что человек, который выходит замуж, не должен сомневаться.

А я...

Она закрыла глаза.

— Я сомневаюсь каждый день.

Драко почувствовал, как внутри всё болезненно сжалось.

Он не испытывал облегчения.

Наоборот.

Ему стало ещё тяжелее.

— Мне жаль.

Она удивлённо посмотрела на него.

— Жаль?

— Да.

Он встретился с ней взглядом.

— Потому что я вижу, как тебе больно.

И очень не хочу, чтобы причиной этой боли был я.

Гермиона молчала.

Потом неожиданно сделала то, чего раньше никогда бы не сделала.

Она осторожно коснулась его руки.

Всего на мгновение.

Легко.

Будто просто хотела остановить поток его мыслей.

— Ты не причина.

Её голос дрогнул.

— Не бери на себя то, что началось задолго до твоего появления в моей жизни... снова.

Она почти сразу убрала руку.

Но этого короткого прикосновения оказалось достаточно, чтобы оба на несколько секунд забыли, как дышать.

Никто не сделал шаг навстречу.

Никто не попытался удержать другого.

Они просто продолжили идти рядом.

Но впервые за всё это время между ними исчезла не только дистанция.

Исчез страх сказать друг другу правду.

А в это время, у главного входа в академию, стоял Рон.

Он приехал встретить Гермиону после занятий.

Издалека он увидел их силуэты.

Не услышал ни одного слова.

Не увидел самого прикосновения.

Только то, как они остановились друг напротив друга, а потом медленно пошли дальше.

И впервые Рон не почувствовал ревности.

Он почувствовал предчувствие.

Словно история, за которую он так долго боролся, уже начала заканчиваться.

И самое страшное заключалось в том, что он не знал, как её спасти.