Единственная Слизеринка в роду|Драко Малфой.

Сентябрьский «Хогвартс-экспресс» уносил нас навстречу самому мрачному учебному году. Напряжение в воздухе можно было резать ножом: по коридорам ходили мракоборцы, а лица студентов были серыми от тревоги. Я зашла в купе Слизерина с тяжелым сердцем.Драко уже сидел у окна, положив голову на стекло. За лето он стал пугающе худым, его аристократическая бледность превратилась в болезненную желтизну, а под глазами залегли глубокие угольные тени. Он выглядел как призрак. Черный строгий костюм сидел на нем безупречно, но глухой воротник рубашки был застегнут на все пуговицы — я кожей чувствовала, что именно он скрывает на левом предплечье. Чёрная метка. Клеймо, которое навсегда отрезало его от нормальной жизни.
Пэнси Паркинсон сидела рядом, перебирая его платиновые волосы, но Малфой никак не реагировал на её ласки. Он смотрел в окно невидящим, остекленевшим взглядом. Когда я вошла и тихо села напротив Блейза Забини, Драко на секунду перевел взор на меня.
В его серых глазах не было жизни — только бесконечная, выжженная пустыня и немое, отчаянное:
«Уходи, Дая. Пожалуйста, не смотри на то, во что я превратился».
— ...мой отец говорит, что Тёмный Лорд готовит для Драко великое будущее, — хвастливо вещала Пэнси на весь вагон, поглаживая Малфоя по плечу. — Скоро этот замок будет принадлежать нам.
— Хватит болтать, Паркинсон, — глухо и резко оборвал её Драко, даже не повернув головы.
Его голос стал пугающе низким и холодным.В этот момент багажная полка над нашими головами едва заметно скрипнула, и пара невидимых пылинок опустилась на мантию Блейза.
Я нахмурилась, пристально вглядываясь в пустое пространство над дверью купе. Шестое чувство, обострившееся за годы дружбы с Золотым трио, подсказывало: там кто-то есть. Гарри. Он всё лето твердил, что Малфой стал Пожирателем смерти, и, похоже, пробрался сюда под Мантией-невидимкой.
Драко, словно тоже почувствовав чужое присутствие, резко выпрямился и демонстративно потянул левую руку к карману пиджака, намеренно скрывая предплечье. В купе воцарилась удушающая тишина. Я сидела, вжавшись в кожаное сиденье, пытаясь сдержать подступающие слезы и сделать так, чтобы Гарри из своего укрытия не заметил, как сильно у меня дрожат пальцы при взгляде на сломленного слизеринского принца.

По прибытии в замок ситуация только ухудшилась. Драко полностью замкнулся в себе: он перестал ходить на ужины, пропускал тренировки по квиддичу и таял на глазах, превращаясь в тень.
Я не находила себе места от беспокойства, понимая, что Волан-де-Морт дал ему задание, которое буквально убивает парня изнутри.
Через неделю после начала семестра Гермиона нашла меня в самом дальнем углу библиотеки. Она бесшумно опустилась на соседний стул и положила ладонь поверх моих дрожащих рук, которыми я бесцельно перелистывала учебник по Зельеварению.
— Даяна, ты изводишь себя, — мягко, но с глубокой тревогой в голосе произнесла гриффиндорка. — Гарри без конца шпионит за Малфоем. Он рассказал, что произошло в поезде. Гарри уверен, что Драко принял Метку.
Я судорожно выдохнула, отводя взгляд в сторону стеллажей. Говорить правду было смертельно опасно, но скрывать эту разрывающую грудь боль перед единственной подругой, которая всё понимала, стало невыносимо.
— Я знаю, Гермиона... — тихо, едва слышно прошептала я, и первая слеза наконец покатилась по моей щеке. — Я вижу, как он умирает каждый день. Ему дали какое-то жуткое задание. Его семья в заложниках у Тёмного Лорда. Люциус в Азкабане, и если Драко провалится... они убьют его мать. И его самого.
Гермиона грустно вздохнула и крепче сжала мою ладонь. В её карих глазах не было осуждения — только искреннее сострадание.
— Я понимаю, как тебе больно, Даяна. И я вижу, что ты любишь его, несмотря ни на что, — тихо произнесла она, оглядываясь, чтобы нас не услышала мадам Пинс. — Но Гарри не остановится. Он считает Малфоя угрозой для школы. Ты должна быть невероятно осторожна. Если Драко действительно втянут в тёмную магию, он может сорваться в любой момент. Не позволяй ему утащить тебя за собой в эту бездну.
— Он не утащит, — я вытерла слезы рукавом мантии, и в моем голосе впервые за долгое время проскользнула твердость. — Он делает всё, чтобы оттолкнуть меня. Защищает меня от самого себя. Но я не могу просто сидеть и смотреть, как он погибает, Гермиона. Я должна узнать, что он замышляет. Чего бы мне это ни стоило.
Гермиона долго смотрела на меня, а затем медленно кивнула:
— Я не одобряю это, Даяна. Это безумие. Но... если тебе понадобится помощь, чтобы прикрыть твои отлучки перед Гарри и Роном, я помогу. Только пообещай, что выживешь в этой игре.
Я благодарно кивнула подруге. Наш тайный союз был заключен.
Шестой курс неумолимо закручивал свои смертельные шестеренки, и пришло время для моей первой попытки проникнуть в тайну Выручай-комнаты, куда Драко всё чаще исчезал по ночам.