Единственная Слизеринка в роду|Драко Малфой.

Пятый курс начался под знаком удушающего страха и тотальной лжи. Министерство магии упорно отрицало возвращение Волан-де-Морта, выставляя Гарри Поттера сумасшедшим лжецом, а газеты «Ежедневный пророк» пестрили ядовитыми статьями. Атмосфера в Хогвартсе изменилась до неузнаваемости. Появление новой преподавательницы Защиты от тёмных искусств — Долорес Амбридж, напоминавшей розовую жабу с приторной улыбкой, — превратило школу в подобие тюрьмы. Новые декреты о запретах появлялись на стенах каждый день.На Слизерине воцарилось мрачное торжество. Пэнси Паркинсон и её подруги ходили с гордо поднятыми головами, заглядывая в рот Амбридж, а Крэбб и Гойл стали ещё наглее. Я чувствовала себя абсолютно чужой на собственном факультете.
Гарри, Рон и Гермиона за гриффиндорским столом выглядели измотанными. Гарри то и дело сжимал кулаки, ловя на себе косые взгляды сокурсников. Но тяжелее всего мне было смотреть на Драко. За лето он сильно изменился: похудел, его черты лица стали резкими, а в серых глазах поселилась холодная, непроницаемая мгла. Он больше не ухмылялся. Малфой сидел в Большом зале, словно каменное изваяние, безупречно играя роль идеального чистокровного наследника Люциуса Малфоя. Он ни разу не посмотрел в мою сторону публично. Прошло два бесконечных летних месяца, наполненных кошмарами о Пожирателях смерти, и это ледяное безразличие ранило меня сильнее любого проклятия.
Моё терпение лопнуло в конце второй недели сентября. Находиться в одной гостиной с ликующей Пэнси и молчаливым, отстранённым Драко было выше моих сил. Дождавшись глубокой ночи, когда подземелья погрузились в глухой сон, я накинула мантию и проскользнула к заброшенному классу на третьем этаже. Я не знала, придёт ли он. Я просто надеялась.
Класс встретил меня привычной пыльной прохладой. Окна были распахнуты, и в комнату проникал бледный осенний лунный свет. Я подошла к подоконнику, кутаясь в мантию, и устремила взгляд на Черное озеро.Тихий, едва слышный щелчок дверного замка заставил моё сердце пропустить удар.В проёме показался высокий силуэт. Драко закрыл за собой дверь и медленно, почти бесшумно зашагал ко мне. Его школьная рубашка была расстегнута на две верхние пуговицы, галстук Слизерина отсутствовал, а платиновые волосы были слегка растрепаны. Он остановился в паре шагов, и в лунном свете я увидела, насколько изможденным было его лицо.
— Ты пришла, — негромко произнес он. Его голос звучал непривычно хрипло и устало, лишенный всякой аристократической спеси.
— Я ждала тебя, Драко, — тихо ответила я, делая шаг навстречу. — Весь этот чертов месяц в школе ты смотришь сквозь меня, словно меня не существует. Я думала, после того поцелуя... после лабиринта...
— Ты не понимаешь, что творится у меня дома, Дая, — резко перебил он меня, и его голос дрогнул от сдерживаемой боли.Малфой стремительно сократил расстояние между нами. Его прохладные ладони взметнулись и властно, с какой-то отчаянной жаждой легли на мои щеки, вынуждая меня поднять голову. Его серые глаза штормили, в них метался тот самый первобытный страх, который я видела на стадионе под проливным дождем.— В моём доме теперь живут чудовища, — прошептал он, наклоняясь так близко, что его дыхание смешалось с моим. Нас снова окутал его фирменный шлейф морозной мяты, но сейчас к нему примешивался горький запах полыни. — Мой отец... он заставляет меня присутствовать на их собраниях. Тёмный Лорд... он лично смотрел мне в глаза, Дая. Если бы он прочитал в моих мыслях твоё имя, если бы они узнали, что грязная подружка Поттера со Слизерина — это всё, ради чего я ещё цепляюсь за рассудок... они бы разорвали тебя на куски прямо у меня на глазах.
На глаза навернулись слёзы. Вся моя обида мгновенно испарилась, уступая место щемящей, разрывающей грудь нежности. Я робко протянула руки, обхватывая его за талию и прижимаясь к его груди. Я чувствовала, как бешено, рвано стучит его сердце под тонкой тканью рубашки.
— Драко... — выдохнула я, утыкаясь носом в его шею. — Мне страшно за тебя.
— Мне тоже страшно, — глухо признался он, пряча лицо в моих волосах и судорожно вдыхая мой запах. Его руки переместились на мою талию, жестко, до боли притягивая меня к себе, словно он пытался растворить меня в своем теле, спрятать от всего мира. — Амбридж скоро начнёт закручивать гайки. Она создаёт Инспекционную дружину из наших. Отец требует, чтобы я возглавил её. Мне придётся ловить Поттера, ловить гриффиндорцев. Мне придётся играть роль палача, Дая. Обещай мне... обещай, что ты не влезешь ни в какие глупости. Не помогай Поттеру открыто. Если Амбридж поймает тебя, я не смогу защитить тебя перед отцом.
Я молчала, упираясь ладонями в его плечи. Я знала, что Гарри и Гермиона уже замышляют что-то тайное против Амбридж, но сейчас, глядя на сломленного слизеринского принца, я понимала, какую страшную ношу он несет на своих плечах.Драко медленно отстранил мою голову от своего плеча, заставляя посмотреть ему в глаза. Его взгляд лихорадочно скользнул по моему лицу и остановился на губах. Больше не было сил сдерживаться. Он наклонился и накрыл мои губы своими в глубоком, отчаянном и головокружительном поцелуе. Этот поцелуй отличался от того, что был на балу: в нём не было романтики, в нём была чистая, концентрированная боль, страх потери и безумная, запретная страсть двух людей, стоящих на краю бездны. Я ответила ему с той же силой, вцепившись пальцами в его плечи, пока за окном Черное озеро безмолвно хранило тайну нашего пятого курса.

Осень окончательно заковала Хогвартс в серые дожди, а новые декреты Амбридж лишили нас последней свободы. Защита от тёмных искусств превратилась в унылую теорию, и терпение Гарри лопнуло. Когда Гермиона тайно предложила мне вступить в Отряд Дамблдора, я согласилась, не раздумывая. Я понимала, в какую ярость это приведёт Драко, но оставаться в стороне, когда мир рушился, было выше моих сил. Нам всем нужно было учиться защищаться.Каждую неделю я тайно пробиралась на седьмой этаж, где в Выручай-комнате Гарри обучал нас настоящим боевым заклинаниям. Сегодняшнее занятие было особенным.
— Заклятие Патронуса — это высшая магия, — громко объяснял Гарри, расхаживая перед рядами притихших студентов. — Чтобы вызвать телесного Патронуса, вам нужно не просто вспомнить приятное событие. Вы должны полностью раствориться в самом счастливом, самом сильном своём воспоминании. Позвольте ему заполнить вас изнутри.
Комната наполнилась шумом взмахов волшебных палочек и неровными возгласами: «Экспекто Патронум!».
То тут, то там вспыхивали серебристые струи пара. У Гермионы из палочки с весёлым писком выскочила сияющая выдра, а вокруг Рона запрыгал вислоухий терьер.
Я отошла в самый дальний, затенённый угол Выручай-комнаты, тяжело дыша. Мои первые попытки приносили лишь блеклые серебряные искры. Я закрыла глаза, пытаясь найти то самое воспоминание. Первое Рождество в Хогвартсе? Полёты на метле? Нет. Всё это казалось слишком слабым.И вдруг я поняла. Перед глазами вспыхнула заснеженная терраса Святочного бала. Морозный ночной воздух, ледяные скульптуры со светлячками внутри и Драко. Его прохладные ладони на моей талии, его рваное дыхание и тот самый отчаянный, головокружительный поцелуй, который перевернул всю мою жизнь. Поцелуй человека, готового пойти против всего мира, лишь бы я жила. Нежность, страсть и щемящее тепло затопили меня с ног до головы, заставляя сердце биться в сумасшедшем ритме.Я резко распахнула глаза, вскинула палочку и выдохнула:
— Экспекто Патронум!
С конца моей палочки сорвался не просто пар. Из него со свистом соткался ослепительно яркий, плотный серебряный вихрь, который мгновенно принял очертания изящного и грациозного животного — снежного барса. Большая серебристая кошка мягко приземлилась на каменный пол Выручай-комнаты, обвела класс мощным, сияющим взглядом и сделала ленивый круг вокруг моих ног, обдавая меня волной абсолютного, концентрированного счастья и защиты.
— Ого! — Гарри подбежал ближе, восхищённо разглядывая моего Патронуса. — Даяна, это невероятно! Телесный Патронус с первой серьёзной попытки! Снежный барс... сильное, гордое и очень скрытное животное. Отличная работа!
Я счастливо улыбалась, глядя, как серебряный барс растаял в воздухе, оставив после себя лишь шлейф искр. Но радость длилась недолго. По возвращении в подземелья Слизерина меня ждал холодный душ.
Пятый курс сделал Драко старостой факультета, и теперь у него были свои отдельные покои. Именно туда меня бесцеремонно затащили, стоило мне переступить порог слизеринского крыла. Малфой подкараулил меня у самого входа, схватил за руку и буквально втолкнул в свою комнату, заперев дверь на несколько заклинаний.
— Ты совсем потеряла инстинкт самосохранения, Даяна?! — Драко сорвался на крик, едва повернувшись ко мне. Его лицо было бледным, а серые глаза горели яростным, безумным пламенем. Он швырнул на стол стопку пергаментов. — Думаешь, я слепой? Думаешь, Инспекционная дружина не докладывает мне, куда крадётся гриффиндорская шайка каждую неделю? Ты ходишь к Поттеру! Ты вступила в его тайный отряд!
— Да, вступила! — не выдержала я, делая шаг к нему. В комнате старосты пахло морозной мятой и дорогим деревом. — Потому что Амбридж ничему нас не учит! Потому что Тёмный Лорд вернулся, Драко! Ты сам говорил, что наступают хреновые времена. Я хочу уметь защитить себя, если твои «домашние гости» придут за мной!
— Поттер не сможет тебя защитить! — Драко подскочил ко мне, хватая за запястья. Его пальцы дрожали от неконтролируемого страха за меня. — Если Амбридж накроет этот ваш кружок, она исключит тебя. Мой отец узнает об этом в ту же секунду. Ты понимаешь, что ты ставишь под удар нас обоих?!
— Я сегодня вызвала телесного Патронуса, Драко, — тихо, перебивая его крик, произнесла я, глядя прямо в его штормящие глаза.Малфой замер. Его хватка на моих запястьях мгновенно ослабла.
— Что?.. — глухо переспросил он.
— Телесный Патронус. Снежный барс, — я сделала шаг ещё ближе, так что наши грудные клетки почти соприкоснулись. — Знаешь, какое воспоминание я использовала, чтобы его вызвать? Твой поцелуй на Святочном балу. Твои руки. Твои слова. Самое счастливое, что было в моей жизни — это ты, Драко. Даже если ты прячешься за маской палача Амбридж.
Малфой ошеломленно смотрел на меня, и я видела, как в его глазах рушится вся его напускная злость. Его губы дрогнули. Он медленно достал собственную волшебную палочку, опустил её вниз и едва слышно прошептал:
— Экспекто Патронум...
Из его палочки вырвался густой серебряный свет, и через мгновение на ковер его покоев мягко прыгнуло точно такое же животное. Снежный барс. Серебряная кошка Драко была чуть крупнее моей, но двигалась с той же грациозной, скрытной силой. Патронус Малфоя подошел к его ногам, поднял голову и тихо растаял, оставив нас в звенящей тишине.Я ошарашенно перевела взгляд на Драко. У волшебников Патронусы меняются или становятся одинаковыми только в одном случае — когда они испытывают всепоглощающую, настоящую и глубокую любовь к другому человеку.
— Он изменился летом... — глухо произнес Драко, пряча лицо в ладонях. Его плечи мелко задрожали. — Когда я думал, что больше никогда тебя не увижу. Когда отец заставлял меня смотреть на пытки. Я выжил там только потому, что вспоминал тебя, Дая. Ты — мой Патронус. Ты — мой единственный свет.
Я шагнула вперед, обвивая руками его шею и прижимаясь к его бледной щеке. Драко судорожно обхватил мою талию, утыкаясь носом в мои волосы. Мы стояли в темноте его покоев, а наши одинаковые серебряные барсы, казалось, всё ещё незримо охраняли эту хрупкую, запретную любовь посреди наступающей тьмы.