Единственная Слизеринка в роду|Драко Малфой.

После Святочного бала наши отношения с Драко окончательно превратились в натянутую до предела струну. В Большом зале и коридорах он стал ещё более холодным, резким и неприступным, словно пытался выжечь из памяти тот поцелуй на заснеженной террасе. Но каждый раз, когда я проходила мимо, его серые глаза штормили, а челюсть упрямо сжималась.
Зима подходила к концу, и пришло время Второго испытания Турнира Трёх Волшебников.
Февральское утро выдалось ветреным и промозглым. Весь Хогвартс, а также делегации Дурмстранга и Шармбатона собрались на огромных деревянных трибунах, возведённых прямо посреди Черного озера. Свинцовая вода покрылась мелкой рябью, а от ледяного ветра не спасали даже самые тёплые зимние мантии.Я сидела на трибунах Слизерина, зябко кутаясь в шарф. Алексей, как студент Дурмстранга, должен был находиться на своей трибуне, но он, вопреки всем правилам, пробрался к нашему факультету и сел прямо рядом со мной. Его светлые волосы развевались на ветру, а яркие зеленые глаза преданно блестели. Он аккуратно накрыл мои замерзшие пальцы своей огромной, теплой ладонью в кожаной перчатке.
— Ты очень бледная, Даяна, — заботливо произнес он, пытаясь согреть мою руку. — Переживаешь за Поттера?
— Да... — тихо ответила я, выдыхая облачко белого пара. — Это озеро чертовски глубокое и холодное. А внизу... внизу живут русалки и тритоны. Это опасно.
Гарри и остальные чемпионы уже стояли на стартовых мостках. Дамблдор поднял волшебную палочку, и над озером разнесся оглушительный пушечный выстрел. Чемпионы один за другим нырнули в чернильную бездну. Гарри перед самым прыжком успел проглотить жабросли, которые ему раздобыл Добби, и скрылся под водой.На трибунах началось долгое, томительное ожидание. Студенты громко переговаривались, кто-то пил горячий чай, но я не могла расслабиться ни на секунду. Из мыслей меня вывел чей-то тяжелый, прожигающий насквозь взгляд.Я невольно повернула голову назад и чуть выше по рядам.Драко сидел в окружении Блейза Забини и Пэнси, которая без умолку что-то щебетала ему на ухо. Но Малфой её не слышал. Он сидел неподвижно, намертво зафиксировав свой яростный, испепеляющий взор на руке Алексея, которая всё ещё согревала мою ладонь.В его серых глазах горела такая бешеная, первобытная ревность, смешанная с глубокой, затаённой болью, что у меня перехватило дыхание. Он буквально сходил с ума от того, что в этот холодный день его место рядом со мной занято другим. Драко до боли сжал кулаки, и я заметила, как побелели костяшки его пальцев под тонкими кожаными перчатками. Он словно мысленно кричал мне сквозь весь этот шум стадиона:
«Убери от него руку, Дая! Убери сейчас же!»
Я почувствовала, как к щекам, несмотря на мороз, прилил жар. Тот поцелуй на балу доказал, что мы не безразличны друг другу, но его вечные прятки и страх перед отцом заставляли меня страдать. Я упрямо не стала убирать руку из ладони Алексея, продолжая смотреть прямо в штормовые омуты Малфоя, бросая ему немой вызов.Прошел целый час. Внезапно вода у мостков забурлила.
Первой на поверхность вынырнула Флёр Делакур — на неё напали гриндилоу, и она была вынуждена сойти с дистанции.
Затем из воды показался Виктор Крам, спасший Гермиону.Наконец, с оглушительным всплеском из глубины озера вынырнул Гарри. Он тяжело дышал, отплевываясь от озерной воды, а рядом с ним на поверхности показались Рон и маленькая сестренка Флёр — Габриэль.
Гарри спас их обоих, едва не утонув сам из-за нехватки воздуха.Трибуны Гриффиндора и Шармбатона взорвались сумасшедшими, восторженными криками. Алексей радостно подпрыгнул на месте, увлекая меня за собой:
— Поттер сделал это! Он спас двоих! Невероятный парень!
Я облегченно рассмеялась, чувствуя, как с души свалился огромный камень. Слёзы облегчения брызнули из глаз. Алексей на радостях крепко обнял меня за плечи, прижимая к себе, и я на секунду уткнулась носом в его тяжелую меховую мантию.
Когда я отстранилась и снова бросила взгляд на верхние ряды, Драко там уже не было. Он ушёл в самый разгар ликования толпы. На его месте осталась лишь холодная, пустая деревянная скамья, а у меня внутри снова защемило сердце от осознания того, какую бурю я только что разожгла в душе слизеринского принца.

Этой ночью я долго не могла уснуть. Образ Драко, уходящего с трибун посреди ликующей толпы, стоял перед глазами. Его взгляд, полный невыносимой, болезненной ревности, буквально выжег мне душу.Около двух часов ночи, накинув на плечи теплую мантию, я тихо выскользнула из спальни. Ноги сами понесли меня по темным подземельям наверх, к заброшенному классу на третьем этаже, который стал свидетелем нашей первой искры. Мне отчаянно нужно было побыть одной.Я зашла в пустой кабинет, освещенный лишь бледным лунным светом, и тихо прикрыла за собой тяжелую дверь. Но стоило мне повернуться, как сердце испуганно пропустило удар.В темноте у окна, скрестив руки на груди, стоял Драко. Он даже не обернулся на звук — просто смотрел на Черное озеро, в котором еще днем чуть не погибли наши сокурсники. Его платиновые волосы казались серебряными в лунном сиянии.
— Пришла всё-таки, — глухо произнес он. Его голос прозвучал так надрывно и тихо, что у меня по коже побежали мурашки.
— Ты ждал меня? — я сделала несмелый шаг вперед, сжимая полы мантии.
Драко резко развернулся. Его лицо было бледным до синевы, под глазами залегли глубокие тени. В два широких шага он преодолел расстояние между нами, схватил меня за плечи и с силой, но безжалостно прижал к стене рядом с дверью. Нас снова окутал его фирменный шлейф морозной мяты, смешанный на этот раз с горьким ароматом какого-то успокоительного зелья.
— Я с ума сходил, Даяна! — прошипел он мне прямо в губы, и его дыхание обожгло мою кожу. Пальцы Драко до боли впились в мои плечи. — Ты издеваешься надо мной? Ты весь час сидела с ним на трибунах моего факультета. Позволяла ему держать тебя за руку. Позволяла ему... обнимать тебя! На глазах у всего Слизерина!
— А что я должна была делать, Драко?! — в слезах выкрикнула я, вспыхнув от накопленной обиды. — Оттолкнуть единственного человека, который открыто заботится обо мне? Который не прячет меня по углам, не боится косых взглядов и мнения своего отца? Ты целуешь меня на балу, а на следующий день проходишь мимо, словно я грязь под твоими ногами! Я устала от твоих тайн!
— Да потому что мои тайны — это единственное, что оставляет тебя в живых! — сорвался на крик Драко, и его голос дрогнул от душащих его слез.Он резко опустил голову, упираясь своим лбом в мой. Его рваное, горячее дыхание смешивалось с моим. Ладони на моих плечах ослабли, пальцы судорожно заскользили вверх, зарываясь в мои растрепанные волосы.— Ты думаешь, мне нравится эта маска? Думаешь, я хочу видеть тебя с этим зеленоглазым придурком? — шептал он, и в его голосе было столько обнаженной, кровоточащей боли, что у меня сжалось сердце. — Мой отец... он каждую неделю пишет мне. Марка Тёмного Лорда... она уже близко, Дая. Воздух пропитан смертью. Если кто-то из сторонников Сами-Знаете-Кого узнает, что у меня есть уязвимость в твоем лице... тебя убьют первой. Чтобы наказать меня. Прошу тебя... ради всего святого, не подпускай его к себе. Моя ревность сожрет меня изнутри, но твой труп я просто не переживу.
Я ошеломленно замерла, глядя в его серые, полные слез омуты. Вся моя злость мгновенно испарилась. Чистокровный принц Слизерина стоял передо мной абсолютно сломленный, признаваясь, что его холодность — это цена моей безопасности. Я бережно накрыла его ладони своими, прижимаясь к нему сильнее. Этой ночью мы не целовались. Мы просто стояли, вжавшись друг в друга в темноте заброшенного класса, пытаясь надышаться этой украденной минутой покоя перед грядущей бурей.

На следующий день удушающее напряжение ночного разговора никуда не исчезло. Драко ясно дал понять, что Алексей в опасности, если продолжит крутиться рядом. Но дурмстранговец ничего не знал о скрытых течениях Хогвартса.После обеда я вышла в заснеженный внутренний двор, чтобы перевести дух. Алексей уже ждал меня у раскидистого дуба, держа в руках теплую шерстяную шаль.
— Даяна! — его зеленые глаза радостно блеснули, и он сделал шаг навстречу. — Я хотел предложить тебе...
— Держись от неё подальше, дурмстранговский выскочка, — ледяной, высокомерный голос заставил нас обоих вздрогнуть.
Из-за каменной арки медленно вышел Драко. Рядом с ним не было Крэбба и Гойла — он пришел один. На его лице снова сияла безупречная, жестокая маска аристократа, а в руке он уже сжимал волшебную палочку из боярышника.
Алексей мгновенно помрачнел. Его светлые волосы растрепались от ветра, а добрые черты лица ожесточились. Он заслонил меня собой, тоже доставая свою тяжелую палочку из темного дерева.
— Малфой, верно? — с сильным акцентом, но очень твердо произнес Алексей. — Ты крутишься вокруг нее с самого бала. У тебя какие-то проблемы со мной? Или с тем, что Даяна общается со мной, а не с твоей змеиной стаей?
— Мои проблемы тебя не касаются, — процедил Драко, делая шаг вперед. Его серые глаза опасно сузились. — Но если ты еще раз прикоснешься к ней своими грязными руками, я отправлю тебя обратно в твою глухомань по частям. Инсендио!
Вспышка пламени сорвалась с конца палочки Драко. Алексей среагировал мгновенно, выставив мощный щит:
— Протего!Огонь с шипением разбился о невидимую преграду, растопив снег вокруг. Во дворе тут же начали собираться студенты, послышались взволнованные крики.
— Ах ты хорек... Экспеллиармус! — выкрикнул Алексей, посылая в Малфоя алый луч разоружения.Драко изящно уклонился, его мантия взметнулась черным крылом. Лицо слизеринца перекосило от яростной, безумной ревности. Он уже заносил руку для более опасного проклятия:
— Флиппендо!
— Прекратите! Оба! Живо! — я в панике выскочила прямо между ними, раскинув руки в стороны.
Заклятие Драко срикошетило от каменной стены в паре сантиметров от моей головы, выбив сноп искр. Малфой в ужасе резко опустил палочку, его лицо мгновенно побледнело от осознания того, что он чуть не попал в меня.
— Даяна, уйди, я проучу этого сноба, — тяжело дыша, произнес Алексей, пытаясь обойти меня.
— Нет, Алексей, пожалуйста, уйди ты! — умоляюще посмотрела я в его зеленые глаза. — Просто уходи. Между нами ничего не может быть, прости меня. Пожалуйста, оставь меня в покое.
Парень из Дурмстранга замер. В его глазах отразилась глубокая обида и непонимание. Он перевел взгляд с меня на застывшего Драко, который тяжело дышал, не сводя с меня испуганного взора. Алексей всё понял. Он медленно опустил палочку, горько усмехнулся и, не произнося больше ни слова, круто развернулся и пошел прочь через заснеженный двор.Толпа студентов начала медленно расходиться, разочарованная тем, что дуэль сорвалась. Мы с Драко остались стоять друг напротив друга среди подтаявшего снега. Он сделал шаг ко мне, его губы дрогнули, желая произнести «Дая», но я лишь покачала головой, сдерживая слезы, и быстро пошла в замок. Защищая меня, он разрушал всё вокруг себя.

Наступил июнь — время Третьего, финального испытания. Огромный стадион для квиддича превратился в зловещий, живой лабиринт из гигантских живых изгородей, уходящих высоко в небо. Воздух был пропитан тревогой. Весь Хогвартс пел и ликовал, провожая чемпионов, но у меня внутри всё кричало об опасности. Слова Драко о Тёмном Лорде и скорой смерти не выходили из головы.Я сидела на трибуне, невидящим взглядом глядя, как Гарри и Седрик вместе исчезают в зеленых недрах лабиринта. Драко сидел на самом верху, бледный как призрак. Его отец Люциус сегодня был среди почетных гостей в министерской ложе, и Драко то и дело бросал на него полные ужаса взгляды. Игра была окончена. Начиналась реальность.Прошло больше двух часов. Напряжение на стадионе достигло пика, когда музыка внезапно оборвалась.Посреди стадиона с громким хлопком материализовались две фигуры. Это были Гарри и Седрик Диггори. Они лежали на траве, намертво вцепившись в Кубок Трех Волшебников.
— Они вернулись! Поттер победил! — закричали на трибунах, но радость мгновенно сменилась леденящим кровью ужасом.Гарри рыдал, прижимаясь к неподвижному телу Седрика. Его глаза за круглыми очками были полны безумия.
— Он вернулся! — кричал Гарри, и его голос разносился над затихшим стадионом. — Волан-де-Морт вернулся! Седрик... он убил его!
На трибунах поднялась неописуемая паника. Люди кричали, хлынул сильный дождь, преподаватели бросились к телу Диггори. В этой суматохе я вскочила со своего места, чувствуя, как сердце заходится в бешеном ритме.Я резко обернулась наверх, ища глазами платиновую макушку. Драко уже стоял на ногах. В этот момент его отец Люциус стремительно уходил с министерской ложи, на ходу набрасывая на голову глубокий черный капюшон Пожирателя смерти. Он жестко схватил Драко за плечо, увлекая за собой прочь со стадиона.Драко обернулся на ходу. Сквозь стену проливного дождя, сквозь паникующие толпы студентов наши взгляды встретились в последний раз в этом учебном году. В его серых глазах больше не было ревности, не было высокомерия чистокровного принца. Там застыл абсолютный, первобытный ужас маленького мальчика, которого насильно затягивают в бездну тьмы. Его отец сжал его плечо сильнее, уводя прочь.Драко сделал самый страшный выбор в своей жизни — он ушел со своим отцом, чтобы спасти свою семью. Но то, как он перед самым уходом одними губами отчаянно прошептал: «Живи, Дая», — осталось гореть в моем сердце обещанием того, что на пятом курсе наша война против тьмы и за нашу любовь только начнется.