Единственная Слизеринка в роду|Драко Малфой.

Лето перед четвёртым курсом выдалось невероятно жарким и суматошным. Приглашение от Артура Уизли на Чемпионат мира по квиддичу стало для меня настоящим спасением от скучных каникул. Я прибыла в Нору — удивительный, перекошенный дом семейства Уизли, который держался исключительно на магии и честном слове. Здесь всегда пахло домашней выпечкой, сушёными травами и старыми мётлами.Гарри и Гермиона уже были там. Проводить с ними время было сплошным удовольствием: мы чистили сад от гномов, помогали миссис Уизли на кухне и допоздна засиживались в комнате Рона, обсуждая предстоящую игру между Ирландией и Болгарией. Рон без умолку восхищался ловцом Виктором Крамом, а Гарри просто радовался возможности побыть вдали от Дурслей.
О Малфое я старалась не думать, хотя красноречивые взгляды Гермионы каждый раз, когда речь заходила о Слизерине, намекали, что она всё ещё что-то подозревает.
Настал день матча.
Вся Нора поднялась на ноги на рассвете. Пройдя через портал на вершине холма Стоухэд, мы оказались посреди гигантского палаточного лагеря, раскинувшегося до самого горизонта. Повсюду пестрели флаги, взрывались шутихи, а волшебники со всего мира громко распевали песни.
Наш палаточный городок гудел от предвкушения грандиозного зрелища.Когда пришло время занимать места на стадионе, мистер Уизли повёл нас вверх по бесконечным деревянным лестницам.
Наша компания поднялась на самую вершину, где располагалась Высшая ложа.
— Ого, папа, как высоко! — восхищённо воскликнул Рон, перегибаясь через перила и разглядывая гигантское изумрудное поле внизу.
— Скажем так, Уизли: если пойдёт дождь, вы узнаете об этом первыми, — раздался за нашими спинами знакомый, до предела растянутый и надменный голос.
Внутри меня всё мгновенно перевернулось. Я резко обернулась.На ступенях, ведущих в VIP-зону, стоял Люциус Малфой в роскошной чёрной мантии, опираясь на свою знаменитую трость с набалдашником в виде головы змеи. А прямо за его плечом возвышался Драко.
За лето он заметно вырос, раздался в плечах, а его платиновые волосы были безупречно уложены. На нём был дорогой строгий костюм, идеально подчёркивающий его аристократическую бледность.— Мы с сыном приглашены лично министром магии Корнелиусом Фджем, в его министерскую ложу, — высокомерно добавил Люциус, окинув мистера Уизли брезгливым взглядом.
Гарри и Рон тут же напряглись. Рон сжал кулаки, а Гарри сделал шаг вперёд, закрывая собой Гермиону.
— Хвастайся-хвастайся, Малфой, — пробормотал Рон сквозь зубы.
Пока отцы обменивались колкостями, Драко молча стоял чуть позади Люциуса, лениво засунув руки в карманы брюк. Его лицо сохраняло привычное выражение крайнего презрения ко всему семейству Уизли. Но как только его отец отвернулся, чтобы пожать руку подошедшему министру, серые глаза Драко мгновенно переместились на меня.
Этот взгляд длился всего пару секунд, но в нём не было и капли утреннего безразличия. Драко медленно, оценивающе осмотрел меня с головы до ног, словно проверяя, как я изменилась за лето, а затем его глаза сфокусировались на моём лице. Уголок его губ едва заметно дёрнулся вверх в той самой, понятной только нам двоим ухмылке.
В его штормовом взгляде промелькнуло опасное торжество:
«Я же говорил, что ты ходишь по тонкому льду, Даяна. И вот мы снова здесь».
— Идём, Драко, — сухо позвал Люциус, увлекая сына за собой вглубь роскошной министерской ложи.
Драко круто развернулся, взметнув полами мантии, и скрылся из виду. Я осталась стоять на деревянном помосте, чувствуя, как летний ветер обдувает пылающие щёки, а сердце в груди выстукивает бешеный ритм. Четвёртый курс ещё даже не начался, а игра между нами уже возобновилась с новой силой.
Матч закончился оглушительной победой Ирландии, но настоящий кошмар начался глубокой ночью.
Я проснулась от жутких криков, грохота взрывов и топота сотен бегущих ног. Ворвавшийся в палатку мистер Уизли скомандовал бежать к лесу. Повсюду царила паника. В небе вспыхивали багровые всполохи, а над лагерем, зловеще хохоча, плыли фигуры в черных балахонах и жутких масках — Пожиратели смерти.
В суматохе и дыму я потеряла из виду Гарри, Рона и Гермиону. Толпа увлекла меня в сторону просеки, ноги заплетались, а от страха перехватывало дыхание. Внезапно чья-то сильная рука резко ухватила меня за воротник мантии и без церемоний затащила в узкую щель между двумя поваленными фургонами торговцев.Я хотела закричать, но горячая ладонь мгновенно зажала мне рот.
— Тихо ты! Хочешь, чтобы они тебя заметили? — раздался над ухом яростный, прерывистый шепот.
Это был Драко. В полумраке его платиновые волосы были растрепаны, а дорогой костюм испачкан сажей. Он тяжело дышал, прижимая меня к себе спиной, точно так же, как тогда, в заброшенном классе Хогвартса. Его ладонь пахла дымом и мятой.
— Твои гриффиндорские идиоты бросили тебя одну посреди этого ада? — зло прошипел он, медленно убирая руку от моих губ, но не выпуская из защитного полукольца своего тела. — Если бы на моем месте оказался кто-то другой, Даяна, ты бы уже висела в воздухе вниз головой вместе с теми маглами.
— Они меня не бросали! Мы потерялись! — выдохнула я, трясясь от холода и адреналина.
За стеной фургона раздался громкий взрыв, и я невольно вжалась в его грудь. Драко на секунду замер, а затем его руки чуть крепче обхватили мои плечи.
— Что здесь происходит, Драко? Кто эти люди?
— Те, с кем тебе лучше никогда не пересекаться, — отрезал он, и в его голосе проскользнул неподдельный, глубокий страх, который он отчаянно пытался скрыть за высокомерием. — Слушай меня внимательно. Сейчас ты выйдешь с другой стороны фургона. Там тропинка ведет прямо к опушке леса, твои святоши уже там. Беги туда и не оборачивайся.
— А как же ты? — спросила я, повернув к нему голову. Наши лица оказались совсем рядом.
— Обо мне не беспокойся, — Малфой горько ухмыльнулся, и его взгляд на миг смягчился. — Меня они не тронут. Беги, Дая. Живо.
Он слегка подтолкнул меня вперед. Я выскочила из укрытия и бросилась к лесу. Оглянувшись на секунду у самых деревьев, я увидела, как Драко выходит на освещенную пожаром поляну с абсолютно безразличным лицом, пряча руки в карманы, словно он просто вышел на ночную прогулку.

Первого сентября «Хогвартс-экспресс» уносил нас прочь от кошмаров лета. Гарри, Рон и Гермиона всю дорогу обсуждали Черную метку, вспыхнувшую в небе после матча, а я сидела у окна, погруженная в собственные мысли.
Слова Драко «Меня они не тронут» тяжелым камнем лежали на сердце. Что связывало его семью с этими монстрами?Когда поезд подъезжал к школе, я вышла в коридор, чтобы глотнуть прохладного воздуха. Пассажиры уже расходились по купе, переодеваясь в школьные мантии.
— И снова здравствуй, Даяна. На этот раз без фейерверков за спиной? — ленивый, растянутый голос заставил меня обернуться.
Драко стоял в конце вагона, прислонившись спиной к двери тамбура. На нем уже была безупречно отглаженная слизеринская мантия со значком старосты. Рядом не было ни Крэбба, ни Гойла.
— Ты как, в порядке? — тихо спросила я, делая шаг навстречу. Коридор поезда покачивался, и расстояние между нами медленно сокращалось. — После той ночи... Спасибо, что помог.
Малфой резко нахмурился, и его взгляд стал колючим. Он быстро огляделся по сторонам, проверяя, нет ли лишних ушей.
— Я просто не хотел, чтобы из-за твоей глупости Слизерин лишился студентки еще до начала семестра, — сухо соврал он, возвращая свою привычную защитную маску. Но когда он подошел ближе, я заметила, как напряглись его пальцы, сжимающие край мантии. — Забудь об этом, Даяна. И не вздумай трепаться Поттеру. То, что было в лагере, остается между нами.
— Ты всегда будешь это делать? — с горечью спросила я, глядя в его серые глаза. — Спасать меня в темноте, а при свете дня делать вид, что я пустое место?
Драко замер. В его глазах промелькнула тень той самой штормовой тоски, которую я видела на третьем курсе.
Он наклонился ко мне, так что я почувствовала его дыхание:
— Так безопаснее. Для тебя же, Дая. Наступают хреновые времена, и если кто-то узнает, что слизеринский принц... — он осекся, не договорив фразу, резко выпрямился и добавил уже холоднее: — Переодевайся, скоро приедем.
Он круто развернулся и ушел в свое купе, оставив меня наедине со стуком колес.

Большой зал Хогвартса сиял тысячами свечей. После праздничного пира директор Дамблдор поднялся со своего места, и в зале воцарилась тишина.
На этот раз я сидела за столом Слизерина — Пэнси Паркинсон демонстративно отсела от меня через три стула, но мне было плевать. Мой взгляд то и дело возвращался к Драко, который сидел чуть поодаль, подперев подбородок рукой и глядя в тарелку.
— В этом году Хогвартс удостоен великой чести, — громогласно объявил Дамблдор. — Мы принимаем у себя Турнир Трех Волшебников!
Зал разразился восторженными криками и шепотом. Рон на гриффиндорской стороне едва не подпрыгнул на месте. Директор объяснил правила: три опасных испытания, три школы-участницы и Кубок Огня, который выберет чемпионов. Но его следующие слова заставили зал недовольно загудеть:
— Ввиду чрезвычайной опасности заданий, в этом году в Турнире смогут принять участие лишь те студенты, которым уже исполнилось семнадцать лет.
— Это несправедливо! — тут же крикнули близнецы Уизли.
Я посмотрела на Драко. Он даже не шелохнулся, лишь презрительно хмыкнул, переведя взгляд на меня. Его глаза словно говорили: «Смотри, как эти придурки рвутся на смерть».
В этот момент наши взгляды снова встретились сквозь шумный зал. Между нами сидели десятки студентов, но это пространство казалось иллюзией. Драко едва заметно кивнул мне, и в этом жесте было странное, молчаливое обещание: этот год изменит всё, но пока он рядом — в своей странной, скрытной манере, — со мной ничего не случится.

На следующий день подземелья Хогвартса полнились слухами о новом преподавателе Защиты от тёмных искусств — Грозном Глазе Грюме. Бывший мракоборец выглядел устрашающе: весь в шрамах, с деревянным протезом вместо ноги и огромным, волшебным ярко-голубым глазом, который вращался во все стороны независимо от второго.
Кабинет ЗОТИ был забит до отказа. Слизеринцы и гриффиндорцы сидели вместе. Я устроилась за третьей партой, а Драко занял своё привычное место в конце класса вместе с Крэббом и Гойлом.
— Вы можете убрать эти книжки, — грубо прорычал Грюм, входя в класс и тяжело опираясь на свой посох. — Они вам не понадобятся. Министерство считает, что вы слишком юны, чтобы изучать то, что творится в реальном мире. Но я считаю иначе. Вы должны знать, против чего вам придётся стоять!
Он резко повернулся к доске и крупным, размашистым почерком написал: «Непростительные заклятия».В классе мгновенно воцарилась мёртвая тишина. Даже вечно шумящие близнецы Уизли за первыми партами притихли.
— Кто-нибудь знает, почему они так называются? — спросил Грюм, обводя класс своим безумным голубым глазом.
Гермиона неуверенно подняла руку:
— Потому что они запрещены Министерством. Использование любого из них против человека карается пожизненным заключением в Азкабан.
— Верно! — гаркнул Грюм. Он подошёл к своему столу, достал из стеклянной банки крошечного паука и увеличил его заклинанием. — Первое заклятие — Империус. Заклятие подвластия.
Он взмахнул палочкой, и паук начал послушно танцевать на его ладони, крутить сальто и ходить на задних лапках. Студенты вокруг прыснули от смеха, но Грюм резко оборвал их:
— Вам смешно? А если бы я заставил его прыгнуть в котел с ядом? Или выпрыгнуть в окно? Годами многие волшебники утверждали, что совершали ужасные вещи под действием этого заклятия. Попробуй разберись, кто врал, а кто нет...
Я почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок. Украдкой обернувшись, я посмотрела на Драко. Его лицо, обычно бледное, сейчас казалось почти прозрачным. Он сидел неподвижно, намертво вцепившись пальцами в край парты. Его челюсть была так сильно сжата, что на щеках проступили желваки. Я знала, о чём он думает: после первой войны многие чистокровные семьи, включая Малфоев, избежали Азкабана, заявив, что находились под заклятием Империус.
— Но есть заклятие посерьёзнее, — Грюм подошёл ближе к партам. Наш факультет заметно напрягся. — Заклятие Круциатус. Заклятие пыток.Мракоборец направил палочку на паука и чётко произнёс:— Круцио!
В ту же секунду несчастное существо скрючилось. Паук начал бешено биться о деревянную поверхность, его лапки судорожно поджимались, а изнутри доносился тихий, едва различимый писк. Это была чистая, концентрированная боль.В классе стало нечем дышать. Невилл Долгопупс за первой партой зажмурился и вжал голову в плечи, его лицо побелело от ужаса.
— Прекратите! — не выдержала Гермиона, крикнув с места. — Пожалуйста, прекратите! Разве вы не видите, что мистеру Долгопупсу плохо?!
Грюм опустил палочку. Паук затих, едва шевеля лапками. Профессор тяжело вздохнул, взял пиалу с насекомым и медленно пошёл по рядам. Он остановился прямо перед моей партой, тяжело опёршись на неё рукой. Его волшебный глаз бешено закрутился и уставился прямо на меня, а обычный взгляд скользнул куда-то назад, в конец класса — туда, где сидел Драко.
— И последнее заклятие, — тихо, но от этого ещё более жутко произнёс Грюм, глядя мне прямо в глаза. — Заклятие смерти. Авада Кедавра. Только одно живое существо выжило после него. И оно сидит в этом классе.
Он направил палочку на паука. Зелёная вспышка, ослепительная и резкая, на мгновение осветила весь кабинет. Раздался свистящий звук, и паук мгновенно перевернулся на спину, замертво застыв на месте.В этот момент у меня внутри всё окончательно заледенело. Страх перед будущим, о котором предупреждал Драко в поезде, навалился всей своей тяжестью.
Я не выдержала этого гнетущего давления и снова обернулась назад.Драко смотрел прямо на меня. Его серые глаза были огромными, в них застыл неподдельный, глубокий ужас перед той тёмной силой, которая, как мы оба понимали, неумолимо приближалась к нам. В этом секундном обмене взглядами не было места гордости или вражде. Мы оба были напуганы. Драко едва заметно, одними губами произнёс моё имя, словно это было единственное, что удерживало его в реальности посреди этого кошмара.

__________
Это часть вышла большой.