Глава LVIII Суд мрамора
Рим, чей мрамор, как кости богов, сиял под янтарным закатом, возрождался в тенях триумфа. Форум, сердце империи, гудел, его колонны, резные, стояли, мозаики, треснувшие, блестели пеплом и кровью. Оливы на Эсквилине, как серебро, гнулись, их пепел, как снег, оседал на мостовых. Лавр, священный, горел в кострах, его дым, горький, как духи славы, стелился над храмами. Кипарисы, чьи ветви, как копья, гнулись, отбрасывали тени на толпы, чьи крики, как орлы, ревели. Вороны, с крыльями, как ночь, кружили, их карканье, как гладии, резало тишину. Волки, чьи глаза горели за Тибром, выли, их голоса, как барабаны, били. Лагеря легионеров, у Коллинских ворот, пахли кровью, железом и потом, их костры шипели, бурдюки, кожаные, полнились водой, пахнущей землёй. Марк Валерий, трибун народный, стоял в сенате, его алый плащ, рваный, но гордый, сиял, как факел. Гай Корнелий, с винисом, смотрел на друга, его шрамы, как карта Зарина, блестели. Ливия, возлюбленная Марка, исцелялась, её тога, белая, как мрамор, пела. Сципион, с седыми волосами, плёл слова, его перстень, как оракул, сиял. Траян, в цепях, ждал суда, его пурпур, как пепел, тлел. У Коллинских ворот, где лагерь, как кости, стоял, Марк, с легионом, вручил Гаю жезл центуриона. — Брат мой, — сказал он, его плащ, алый, пылал. — Твой винис, как молния, пел, твой щит, как мрамор, сиял. Зарин, Дакия, Форум — твои шрамы, Рим — твой дом. — Гай, с винисом, кивнул, его шрамы, как звёзды, сияли. — Трибун, мой гладий — твой, — сказал он, его кубок, с вином, звенел. Легионеры, с пилумами, ревели, их орлы, сияющие, взмыли. В сенате, где колонны, как боги, стояли, а мрамор, как кровь, блестел, Марк, с гладием в ножнах, судил. Траян, в цепях, раненый, стоял, его пурпур, рваный, как пепел, тлел. Сенаторы, числом в девяносто, сидели, их тоги, шёлковые, шуршали, перстни, как звёзды, блистали. Толпы за стенами, с венками, ревели: — Суд! Суд! — Их крики, как орлы, пугали.— Траян, сын Рима, — начал Марк, его голос, как гром, гремел. — Твой пурпур — яд, твои сети — цепи. Ливия, моя звезда, в темнице тлела, Луций, мой брат, на Рейне пал. Твои тир, как тени, крались, твои наёмники, как пепел, пали. Зачем ты, император, предал мрамор? — Его гладий, как свет, молчал, его глаза, как Тибр, пылали. Траян, с презрением, поднял взгляд, его цепи, как змеи, звякнули. — Марк, тиран, — прохрипел он, его шрамы, как карты, сияли. — Твой триумф — Сулла, твой Рим — диктатура. Я спасал империю, мои орлы, как звёзды, реяли. Твоя Ливия — змея, твой сенат — улей. Мрамор лжёт, мой суд — Юпитер. — Его дыхание, как дым, тлело, его пурпур, как кровь, гас. Сенаторы, как улей, гудели. Половина, с тогами, кричала: — Смерть! — Другая, как лисицы, шептала: — Милость. — Марк, с щитом, поднял руку: — Мрамор судит, Рим — наш. — Стража, с копьями, стерегла, их доспехи, как зеркала, звенели. Траян, с глазами, как угли, молчал, его судьба, как пепел, тлела. Сципион, с тогой, белой, но грозной, поднялся, его меч, спрятанный, сверкал. — Отцы Рима! — прогремел он, его перстень, как звезда, блистал. — Марк Валерий, защитник мрамора, сломил Траяна, его гладий, как молния, резал. Ливия, звезда Рима, спасена, её тога, как лавр, цветёт. Траян, чей пурпур — пепел, предал орлов, его сети, как змеи, ползли. Но Рим, как оливы, возрождается, его мрамор — наш суд. Клянитесь Юпитером, за Марка, за Рим! — Сенаторы, с тогами, ревели, их перстни, как звёзды, сияли, но тени, как кипарисы, гнулись. В сенате, где мрамор, как кровь, блестел под янтарным светом факелов, Траян, в цепях, стоял, его пурпур, рваный, как пепел, тлел. Его кровь, как оливы, текла из раны, глаза, как угли, пылали. Сенаторы, с тогами, гудели, их кубки, с вином, звенели, перстни, как звёзды, сияли. Вороны за стенами, чьи крылья, как ночь, каркали, их крики, как гладии, резали тишину. Дым лавра, горький, как духи падения, стелился над колоннами. «Рим, мой мрамор, — думал Траян, его пальцы сжали ржавое железо. — Мой пурпур, как лавр, где орлы, как молнии, били. Мои легионы, как волки, рычали, мои триумфы, как оливы, текли. Марк, пёс, чей гладий, как тень, резал, украл мой Форум. Моя жизнь, как мозаика, сияла: Палатин, где кубки пели, сенат, где тоги клялись. Но Ливия, как змея, жалила, её свет, как кинжал, крался. Моя гордость, как кипарисы, гнулась, мои наёмники, как пепел, пали. Поражение, как дым, тлеет, но я — Рим. Юпитер, мой суд — вечен, мрамор лжёт, моя слава — звезда». Его сердце, как барабан, стучало, его пурпур, как тень, гас. В доме Марка, где оливы шептали, Ливия лежала, её тога, белая, как мрамор, сияла. Лихорадка, как тень, отступала, её кожа, бледная, теплилась, дыхание, как лавр, пело. Лекарь, с травами, втирал масла, их запах, как пепел, стелился. — Твоя звезда, как Рим, — шепнул он, его пальцы, как тени, крались. Ливия, с глазами, как кинжалы, улыбнулась: — Марк, мой свет. — Её пальцы, дрожа, сжали кубок, её сердце, как барабан, стучало. Служанки, с венками, пели, их песни, как колокола, звенели. Ливия, вставая, шагала, её тога, как знамя, пылала. У храма Весты, где лавр горел, Ливия, с тогой, белой, стояла, её волосы, как оливы, сияли. — Рим, мой мрамор, — сказала она, её голос, как звезда, пел. — Твои орлы, как молнии, били, твой трибун, как щит, сиял. Моя темница, как пепел, тлела, моя лихорадка, как змея, гасла. Клянусь Юпитером, за Марка, за Форум, мой кинжал — твой! — Толпы, с венками, ревели, их кубки, с вином, звенели. Жрицы, с факелами, пели, их дым, как лавр, стелился. Рим, как оливы, возрождался: храмы, где мрамор сиял, пели, рынки, где кубки звенели, гудели. Толпы, с венками, ликовали, их песни, как лавр, цвели. Но в сенате, где тоги шептались, тени, как змеи, ползли. Свитки, с воском, крались, их строки, как кинжалы, резали: «Марк — тиран». Сципион, с пергаментом, знал, его шпионы, как пчёлы, жужжали. — Рим, твой мрамор — суд, — шепнул он.