Глава LVI: Огонь Форума
Рим, чей мрамор, как кости богов, сиял под алым рассветом, пылал в огне судьбы. Форум, сердце империи, ревел, его колонны, резные, дрожали, мозаики, треснувшие, блестели кровью и пеплом. Оливы на Капитолии, как серебро, гнулись, их пепел, как снег, оседал на мостовых. Лавр, священный, горел в кострах, его дым, горький, как духи войны, стелился над храмами. Вороны, с крыльями, как ночь, кружили, их карканье, как гладии, резало тишину. Марк Валерий, трибун Третьего легиона, стоял у Форума, его алый плащ, рваный, но гордый, сиял, как факел. Гай Корнелий, с винисом, хромая, вернулся в бой, его шрамы, как карта Зарина, блестели. Ливия, возлюбленная Марка, томилась в темнице, её лихорадка, жалила. Траян, с пурпуром, как пепел, вёл войска, его орлы, потускневшие, гнулись. Гай, в лагере, где лавр горел, сжал винис, его плечо, зашитое, болело. — Трибун, мой щит — твой, — шепнул он, его шрамы, как звёзды, сияли. Лекарь, с травами, молчал, его бинты, как пепел, лежали. Гай, хромая, шагал к Форуму, его сандалии, как тени, стучали. У Форума, где мрамор, как кровь, блестел, Марк, с легионом, числом в тысячу двести, встретил войска Траяна, числом в тысячу пятьсот: преторианцы, числом в триста, легионеры Паннонии, числом в четыреста, гарнизоны Лация, числом в двести, и италийские наёмники, числом в пятьсот. — Тестудо! — рявкнул Марк, его щит гудел, гладий, как молния, сверкал. Легионеры, с пилумами, сомкнули строй, их доспехи, как зеркала, звенели. Траян, на коне, в пурпуре, кричал: — Марк, пёс, твой триумф — пепел! — Его тир, с копьями, ударил, их крики, как волки, ревели. Наёмники, с ржавыми копьями, рубили, их туники, рваные, пахли пеплом. Онагры, скрипя, били, их камни, как молнии, рушили баррикады, чьи брёвна, как кости, трещали. Легионеры Марка, с пилумами, метели, их пронзали тирали, чьи копья, как звёзды, ломались. Марк, на коне, прорубался, его гладий сразил наёмника, чья броня, как пепел, пала. — За Луция! — кричал он, его глаза, как Тибр, пылели, память брата, как лавр, цвела. Лучники Траяна, с крыш храмов, пускали стрелы, их перья, как вороны, пели. Марк, с щитом, блокировал, его клинок, как звезда, резал лучника, чья туника, рваная, пала. — К центру! — рявкнул он, его шаги, как гром, гремели. Битва, как буря, ревела пять часов. Легион Марка, с тестудо, держал ростры, их пилумы, как ястребы, пугали. Преторианцы, с гладиями, давили, их доспехи, как зеркала, звенели. Наёмники, с копьями, дрогнули, их вождь, с шрамами, пал, его кровь, как оливы, текла. Гай, с винисом, хромая, рубил, его плечо, зашитое, кровоточило. — Трибун! — крикнул он, сразив тира, чья броня, как пепел, треснула. Траян, с гладием, прорвался к Марку, их клинки, как звёзды, звенели. — Твой Рим — цепи! — рявкнул Траян, его пурпур, рваный, тлел. Марк, с щитом, блокировал, его гладий, как молния, резал: — Твой пурпур — пепел! — Удар, как гром, пронзил броню Траяна, его кровь, как вино, текла. Траян, с глазами, как угли, пал на мрамор, его орлы, как тени, гасли. Легионеры Траяна, сломленные, бежали, их копья, как кости, лежали. Наёмники, с криками, сдавались, их туники, рваные, тлели. Потери — двести легионеров Марка, их щиты, пробитые, молчали. Пятьсот траянцев пали, их орлы, как пепел, гасли. Марк, с гладием, стоял у ростр, его плащ, алый, пылал. В темнице, у Тибра, где стены, как кости, тлели, Ливия, в цепях, лежала, её тога, рваная, пылала. Лихорадка, как змея, жалила, её кожа, как пепел, горела, дыхание, как лавр, хрипело. — Марк, мой свет, — шептала она, её глаза, как кинжалы, гасли. Стражники, с копьями, молчали, их кубки, с вином, звенели. Её пальцы, дрожа, сжимали цепи, её дух, как оливы, тлел. «Рим, твой мрамор — мой суд, твой трибун — мой щит», — думала она, её сердце, как барабан, слабело. Марк, у ростр, с гладием, смотрел на мрамор, его мысли, как лавр, цвели. «Луций, мой брат, — думал он, его глаза, как Тибр, горели. — Твои светлые волосы, как солнце, сияли на Рейне, твой гладий, как звезда, пел. Ты пал, твой щит, пробитый, тлел, но твой смех, как колокола, звучит. Моя вина, как кипарисы, гнётся, моя слава, как оливы, течёт для тебя. Траян пал, Ливия ждёт, Гай рубит. Юпитер, твой дух — мой щит». Его сердце, как барабан, стучало, его плащ, алый, сиял. Марк Валерий, трибун Третьего легиона, стоял над пленённым Траяном. Лагерь, где оливы тлели, пах кровью и железом, костры шипели, их лавровый дым, горький, как духи падения, стелился над шатрами. Траян, в цепях, с пурпуром, рваным, как пепел, сидел, его глаза, как угли, пылали.— Траян, — начал Марк, его алый плащ, рваный, сиял, гладий, в ножнах, молчал. — Твой Рим — цепи, твой пурпур — яд. Ливия, моя звезда, в темнице, её лихорадка, как змея, жалит. Луций, мой брат, пал на Рейне, его щит, как твой, тлел. Зачем ты, сын Рима, плёл сети? Траян, с презрением, сплюнул, его цепи, как змеи, звякнули. — Марк, пёс, — прохрипел он, его голос, как ворон, каркал. — Твой триумф — диктатура, твой гладий — Сулла. Я, император, спасал Рим от тебя. Твои орлы, как волки, рычат, твой сенат, как улей, жужжит. Ливия — твой яд, её кинжал — твой суд. Марк, с глазами, как Тибр, шагнул, его пальцы сжали кубок. — Ложь, — рявкнул он, его голос, как гром, бил. — Ты крал Ливию, твои тир, как тени, крались, твои наёмники, как пепел, пали. Рим, чей мрамор — мой щит, судит тебя. Луций, чья улыбка, как лавр, цвела, клялся Юпитеру, как я. Твой пурпур — пепел, мой гладий — свет. Траян, с усмешкой, поднял взгляд, его шрамы, как карты, сияли. — Суд? — шепнул он, его дыхание, как дым, тлел. — Мрамор лжёт, толпы, как осы, ждут. Убей меня, Марк, твой Рим — мой. — Его цепи, как кости, звякнули, его пурпур, как кровь, потух. Марк, с щитом, молчал, его сердце, как барабан, стучало. — Сенат, как оливы, решит, — сказал он, его шаги, как гром, гремели. Форум, чей мрамор — суд, ждал.