Наследники

Воды отошли внезапно. Все полагали, что у Альхены есть в запасе ещё несколько дней, прежде чем новый член царской семьи придёт в этот мир, но у судьбы на этот счёт были свои планы.

Лили бежала по коридорам дворца, что было сил: она боялась опоздать. Слова владыки звучали в её голове, словно глухие удары набата: «Да, такова её судьба». Лили отказывалась верить, что этот день станет для Альхены последним. Она видела, как родилась единственная дочь царя, видела, как она сделала первые шаги, видела её первые слёзы и смех. Лили понимала, что когда-нибудь настанет тот день, когда ей суждено будет увидеть и последний вздох Альхены, но она надеялась, что это будет так не скоро.

Жизнь самой Лили была не такой уж и длиной, она знала, что впереди её ждут столетия, но пока не осознавала, какого это терять тех, чья жизнь по-человечески коротка. И юный селем не хотела, что бы дорогая её сердцу подруга стала первой из её близких, чей стук сердца она не услышит вновь.

Миновав большую мраморную лестницу с колоннами, обвитыми плющом, Лили свернула за угол, от покоев царевны её отделяли какие-то десять метров. Крик, резкий и надрывный прорезал пространство и эхом раскатился по сводам дворца. Лили побежала ещё быстрее, и вот её руки уже толкают, что есть сил, массивные двери покоев.

В комнате царил полумрак, плотные шторы закрывали окна комнаты. Острый кошачий взгляд быстро привык к освещению. Лили огляделась: пара повитух склонилась над Альхеной, пытаясь облегчить её страдания. Недалеко от кровати на стуле, согнувшись в три погибели, сидел Мекшем, уронив голову на руки. Лили не видела его лица, но обострённые чувства подсказали ей, что его зубы чуть слышно, в нервном ритме постукивают друг о друга.

Полной противоположностью Мекшема была её сестра: Огма спокойно стояла в углу комнаты, почти что безучастно наблюдая за происходящим. Лили порой завидовала сестре, та могла видеть будущее, что позволяло ей сохранять самообладание в минуты, когда казалось, что это невозможно. Она знала наперёд исход многих событий, поэтому не переживала попусту. Но исход этого дня был предрешён, Альхена должна была умереть и Лили не верила, что сестре всё равно. Неужели Огма смирилась с происходящим?

- Разойдитесь! – крикнула Лили повитухам.

Женщины послушно отошли от кровати, на которой разметалось тело Альхены, и покорно склонили головы перед целительницей царя. Лили подбежала к девушке, и взяла её руку в свою, та была на удивление холодной. Лили почувствовала, как по её собственной спине пробежал холодок, но она попыталась взять свои эмоции под контроль. Девушка заглянула глубоко внутрь себя, добравшись до источника своей силы, она почувствовала, что её дар звенит внутри, словно натянутая струна, готовая вздрогнуть и рассыпаться ради прекрасного звука.

Альхена выглядела невероятно уставшей, но в ней всё ещё узнавалась та весёлая девушка, которой она была всю свою жизнь. Каштановые волосы мягкими волнами разметались по подушкам, веснушки на бледной коже ещё просматривались, но как будто успели выцвести. Зелёные глаза взглянули на Лили из под дрожащих ресниц.

- Ты пришла... - прошептала девушка.

- Тише, ничего не говори, - Лили сильнее сжала её руку. – Скоро всё закончится, я помогу.

- Не вздумай, - тихо, но жёстко скомандовала Огма из своего угла.

- Что? – Лили не поверила тому, что услышала.

- Ей суждено умереть сегодня, что бы дать жизнь новой печати. Мы ничего не можем сделать.

- Нет! – Лили закричала. – Ты не права! Вы все не правы! Её можно спасти, печать души...

- Не будь дурой, сестра! – каменное спокойствие Огмы дало трещину. – Ты не поможешь ей и угробишь собственную жизнь! Вздыбишь меч над головами всех, кого знаешь! Что бы мир жил, она должна умереть!

- Огма... Как ты можешь? Как ты можешь так говорить? Зачем нам была дана та сила, которой мы обладаем, если мы не можем помочь тем, кого любим? – голос Лили надломился.

Сестра вышла из тени угла и подошла ближе к Лили. Её строгие черты лица снова казались спокойными, а голос звучал ровно:

- Большая сила – большое бремя, Лили. Ты должна с достоинством пронести его и отпустить её.

Лили почувствовала, как её потряхивает. Если Огма решит помешать ей, то она навряд ли сможет противостоять сестре и помогать Альхене одновременно. Она с надеждой взглянула на Мекшема, но тот так и не поднял лица, тёмные пряди длинных волос всё так же спадали вниз, словно ветви плакучей ивы. Надежды на то, что он сможет ей помочь, было мало, но Лили должна была попытаться.

Она что было силы толкнула Огму, так, что та упала, отлетев к противоположной стене комнаты. Лили быстро обвила руку Альхены своей, и позвала Мекшема:

- Задержи её! Выиграй мне минуту!

Мужчина встрепенулся, казалось, впервые за долгое время он посмотрел на то, что происходит вокруг него.

- Он наделил тебя силой, так используй её, чёрт тебя подери! – закричала на него Лили.

Времени приводить Мекшема в чувство у неё не было, она сосредоточилась на Альхене, пытаясь сделать всё, что было в её силах. Золотистое свечение обволакивающем коконом стало проявляться вокруг неё и Альхены. Если всё получится, то Лили разделит свою почти что вечную жизнь с Альхеной и они станут одним целым, смерть отступит на этот раз, но в следующий раз придёт за ними обеими, но это будет потом, спустя года долгой жизни. Лили закрыла глаза и улыбнулась, она вдруг осознала, что счастлива от мысли, что её не ожидает вечность, а лишь короткая человеческая жизнь в кругу тех, кого она любит.

Острый холод пронзил её насквозь, она вздохнула и замерла, поначалу она даже не поняла, что произошло. Связь, установившаяся между ней и Альхеной, разорвалась и свечение угасло. Холод исчез, на смену ему пришло ощущение, что что-то горячее бежит по её спине, а собственное сердце замедляет ход. Лили обернулась, последнее, что она увидела, было лицо сестры, с глазами полными слёз и окровавленный кинжал в её руке.

***

Огму трясло. Она стиснула зубы и коснулась тела сестры: ещё тёплая, словно живая, Лили распростерлась на кровати у ног Альхены.

- Ч-что... что ты наделала? – словно издалека донёсся до неё голос Мекшема. – Т-ты, ты убила её!

- Заткнись! Замолчи! Ты ничего не понимаешь! – слёзы потекли из глаз Огмы, застилая ей взгляд.

- Госпожа, - обратилась к ней одна из повитух, еле выговаривая слова. – Зачем вы это сделали, госпожа? Вы убили госпожу Лили, за что?

Огма вытерла слёзы свободной от кинжала рукой и повернулась к ней:

- Печать должна умереть, таков непреложный закон магии, таков замысел судьбы и никому не дано его нарушить, - отчеканила она.

Она хотела сказать что-то ещё, но очередной крик Альхены заполнил всё пространство, а затем она затихла. Огма услышала, как перестало биться сердце царевны, но вместо его ударов она стала отчётливее слышать удары маленького нового сердца. Крохотная девочка лежала вся в крови меж тел Лили и Альхены, делая свой первый вдох.

- Займись ребёнком, - скомандовала Огма второй повитухе, которая молча стояла в стороне.

Женщина расторопно поспешила к младенцу и аккуратно перерезала пуповину, укутывая кроху в заранее приготовленные белоснежные простыни. Когда она подняла девочку и прижала её к своей груди, Огма заметила, как по краям напитавшихся кровью простыней ползёт красный узор. Было что-то магически-зловещее в том, как кровь первой седьмой печати и дочери царя переплеталась в этих безумных узорах с кровью первородного селема. Две женщины отдавшие жизнь ради высшей цели лежали у ног новой жизни, которая когда-нибудь сама будет принесена в жертву.

- Зачем? – простонал Мекшем. – Зачем ты сделала это?

Огма тяжело вздохнула.

- Обряд наложения печати души невозможно остановить, если он начался, есть лишь один способ - убить того, кто хочет поделиться своей жизнью прежде, чем он это сделает. Лили сама сделала свой выбор, и тем самым не оставила выбора мне. Если бы она только слушала меня, ничего этого бы не произошло.

- Как ты будешь жить с этим?

Огма подняла взгляд на Мекшема. За последние несколько дней он, казалось, постарел лет на десять. Он никогда не нравился ей, но сейчас Огма почему-то испытывала к нему некое подобие сочувствия.

- Так же как и ты, - ответила она. – Каждый из нас будет встречать новый день, и идти по пути, который судьба определила нам.

- Судьба? – Мекшем засмеялся, громко и истерично. - Судьба? Нет! Безумный старик, вот кто во всём виноват!

- Он твой царь, твой владыка, ты был обязан подчиниться. Теперь твоя жизнь будет посвящена служению седьмой печати.

- Альхена мертва! И всё из-за тебя и Токилетеша! – Мекшем угрожающе шагнул в сторону Огмы.

Огма вскинула ему на встречу руку с кинжалом, с которого ещё не успела стечь кровь Лили.

- Я убила свою собственную сестру. Если ты думаешь, что мне не хватит смелости и мужества убить и тебя, то ты глубоко заблуждаешься, страж. Возьми себя в руки и делай то, что должен. Теперь твоя жизнь подчинена ей, и тем, кто будет после неё, - Огма кивнула головой в сторону новорождённой девочки.

Она хотела взглянуть на малышку, рассмотреть её получше, но переборола в себе это желание. Ни к чему привязываться, через каких-то двадцать лет она всё равно умрёт. Огма закрыла глаза на короткое мгновение, а потом, широко распахнув их, зашагала прочь из покоев.

***

Видеть, как Лили улыбается, было для неё отрадой. Столетие за столетием Огма искала способ вернуть сестру, и когда наконец-то его нашла, она была счастлива, впервые за долгое время. Огма была благодарна судьбе, что в новой жизни Лили не помнила ничего о предыдущей. Она была так похожа на прежнюю себя, те же глаза, те же волосы и черты лица, только сила была во много раз меньше, чем прежде, но это был пустяк. Огма даже была этому рада, будь у Лили та сила, которой она обладала прежде, не ясно ещё, чем бы всё закончилось.

Когда Огма узнала, что Лили наложила печать души на Андраша, она горько усмехнулась. Что в той, что в этой жизни, её сестра шла по одному и тому же пути. Лили разделила свою долгую жизнь со смертным, мысль о том, что это означало очень скорую разлуку с ней, тревожила Огму. Но стоило ей взглянуть на то, как сестра улыбается этому человеку, ей становилось чуть легче. Лили заслужила счастья, пусть и не долгого по меркам селемов, но всё же, счастья. Самой Огме так и не удалось его испытать, несмотря на её бесконечно долгую жизнь.

- Любуешься плодами своего труда? – раздался над её ухом шёпот Мекшема. – Не боишься, что когда-нибудь она узнает обо всём?

- Даже если это произойдёт, она поймёт.

- Что-то я сомневаюсь, - усмехнулся страж.

- Мы вернулись! – раздался бодрый голос Евы.

- Удалось что-нибудь выяснить? - спросил Андраш.

- Не много, - буркнул в ответ Диметриус, опережая Еву. – Наша печать сама не до конца понимает, что ей там снилось.

- Мы же, кажется, уже обсуждали это, - строго посмотрела на него Ева.

Диметриус примирительно поднял руки вверх.

- А нет никаких указаний на то, где может быть шестая печать? – спросила Сефи, появившись на пороге комнаты с чайником в руках.

- Что ты имеешь ввиду? – спросил Андраш.

- Бабушка рассказывала, что печати могут чувствовать друг друга, так же как и стражи, - ответила Сефи, наливая заварку в одну из чашек, которые до этого поставила на стол.

- Лем как-то говорил, что баронесса Юдит рассказывала ему сказки о печатях и демонах, - произнёс Андраш задумчиво. – Ты тоже их слышала?

- Да. Правда, я была ещё совсем маленькой тогда, но я слышала их так  столько раз, что многое запомнилось. Бабушка говорила, что печати тянутся друг у другу, словно связанные невидимой нитью, но она не говорила ничего более конкретного, - пожала девушка плечами.

- Ева, ты что-нибудь чувствуешь? Какие-нибудь невидимые нити? – устало спросил Диметриус, но в его голосе читалась странная надежда, правда, она вдребезги разбилась, стоило ему увидеть, как Ева качнула головой из стороны в сторону.

- Кроме этих снов я ничего не чувствую. Во сне мне всегда казалось, что я связана с этим деревом, что оно живое, и будто бы зовёт меня.

- Когда в следующий раз решишь нанести ему визит во сне, попроси дерево оставить адрес поточнее, - застонал Диметриус.

- Дим, ну перестань, - ласково осадила его Альсефина. – Нам всем сейчас не просто, не дави на Еву.

Диметриус подошёл к Сефи и взял чайник из её рук, нежно коснувшись её руки:

- Давай помогу.

Девушка улыбнулась в ответ.

- Огма, ничего не стало яснее? – спросил Андраш. – Может быть, какое-нибудь новое видение? – уточнил он.

- Нет, - ответила провидица.

В этот момент она поймала на себе взгляд Лили, который не смогла распознать, сестра никогда прежде не смотрела на неё так.

- Огма, мы можем поговорить с тобой наедине? – спросила Лили.

Огма ответила согласием.

***

- Я всё знаю, - прошептала Лили, набравшись смелости.

- О чём ты?

- Для провидицы, ты слишком недальновидна, сестра. Неужели ты думала, что я никогда не узнаю? – Лили постаралась сдержать дрожь в голосе.

- Откуда ты узнала? – Огма с несвойственной ей тяжестью опустилась на стоявшую неподалёку кровать.

- Это не важно, - ответила Лили, решив, что Плетко хоть и засранец, но подставлять его не стоит.

- Прости меня.

- И это всё? Никаких объяснений? Попыток оправдаться?

- А что тут говорить? – усмехнулась Огма. – Я вонзила нож в собственную сестру, самое близкое и дорогое существо, которое было в моей жизни. Такое в двух словах не объяснишь.

- А ты попытайся, - давила Лили.

- Ты хотела спасти её, Альхену, но она должна была умереть. Я не успела помешать тебе начать обряд, было слишком поздно. Передо мной был выбор: либо жизнь сестры, либо шанс мира на спасение. Что бы выбрала ты? – с вызовом бросила ей Огма.

Лили на секунду растерялась.

-Я бы выбрала тебя, - ответила она.

- Ложь. Ты бы спасла всех остальных, так же как и я. Только подумай, каково бы было жить в мире, где ничего кроме демонов не существует? Хотела бы ты этого? Ничего бы этого не было, - он окинула взглядом комнату. – И Андраша бы не было.

- Не смей прикрываться им, - прошипела Лили.

- Я не прикрываюсь, - возразила Огма. – Я лишь пытаюсь донести до тебя суть.

- Неужели ты думаешь, что после всего этого я смогу доверять тебе? – на этот раз Лили не удалось скрыть дрожь в своём голосе.

- Нет, не надеюсь. Но у тебя нет выбора, придётся мне довериться. Я, правда, на вашей стороне.

- А есть «наша» сторона?

- А, по-твоему, нет? – усмехнулась сестра. – Моя дорогая Лили, стороны есть всегда, нужно лишь иметь смелость выбрать верную.

Лили замолчала. Ей не хватало воздуха. Она столько всего хотела сказать Огме, но чувства и мысли смешались в гремучую смесь, и она не могла их упорядочить. Ей казалось, что она любит и ненавидит Огму одновременно, и не может понять какое чувство в ней сильнее.

- Дай себе время, - вдруг произнесла Огма.

Лили посмотрела на неё, задав немой вопрос.

- Ты чувствуешь так много сейчас. Ты всегда была такой, что тогда, что сейчас. Тебе нужно время всё обдумать, сестра. И, когда ты будешь готова, мы поговорим.

Огма поднялась и направилась к выходу, давая понять, что разговор окончен.