Глава 3
Малфой-мэнор.
Он обводил буквы выгравированного имени на каменном надгробии. Провёл линию около даты смерти и поджал губы, не позволяя запретным чувствам завладеть собой. Серые, смертельно уставшие глаза невзначай скользнули по портрету.
Ему стало больно.
Больно смотреть на лицо матери, которое теперь запечаталось в его жизни на холодной могильной плите. Нарцисса была мертва, но её неподвижный образ, казалось, на мгновение ожил в желании показать всё своё сожаление. Она молила о прощении, просила не злиться, не злиться на то, что оставила своего мальчика. Одиночество сжирало его составляющую. Отгрызало жирные куски от пережитого.
Смерть — это не самое страшное. Страшнее нести бремя собственной бессмысленности.
Что для него теперь это существование? Всецело привязанный к семье, ему оставалось только уйти под камень вместе с ними.
Люциус находился рядом. Он источал пренебрежение к сыну.
Чёрт возьми, даже твоя гравюра не может не смотреть на меня с разочарованием.
Полон высокомерия и жажды изничтожить меня, как поддельное пятно родовитых Малфоев. За предательство, за то, что я не нашёл оправданий твоим действиям во время войны. Наверное, и за то, что молчал на суде так, будто мне, перед тем, как предстать, вырвали язык. Наложили на рот заклинание.
Будь моя воля, я бы не отказался от счастья лишиться голоса и, желательно, памяти. Но мне не дали это совершить. Не дали пульнуть в себя глупый Обливиэйт. Прекрати глазеть так, Салазара ради.
Пощадили, как псину. Избрали замешанным, соучастником не по собственной воле и отпустили. Теперь я в полной мере распоряжаюсь поместьем, как полноправный совершеннолетний наследник. Но единственное, чего я хочу, так это сжечь мэнор вместе со всеми убийствами, которые запомнили стены особняка.
Влечение соблазняющее, к сожалению, идущее вразрез с его принципами. Принципами добивать себя морально, слушая сквозь тишину истошные крики, которые мостятся внутри барабанных перепонок. Они были ненастоящими, но такими живыми. Впечатление полного присутствия прошлого, такого реалистичного и до замирания сердца пугающего.
В один момент он планировал утопиться, считая это прекрасным завершением своей истории.
На лакированную поверхность туфель приземлилась пара кристально чистых снежинок.
Драко не понял, когда душевный мороз сравнялся с погодой. Малфой поднял голову, всматриваясь в кучную группу облаков, медленно плывущих над ним, и его пробрало наваждением прошедших дней.
Дней, когда мать нежно поцеловала его лоб и обещала, что, вопреки любым преградам, будет с ним рядом. Частичная правда. Прямиком на том месте, где когда-то суетился материнский силуэт, возвышался памятник, как знак её бессмертия.
Он нашёл лучшее пристанище для могил в саду Малфой-мэнора. Под рыхлой почвой было пусто. Драко не привезли тела собственных родителей, покрывая их смерть плёнкой флёра.
— Они убили их, — вырвалось так яростно, что показалось, что если он произнесёт это ещё раз, то его зубы, под натиском невероятного напряжения, раскрошатся.
Он обращался к кому-то позади себя, не стараясь урвать время и обернутся на собеседника, дабы проследить за реакцией.
— Ты действительно уверен в этом? — спокойно, как будто этот разговор что-то обыденное.
Драко сжал проклятый вестник, провоцируя натяжение плоти на костяшках. Внутривенная злоба уколом прожгла его кровь, она разливалась так ускоренно, не давая риска подавить её.
— Конечно, блять, уверен, — это было очень близко до взрыва.
Малфой не умел считаться с овладением самоконтроля. Такое происходило всегда, когда его слова подвергалась любого рода сомнению. Если не акцентировать внимание на том, что вопрос исходил от Блейза Забини, потирающего ладони из-за прохлады воздуха, Драко отреагировал на это так, в мимолётном порыве забыв, что это единственный человек, с которым он может делится своими переживаниями.
Облизывая высохшие губы, он ощутил лёгкий всплеск озноба.
— Министерство выбрало лучшую возможность, чтобы избавиться от моей семьи без следов, — давая другу почву для размышлений, он продолжил: — Азкабан не место, воцарившее в себе порядок и долбаную справедливость.
Периферическим зрением испытал пристальную сосредоточенность мулата на сказанном. Он прожёвывал это вместе с агрессивным тоном блондина, стараясь не выстраивать ему обходные пути, более сдержанные. Забини, как никто другой, мог понимать, какая тема вызывала в Малфое новоиспеченную заполняющуюся до краёв чашу негодования и какой способ мог поубавить это. Драко никогда не спешил отказываться от возможности пролить выплеск недосказанности на кого-то, а особенно если это тесно приплеталось к его семье. Точнее, когда-то имеющейся.
— Это гниль. Никто не станет разбираться в «случайной» смерти, как пишет Пророк, — газета, измявшаяся под безжалостной хваткой ладони, в миг оказывается перед глазами аристократа, заставляя снова и снова до сих пор не ужившееся в нём смирение перечитывать выделенные строчки, до боли прожигающие глазные яблоки.
— Двух прихлебателей Тёмного лорда.
Производится цоканье, и Драко посещает мысль прямо сейчас заявиться к напечатавшему эту брехню и плюнуть в рожу. Послать нахуй. Задушить голыми руками. Сделать всё, чтобы это прекратилось разлетаться по новостным, всё больше провоцируя вскрыться.
— Что за бестолковое выражение? — насыщенность его антипатии так и лилась с уст, подстрекая Блейза прекратить это, пока того не схватило новым приступом ярости.
— Драко, — остановил поток всплывающего на поверхность бешенства.
— Что?! — почти рявкнул.
Держи себя в руках, псих.
— Ничего, — в своей монотонной манере проговорил слизеринец.
Молчание. Да. Надо помолчать.
Я не могу сдерживать себя.
Тогда, блять, прекрати разговаривать об этом, грёбанный придурок.
— Нам пора возвращаться, — Блейз.
Я ждал этого.
— Именно, пора.
***
Запоздалое появление в Хогвартсе дало плоды новых нескончаемых обсуждений вокруг факультетов.
Главный Пожиратель удостоен чести окончить последний год как обычный, ни в чём не примечательный, ученик. Почти не примечательный. Метка, ползающая по его коже, неприятно жгла, позволяя зуду распространиться в возвышающемся пороге чувствительности.
Когда ему предоставлялась возможность засучить рукава рубашки, все в ту же секунду переключались на отпечаток, указывая на значимость когда-то достопочтенного Малфоевского рода, разбившегося о скалы собственного провала.
Теперь эта отметина характеризовала его как предателя, мошенника, приспешника, прихвостня и всеми остальными клеймами, подходящими под описание.
Естественно, уважение к Драко у многих улетучилось, но в силу своей трусливости они продолжали беспрекословно следовать приказам, выскакивающим из юноши.
Вот она, вся сила. Если тебя боятся, значит, ты автоматически имеешь преимущество.
Но одно исключение всё-таки было.
Грейнджер, уродливая заучка, вечно появляющаяся перед взором Малфоя в моменты его до безобразия негативного настроения. Она будто специально вертелась перед ним все эти годы, лишь бы как-то поднасрать. Но, к счастью, это было слишком взаимно, чтобы притуплять желание вбить гриффиндорку в стену, а потом любоваться своим шедевром архитектурного искусства. Правда, такого случая пока не подвернулось.
Тот был готов насладится этим в их первую встречу после приезда, но она была...
До невообразимой жути деревянной.
Деревянная не только телом, но и мозгами. Грязнокровка перестала принадлежать самой себе и, в окончание своей деградации, отупела?
Моей радости нет предела.
Уставилась на меня своими галлеонами и что-то бурчала. С великим Салазаром я смог разобрать, о чём эта прямоходящая швабра говорила.
Надежда упала увидеть её омерзительную злость, когда он вспомнил о занятном рассказе Забини про «не выдержавшую напора последствий войны Патил».
Сучка Парвати, сдохла так, будто это она потеряла всю свою семью и почтение.
Таким сокровенным, к слову, с ним поделилась Джинни. У них были что-то наподобие тайных отношений, отчего я приходил в ебейший восторг. Даже гриффиндорские псевдо-герои не могут удовлетворить женскую часть своего круга.
Грейнджер, должно быть, не хватает того же?
Идиот? Не неси чушь.
Когда она упорхнула в тьму коридора, Драко осталось только оценить развевающуюся мантию и громкие, раздражительные шаги.
Иди. Сломай себе ноги по пути к Уизелу и Шрамоголовому. Не забудь пожаловаться на опять обидевшего тебя Малфоя.
Грязн... к хренам её.
Забыть о красно-золотой катастрофе помогла гостиная Слизерина. Для каждого значение слова «уют» квалифицировалось по-разному.
Для Драко это был запах влажных стен подземелья, болотного освещения и тёмно-зелёного интерьера. Было так хорошо, что возвращение в интенсивный социум учебных будней не был умиротворением, скорее наказанием. Хотя его первоначальное желание вернуться сюда было попыткой выкарабкаться из ядовитой ямы, беспощадно выкачивая насосом побег от прошлого.
Но лучше так. Чем восседать на пропитанной кровью земле Малфой-мэнора.
***
Большой зал.
Рассматривать каждый стол уже вошло в привычку. Малфой успел пометить для себя точный угол осмотра, где никто не сможет оценить его находящийся под давлением взгляд. А так считали многие.
У него тяжёлый взгляд, грубые руки, токсичный рот.
Напрочь заросший своей ненавистью к миру.
А эта рутина даже отрезвляла. Давала нацелить себя на жертву, попадавшую в его мысленные терзания. Каждый раз они менялись между собой. Теперь под надзор морозящего взора падает Грейнджер.
Да, дай мне почувствовать это. Я буду смотреть на тебя, пока ты не задохнёшься, пока не свернёшь свою шею в поисках моих глаз. Ведь ты не видишь. Не видишь, как я ненавижу тебя. Смотрю с таким ожесточением, что начинает печь роговицу.
Почему такие, как ты, существуют? Нет, почему я, блять, умудряюсь сосуществовать с ними? Вы представляете в себе ком никчёмности, изнурительной скукоты и неизвестно откуда взявшейся гордости.
Грейнджер, откуда она у тебя? Покажи мне того, кто смог поднять твою самооценку настолько, что ты ещё и имеешь смелость бороться с моей правдой.
Правдой о твоей грязной, вонючей крови.
Знаешь, я бы, скорее всего, поступил на месте Парвати так же. Меня бы пробрал стыд, что я учусь на одном факультете с тобой.
Дура.
Мерлин.
Теперь весь Слизеринский ряд успевает проконтролировать ход событий, происходящий в стороне Гриффиндор.
Грейнджер, эмоционально жестикулируя, предпочла вместо очередных поучений оставить на щеке Уизли, усыпанноц веснушками, след своей ладошки. Довольно заметный, чтобы дойти до ничего не упускающих аристократичных глаз.
Это было неожиданно.
Драма развивалась с такой скоростью, что Поттер, тыкая в тарелке вареную картошку, реагирует на конфликт только сейчас.
Где-то сбоку от Драко начинает воспевать Теодор.
— Рональд Уизли, как ты смеешь дрочить на мои трусы. Они же не отстираются!
Стараясь максимально пародировать женский голос, Нотт переворачивал всю ситуацию под себя, привлекая Слизеринцев. Его губы содрогнулись в извращённом контексте только после того, когда Грейнджер перестала причитать.
— Извини, Гермиона. Но они так пахли, — понизил тембр на несколько уровней ниже.
— Даже не вздумай больше трогать свой стебель руками! — и опять попытка повторить голос Грейнджер.
— Но я не могу терпеть, ты ведь не даё...
— Ешь молча.
Побуждение продолжить оборвал Блейз, явно недовольный нелепыми рывками развлечь скучающих друзей.
Нотт мучительно простонал, надеясь получить явно не это. Ему показалось довольно забавной идеей разыграть сцену сладкой парочки. Конечно, они ссорились не из-за этого.
Малфой пропустил пару высказываний Забини насчёт обезбашенности Тео, пока сквозь толпу вслушивался в лепет подскакивающей со стула грязнокровки.
Именно этот гнев он хотел получить от неё вчера. Но что вышло по итогу? Почему же сейчас ты прямиком на глазах всех избиваешь своего ненаглядного?
Ох, должно быть, он сжёг твои противные конспекты, или... о, не дай Мерлин, перестал приходить в твою постель по ночам?
Подобные развороты ситуаций завлекали даже больше, чем его унижения метёлкообразной персоны.
Несвойственно для девушки, под её интерес попадается Малфой.
Нашла взглядом. Смотрит так, будто это я причастен к их рвотной любви. Хотя откуда мне знать, что она может выплюнуть, пока я не слышу.
Несётся прочь из зала, скрываясь за широкими дверьми.
Выглядел как вызов пойти за ней и накинуть несколько претензий по поводу неустраивающих его взглядов.
Делать это под всеобщий обзор не имелось удовольствия, потому Драко подождал, пока разговор сидящих рядом слизеринцев сместится на другую тему.