Глава 24. Провидица
Всю дорогу до Триполицы Хтонайос озирался по сторонам, нервно кусая свои обветренные губы. Он надеялся, что товарищи не оставят его одного на растерзание городской толпы, а постараются что-нибудь предпринять. И дело не в том, что они настолько сильно любили своего главаря. Просто все знали, что их лидер не станет идти ко дну один и непременно потянет за собою и всех остальных.
Но сколько бы Хтонайос ни оглядывался, его товарищей нигде не было видно. Впрочем, он особо об этом не беспокоился, имея в запасе весомый аргумент, которым пользовался, стоило ему попасть в безвыходную ситуацию. Конечно, убийца не горел желанием обращаться к той стороне, поскольку тогда ему пришлось бы вернуться к правилам, от которой он когда-то убежал.
Пока еще разбойник продолжал надеяться, что его подельникам хватит ума и ловкости вовремя вытащить его из неприятностей.
— Петрос-джан, ми скора пакушаем, да? А тут, кстати, такой мест есть? — судя по мечтательному виду Меликяна, все его мысли в этот момент занимала только еда.
Голод одолевал не только его одного. При разговоре о еде Андрей и Евгений так грустно вздохнули, что стало понятно — они тоже не отказались бы сперва «пакушать», а затем «туда-сюда все пакупать и уезжать».
— Где-то неподалеку с агорой должны быть харчевни и таверны. Найдем ближайший к ней храм, там и будет пара таверен. А может и больше, — Шутов прищурил глаза, смотря куда-то вдаль.
— Агора? А это что, театр какой-то? — Андрей с интересом посмотрел на Петю.
Тут уже, не сдержавшись, в разговор вмешался обозленный, уставший и не менее голодный предводитель головорезов:
— Театр?! Откуда вы вообще взялись?! Скорее всего вы не местные. Не эллины. Но на пуштунов тоже не особо похожи. Тогда кто вы такие? Все без бород, кроме одного. И обычаев не знаете!
Хтонайос подозрительно осмотрел каждого, непроизвольно замедляя шаг. В этот момент Никита так резко дернул за веревку, которой удерживал пленного разбойника, что тот чуть не упал на землю.
— Эй, ты, сын дохлой собаки! Ты меня убить хочешь?!
— Я, в принципе, не против, — Евгений брезгливо поморщился, поудобнее поправляя ножны меча, некогда принадлежавшие бандиту. — А будешь задавать идиотские вопросы, до дикастерия ты можешь и не дойти.
— Ты знаешь, что такое дикастерий? — Загрей настолько искренне удивился, что, поравнявшись с Женей, посмотрел на него так, будто видел его впервые.
— По образованию я юрист. Мы изучали основы греческого и римского права и их судебные системы, а также отличительные особенности, которых не так уж и много, — заметив с каким вниманием Шутов на него смотрит, Евгений решил уточнить вопрос связанный с дальнейшей судьбой пленного. — Думаешь, удастся добиться законного вердикта?
Петр задумался.
— Для этого нужно задержаться в городе, а нам не стоит этого делать. Возможно, ориентировки Хтонайоса уже известны стражникам и хотя бы одному архонту. Если набеги этих разбойников в пределах города совершались и раньше, то кто-нибудь из местных жителей сможет его узнать. Наша задача отдать его властям, рассказав о нападении.
Поразмыслив еще немного, Шутов добавил чуть увереннее:
— Думаю, к архонту пойдем только мы с Давидом. Нам не нужно привлекать к себе внимание, заявившись туда всей толпой.
Заметив волнение в глазах Евгения, Загрей улыбнулся одними уголками губ и спокойно добавил:
— Не волнуйся, мы не потеряемся. Вернемся к той же таверне, в которой вы будете обедать.
— Боюсь, Давид с тобой не согласится.
— Я постараюсь его убедить. Не забывай, с вами будет Никита. Он сумеет нас найти в случае необходимости. Считай, Боголюбов — ваша магическая навигация.
Магическая навигация в этот момент предупреждающе прорычал что-то на своем наречии несколько присмиревшему разбойнику и перевел взгляд на Андрея.
— Угх фыхх рррс!
— Да знаю я все, Никита. Он тебе не нравится. Поверь, нам он нравится еще меньше. Мы скоро придем в город и тебе больше не придется с ним возиться.
— Хаг рыс шааак?
— Ну конечно ты молодец! — казалось, Андрей уже абсолютно принял тот факт, что Никита неотступно за ним следует и, как следствие, защищает от неприятностей.
Похвала Боголюбову понравилась. Он довольно заурчал и нахохлился, словно кот, которому предложили целую миску сметаны. Гордо окинув взглядом пространство вокруг себя, мертвец удостоверился, что утверждение о его исключительности стало достоянием общественности.
А ей, общественности, было над чем подумать.
Давида с самого начала заинтересовал необычный в его практике случай со странным на вид трупом, который потом загадочным образом исчез из морга. Сейчас же он молча наблюдал за Никитой и Андреем, не вмешиваясь в их коммуникацию и никак не комментируя их поведение и происходившие между ними разговоры. Ученый внутри него ликовал и вместе с тем беспрестанно удивлялся, все еще привыкая к тому факту, что мертвый Никита может не просто ходить и общаться, но также и исчезать и появляться, материализуясь прямо из воздуха. Над загадкой о «слегка мертвом парне» Меликяну еще предстояло поломать голову.
Евгений, который тоже наблюдал за дружеским общением Тихоновского и Боголюбова, в задумчивости потер свой колючий подбородок.
— Шутов, скажи, а тебя не удивляет то, что происходит с Андреем?
— Ты про его способность оживлять труп?
Женя кивнул и посмотрел на Загрея, приготовившись его внимательно слушать.
— И да, и нет. Я немного подумал, и кое-что вспомнил. И в моем мире, и в вашем есть люди с определенными способностями. К примеру, и в нашем и в вашем мире можно встретить колдунов, ведьм, жрецов... На них пространство, время и законы физики действуют не так, как на обычных людей. Но чтобы это произошло, нужна сила, способная... способная... — Петр на время задумался. — Способная подключиться к источнику питания и опустить так называемый рычаг, чтобы это питание подавалось и сделало это в нужном ему направлении.
— Полагаешь, такие люди живут и в нашем мире?
— Андрей же живет. Понимаешь, со временем некоторые из этих людей мимикрировали, научившись «маскироваться», поскольку на них объявляли охоту. А когда появились новые профессии, то такие люди стали приходить в них интуитивно, не боясь преследования. Конечно, в современном мире это позволило им быстрее адаптироваться, не пугая людей своими сверхспособностями, но вместе с тем это помешало им узнать о том, кто они есть. — Шутов посмотрел на Евгения и вновь улыбнулся так, словно сообщал об открытии. — К примеру, ты знал, что коллеги на работе прозвали Андрея «Счастливчиком»?
Монахов хмыкнул и утвердительно кивнул головой.
— Да, знал. Но думал, что ребята преувеличивают или просто ему завидуют.
— Завидуют? Вероятно, да. А кто бы не завидовал тому, что в его смену никто не умирал? Просто теперь, после того как я все тебе рассказал, ты знаешь, что это не просто совпадение. Как ты уже догадался, Андрей — необычный человек. Таких как он тут называют «Тянущий у Смерти». Просто в вашем мире люди подобные Тихоновскому по ряду причин могут проявлять свои способности не так сильно, как те, кто обладают ими в моем мире.
— Что ты имеешь в виду?
— У вас они могут приостанавливать поток уходящего времени жизни, по истечении которого человек должен будет уйти. Ряд выполняемых ими «обрядов» в вашем мире нацелен на прижизненную помощь возможному покойнику, но никак не после смерти. И уж точно они не способны поднять человека на секционном столе при посещении морга.
— Тогда как получилось, что Андрей сделал то, что делают подобные ему, но не в твоем, а в нашем мире?
— Думаю, что Тихоновский — это уникум, у него необыкновенный и, наверное, единственный в своем роде дар. Он намного сильнее себе подобных, но не догадывается об этом. Хочу сказать вот еще что. Несмотря на обилие магии в этом пространстве, такие как Андрей здесь тоже редкость. Никому не нравится подобный дисбаланс и уж Богам — тем более. Я уже рассказывал, зачем нужен подземный мир и охраняющий вход Цербер. Пройдя определенные этапы душа устремляется в новый виток жизненного цикла. Таков закон и порядок жизни.
— Получается, что такие как Тихоновский олицетворяют хаос? — Монахов ненадолго обернулся в сторону Андрея.
— В некотором смысле - да. Они вносят смуту, ломая устои этого мира. Каким-то образом возвращая душу в тело одним своим желанием, молекулярно меняя ее сосуд так, чтобы общепринятые законы физики, а заодно и химии, на нее не действовали — они вносят дисбаланс. Однако, я до сих пор не уверен, возвращают ли они душу такой, какая она была, в момент смерти или же эта энергия лишь отдаленно напоминает ту, какой она была прежде. Поверь мне, это странно даже для меня. В нашем мире Тянущих у Смерти используют в военных целях, создавая с их помощью универсального солдата, убийцу, если хочешь. Наниматели Тянущих у Смерти — люди, наделенные большой властью и большими деньгами. Такой некросетий, при должном управлении, способен один остановить целый ил гоплитов, насчитывающий до ста тяжеловооруженных пеших воинов. А уж несколько некросетиев... боюсь даже представить. При этом, наниматели не любят и побаиваются тех, кто создает им таких «солдат-убийц». Тянущих у Смерти еще называют травиксийцы. Травикси значит тянуть. Отсюда и название.
— Понял. И это получилось возможным потому, что рядом с таким вот травистейцем...
— Травиксийцем.
— Окей, да, травиксийцем. Потому что рядом с ним оказался ты?
— Что-то вроде этого, — Загрей со вздохом кивнул, а затем продолжил. — Но я не горжусь этим. Свою роль сыграло и то, что, столкнувшись с опасностью, с потенциальной смертью, которую травиксийцы отвергают от природы, Андрей все же нашел того, кого хотел спасти, но не смог.
— Разве это не было случайностью?
— На первый взгляд так может показаться, но нет. Тихоновский сделал это благодаря своему чутью и интуиции, точно рассчитав время и место, где должен был появиться! Точно так же получилось и с фотографией, которую он увидел в моем телефоне. Просто Андрей сам этого не понял. А когда он был в морге и под влиянием эмоций его недовольство достигло красной кнопки «пуск», то активировались те самые резервы и потенциал, которыми он и воспользовался. Он просто очень сильно этого пожелал. А после — испугался. Ведь ему никто не рассказывал, кто он такой на самом деле.
— Но они не сильно-то и сблизились.
— Тут я с тобой не соглашусь. Работа Андрея с Никитой еще не закончена. Ты же видел, что произошло со зверьком? Никита пока плохо себя контролирует. Адаптация некросетия лежит на каждом травиксийце.
— Почему же тогда его силы не подключались раньше? — в целом Женя кое-что понял, но у него оставался ряд вопросов.
— Подключались, но не так явно. К примеру, благодаря своему желанию и способностям он не давал «забирать» пациентов в свои смены. Специфика характера травиксийца такова, что он станет обходить острые углы и темы, связанные со смертью. Бьюсь об заклад, Андрей и в избегал в семье любых подобных тем и не был ни на одних похоронах. А в профессию он пошел интуитивно, чтобы бороться с тем, что не принимает и не признает его природа.
— Как думаешь, стоит ему рассказать?
— Да, но постепенно и не сейчас. Вряд ли он будет рад узнать, что его брата обходят стороной и уважают даже меньше палача, хотя платят значительно больше.
— Хорошо, я тебя понял. Спасибо тебе за пояснение. — Евгений и сам не заметил, как в процессе общения со своим коллегой смог, наконец, расслабиться и даже улыбнуться, не думая, что их разговор может привести к очередной стычке.
Общаясь, они достигли окраины города, понемногу отмечая, как меняется окружающий ландшафт.
Все кроме Хтонайоса воспряли духом, радуясь тому, что вскоре их ждёт отдых и вкусная еда. Однако это чувство исчезло в тот момент, когда они увидели, что проходят мимо некрополя.
Среди стел с выбитыми на них надписями и скульптур в полный человеческий рост рыскали бездомные собаки, надеясь хоть чем-нибудь поживиться.
Солнце к тому времени уже стремилось за горизонт, заливая своими насыщенными багряными лучами холмистую равнину и широкую, выложенную булыжниками дорогу, ведущую в город. Холмы с густо растущими деревьями будто опалил небесный огонь. Их верхушки, казалось, полыхали оранжевым цветом, создавая причудливую и вместе с тем прекрасную картину уходящего дня. С другой стороны темнела цепочка невысоких гор, также одетых в летний лесной пейзаж. Трава под ногами путешественников, местами густая, а местами выгоревшая, покрывала эту холмистую равнину, пробиваясь из-за могил и расколотых каменных плит, которые отбрасывали на дорогу длинные, мрачные тени.
Если бы не пасущиеся неподалеку овцы, могло показаться, что жизнь в этом месте остановилась. Почти некому было заметить его красот и особого, неприветливого очарования, свойственного некрополю.
В этот момент Хтонайос, на плечи которого был накинут перевязанный на шее кусок ткани, взятый из Петиного мешка, сказал, что хочет отлить и Никита, все также ворча, с недовольным видом отвел его за холм. На пути к Триполице, тот щеголял перед путешественниками в набедренной повязке, и только ближе к городу, Евгений предложил соорудить тому импровизированный плащ. Так они и сделали.
Метрах в двадцати парни заметили святилище округлой формы, с пятью колоннами и несколькими высокими ступенями. Подойдя ближе, те увидели в центре святилища мраморную, продолговатую плиту, на которой были накинуты шкуры животных. В ее центре лежала окровавленная голова козла и внутренности животного. Рядом же с головой, некто оставил большое глиняное блюдо с двумя ручками и четырьмя небольшими "наростами". Блюдо было расписано в эллинской традиции и в данный момент служило для подношения винограда. Слева от него располагалась чаша с вином, а также глиняный расписанный кувшин, с невысокой петлеобразной ручкой. Почти неприметный маленький, похожий на бочонок кувшинчик с круглой ручкой и маленьким коротким выступом в форме трубки лежал с краю.
До носа чужеземцев долетел аромат ладана и мускуса, щедро приправленный вином и запахом свежей крови. От головы животного, вниз к самой земле вели красные багровые дорожки.
Глядя на это почти никто из ребят задерживаться в этом странном месте не захотел. И только Шутов казался в эту минуту необычайно сосредоточенным и молчаливее обычного. Вдалеке от святилища, путешественники увидели городские ворота, которые охраняли задремавшие охранники. Древка их длинных копий, прислоненных к оборонительной стене, стояли поблизости.
Ребята уже поспешили к городским воротам, как дорогу им преградила суховатая фигурка невысокой, но красивой пожилой женщины.
На ней был фисташкового цвета хитон и длинный, дорийский темно-зеленый пеплос, который застегивался на плечах литыми золотыми фибулами в форме быков. Их рога плавно переходили в иглы. Вместе с боковыми отворотами верхней одежды, свободно спадающими вниз, несшитые стороны пеплоса образовывали так называемые рукава. Они были соединены золотыми застежками, повторяющим форму и узор на фибулах. Застежки обхватывали ткань рукавов по всей их длине от плеч и до локтей, собирая ее в небольшие складки. По низу одежду украшал орнамент в виде красной каймы, а талию — синий плетеный пояс. Поверх этого одеяния женщина набросила на плечи и голову такой же синий плащ из тонкой овечьей шерсти. Ее величественный образ довершали золотые украшения, которые создавали в характере незнакомки некоторую праздничность и торжественность.
Лицо женщины осветила радостная улыбка, стоило ей увидеть Диониса. Она низко наклонила голову, вытянув вперед руки. В них она держала золотую чашу, наполненную вином.
— Приветствую тебя, Великий Ловчий, сын Агония. Ты вернулся! Радуется сердце твоей милийки, видя тебя перед собой.
Загрей понял, что его раскрыли. Однако он не стал делать вид, что незнакомка ошиблась и приняла его за другого. Вместо этого он со словами благодарности принял из рук женщины чашу с вином и, обмакнув в него кончики пальцев левой руки, провел ими по ее губам. Повторив действие еще раз, он окропил ею голову и ладони провидицы.
— Благодарю тебя за приветствие, но прошу — держи мое возвращение в тайне. Никто не должен об этом знать. — немного помолчав, он с неохотой добавил. — Никто кроме Гермеса.
— Послушно исполнит твою волю милийка. Не раскроет тебя и этих смертных, пусть даже сам Зевс пожелает наслать на меня свои молнии, разгневавшись за мое молчание.
— Не волнуйся за себя и это святилище. Никто тебя не тронет. — Загрей-Дионис тепло улыбнулся женщине и перевел взгляд на парней.
Те от увиденной картины несколько стушевались. Несмотря на то, что они уже знали о божественной природе своего коллеги, им все еще было проще воспринимать Шутова в качестве лаборанта, который только что перевелся в их больницу и которого они понемногу узнавали, но никак не в качестве сына громовержца.
— Хм. Может представим, что это такой классический способ приветствия в этом мире? Не берите в голову. Нам пора пройти в ворота до того, как они закроются, — смущенно проговорил Петр.
В этот момент к друзьям подошли Никита с Хтонайосом. У того все еще были крепко связаны руки.
— Что застыли, словно вас поразила сама Обращающая в Камень? — разбойник оценивающе осмотрел незнакомку, с жадностью отмечая ее золотые украшения.
— Эй, сумасшедшая, зачем ты так вырядилась, будто встречаешь знать, входящую в город? Почему бы тебе не отдать мне свои украшения, а я, так и быть, пощажу тебя, когда обрету свободу.
Никита собрался было снова заткнуть главаря воров и убийц, который стремился как можно больнее задеть женщину, но она остановила мертвеца взмахом руки. Несмотря на то, что они были незнакомы, к удивлению парней, Никита ее послушался.
— Сын, рожденный в достатке, но предпочетший благонравию разбой и нападение. Знай, сколькими жизнями пренебрег ты и сколько богатств отобрал у людей, столько и вернешь и всемеро раз больше. Круг этот проходят все. И ты пройдешь.
— Что ты несешь, старуха?! — услышав предсказание милийки, глаза разбойника вспыхнули недобрым огнем.
Зрачки Хтонайоса сузились, а ноздри орлиного носа вздрагивали, резко втягивая воздух. Пухлые, потрескавшиеся губы кривились в злой усмешке.
— Я сам себе хозяин и сам беру все, что мне требуется!
Больше не в силах слушать его вопли, Андрей подал знак Никите. Тот, послушно кивнув, закрыл рот грабителя кляпом и, получив одобрительный взгляд Тихоновского, довольно замычал.
Между тем женщина обратила свое внимание на реаниматолога, который в данный момент был занят переглядыванием с Боголюбовым.
— Будь осторожен, травиксиец. Берегись имеющих много и удержи своего некросетия от бед, который он может принести этому миру.
— Ч-чего? — Андрей непонимающе уставился на женщину, не в силах произнести хоть слово.
Переведя взгляд на Давида, женщина лишь поклонилась мужчине, сперва указав рукой на землю, а затем коснувшись той же ладонью своей головы и глаз. Давид, стушевавшись, неловко поклонился в ответ.
Увидев этот поклон, Загрей нахмурился и недовольно выдохнул. Его подозрения лишь крепли. Однако Шутов предпочел не делиться своим мнением с собравшимися, решив пока только наблюдать.
Когда настал черед Монахова, он почувствовал, как по его спине пробежал холодок.
— Острозубый страж, отдавая принадлежащее тебе — разобьешь себе сердце. Но отдавая — спасешь не родное тебе, но важное тому, кто тебе дорог.
Услышанное не понравилось Жене, однако он подумал о том, что у жриц в этом мире такая манера общения, ведь чем больше загадочности и возвышеннее слог — тем он лучше соответствует обстановке.
Приняв решение больше не задерживаться, путешественники вежливо попрощались с провидицей и пошли вперед.
Уже через десять минут они прошли через главные ворота, оказавшись в по-вечернему шумном, античном городе, с невысокими домами и высокими храмами.
Эти дома с плоскими крышами, по которым при желании можно было ходить, создавали единый ансамбль средиземноморского города. Некоторые, более богатые на вид жилища, с двускатными крышами и резными балконами впечатляли не только своими размерами, но и расписными воротами. Дома в городе сооружали из камня и высушенного на солнце кирпича, но встречались и деревянные постройки. С наружной стороны стены покрывала белая, расписанная лазурью штукатурка.
Окон в нижних этажах почти не было. В дневное время свет в жилье проникал через двери из открытого двора. Ряд окон, больше похожих на закрытые створками отверстия, располагался над дверями. Верхний этаж же, напротив, имел несколько небольших окон, через которые проходил солнечный свет.
Ребята с удивлением и восторгом смотрели по сторонам, на время позабыв о голоде. Казалось, что их интересовало все.
Снаружи, по обеим сторонам дома окружали высокие широкие стены, по которым, как и по крышам, можно было ходить. С узкой стороны каждой стены находились деревянные двустворчатые ворота, украшенные всевозможной колоритной росписью. Сами ворота по вечерам запирались изнутри на засов. По обеим сторонам от ворот, на глаза путешественников попадались каменные скамейки, на которых сидели о чем-то беседующие мужчины.
Шутов заметил, что некоторые из них неотрывно смотрят на новоприбывших, но без агрессии, а скорее с интересом.
Понимая, что любопытство граждан может им только навредить, Петр поспешил ускориться, попросив остальных сделать тоже самое.
Вскоре они достигли долгожданной таверны, из которой доносился запах свежеиспеченного хлеба и жирного, сочного мяса.
—————————————————————————
Патера: широкое и мелкое блюдо, использовавшееся в античные времена как сосуд для ритуальных возлияний. Эллины использовали их в качестве сосуда для приношений жертв. Известно так же, что патеры использовались ещё в качестве посуды для принятия пищи.
Гуттус
сосуд в античной Греции для дозирования жидкости (масла или воды) по каплям. Он изготавливался из различных материалов и служил в качестве жертвенного сосуда.
Ольпа.
Ольпа — древнегреческий кувшин с петлеобразной ручкой. Предназначался для хранения благовонных масел и вина.
Некрополь.
Отдельное захоронение на расстоянии от города.
От греч. nekros – мёртвый и polis – город, кладбище, место для захоронений, как правило украшенное надгробными стелами и памятниками.