Глава 3
ПОВ. Гермиона.
Я встала рано, будильник ещё не прозвенел назначенные 6:30.
Спрыгнула с кровати, сладко потянулась, убрала из глаз остатки сна и передо мной открылся прекрасный рассвет.
Мне с самого детства очень нравилось наблюдать за закатами и восходами солнца. В такие минуты кажется, что всё, что происходит вокруг, неважно, ты чувствуешь связь с природой и кажется, что природа существует только для тебя. Ты чувствуешь этот момент, погружаешься в него с головой, но твоё сердце гложет мысль о том, что он может быть последним в твоей жизни, и это придаёт тебе сил и вдохновляет на жизнь, как художника, создающего картины, так и тебя, борющегося за счастье и свободу своего собственного маленького мира.
Помню, как мы с мамой сидели на ступеньках возле дома и восхищённо смотрели, как просыпается природа. Это зрелище всегда завораживало. Оно казалось волшебным, не тем, чем мы занимаемся на уроках у Минервы, совсем нет. Живая и чистая, свободная и чувственная, природа очаровывала меня с каждым взглядом, вздохом...
Всё это инстинктивно напомнило мне о маме. Как жаль, что я больше не могу чувствовать теплоту её нежных рук, мягкость каштановых волос, случайно ловить на себе заботливый взгляд и наслаждаться её, такой неправильной, но бесконечно необходимой для жизни улыбкой.
Мы были невероятно похожи, и поэтому каждый раз, вспоминая о ней, я начинала нежно накручивать прядь своих, таких же кудрявых, шелковистых, непослушных волос на кончик пальца.
— Что может быть прекраснее раннего утра?
Я спустилась в столовую, вокруг ни души. У меня сложилось ощущение, что я одна, и эта мысль ничуть не смутила.
Частые походы в библиотеку вынудили меня полюбить тишину и одиночество.
Конечно, я очень люблю проводить свободное время с Джинни или Гарри и Роном, но сейчас хотелось забыться в кофе и рассматривать, сидя на подоконнике, как медленно яркое солнце прорывает алое небо, оставляя после себя светящиеся дорожки, пронизанные жемчужными бусинами — ещё видимыми после ночи звёздами.
Спокойствие.
Умиротворение.
— То, чего мне точно не будет хватать во время учебного года, — заметила я, и волна грусти нахлынула на мою еле уловимую улыбку.
Погрузившись в воспоминания, я не заметила, как прошёл целый час, и вздрогнула, услышав громкий звук будильника. Чувство волнения сразу дало о себе знать. Неприятное ощущение в животе, и я начала невольно покусывать губы.
Ещё неделя, и ни одного живого места на тонкой и нежной коже не останется.
— Хватит! Перестань.
Повторяла я себе снова и снова.
Но почему я так волнуюсь? Уверенность никогда не покидала меня. Почему же сейчас всё идёт не так?
Тягостное ощущение в груди продолжало выедать изнутри с большим напором. Всеми фибрами кожи я предчувствовала, что этот год будет отличаться от предыдущих, но пока не понимала чем. Да и не очень хотелось, чтобы худшие мои опасения сбылись, но ведь всё шло именно к этому.
***
— Доброе утро Гермиона, — спросонья фыркнула Джинни.
— Доброе, — ответила девушка подруге.
Рыжеволосая приподнялась с кровати, протирая глаза, поморщилась от солнца, отпускающего лучи прямо на них, зевнула и тут же спросила:
— У тебя все в порядке?
— Да, вполне, — быстро проговорила Гермиона.
— Что вчера произошло? Ты выглядела грустной, — спросила Джинни.
— Ничего, всё в порядке, тебе не стоит волноваться, — прошептала Грейнджер в надежде, что это прозвучит убедительно и подруга отстанет с расспросами.
Ей не хотелось снова вспоминать тот злосчастный вечер и мерзкого Малфоя.
— Как скажешь, — ответила собеседница, она знала, что всё далеко не в порядке, но решила, что когда придёт время, подруга сама всё расскажет.
Гермиона очень любила и ценила такое качество своей подруги, ведь со всем, что происходило в её жизни, ей хотелось справиться самостоятельно. Да и она не хотела расстраивать Джинни очередными новостями о стычке с Малфоем, особенно с самого утра.
— Во сколько ты сегодня встала? — поинтересовалась девушка.
— Во столько, чтобы уже успеть проголодаться, — воскликнула Гермиона и с радостным лицом, будто бы стараясь подтвердить в глазах подруги факт о том, что всё в порядке, подбежала к ней.
— И, если, мы сейчас же не пойдём на завтрак, к твоему великому сожалению мне придётся съесть тебя! — надеясь, что эта нелепая шутка точно убедит подругу в правдивости вышесказанных слов, она повернулась к окну и невольно чихнула.
Джинни улыбнулась и побежала в ванную, слава Мерлину, было ещё совсем рано и остальные ребята Гриффиндора ещё спали, так что очереди не было, и уже через десять минут девушки спускались по лестнице в столовую.
— Гарри, мне очень нужно попасть в команду! Замолви за меня словечко, чего тебе это стоит? — беспрестанно повторял Рон, думая, что чем чаще он ему об этом будет напоминать, тем больше у него будет шансов стать полноправным членом гриффиндорской команды по квиддичу, не беря во внимание тот факт, что его умения были далеки от уровня сборной.
— Лучше пойдём сегодня на поле, я тебя потренирую, — учтиво, как маленькому мальчику, познающему жизнь, имеющему миллион вопросов, Гарри выдавливал эти слова. Но к голове уже начинала подступать злость на непонятливого и неумелого друга.
— Рон! Гарри! — прокричал знакомый голос из начала комнаты, и парни, забыв о споре, уткнулись лицами в тарелки с едой.
Им было понятно уже тогда, что предстоящий разговор состоится, но они всеми силами и мыслями хотели как можно быстрее избавиться от этого камня на душе, либо, что легче всего, сделать вид, что они вовсе не понимают, о чём может пойти речь. Рон часто выкручивался из многих нелепостей именно благодаря последнему.
Гермиона и Джинни подсели рядом, точно так же, как и вчера, но чувствовался некий холодок, пробегающий между собравшейся компанией, а загадочность парней в геометрической прогрессии вырастала с каждой секундой.
Гермионе надоела эта своего рода игра, в которой, как ей казалось, не знала правил только она одна, и она перебила тишину ещё более тихим вопросом.
— Помню, вы вчера собирались мне что-то рассказать? — непринужденно, но озадаченно прошептала девушка.
— Дааа, — замялся Рон, в надежде, что разговор продолжит его друг. И поэтому, делая одолжение рыжему парню, Гарри начал повествование. Он не смотрел в глаза подруги, а искал поддержку и одобрение в чертах лица Рона, искривившихся от желания заткнуться и не открывать до конца дня рот.
— Ты уже читала новый выпуск «Ежедневного пророка»? — стараясь говорить спокойно и уверенно, спросил Гарри.
— Нет, а что там? — поинтересовалась Гермиона.
Парень передвинул небольшую стопку листов к девушке, и все замерли в ожидании реакции.
Гермиона с недоумением и непониманием всего происходящего поддалась жесту Гарри и принялась за статью. Упоение, с которым она читала, пробудило интерес ребят, и им даже захотелось ещё раз пережить те тягостные минуты прочтения газеты, но все молчали, жадно хлопая глазами.
Дочитав статью, Гермиона, смахивая слезинку с щеки, улыбнулась друзьям. Её улыбка напоминала ту обнадеживающую, с которой Гарри, кажется, всегда, но не в этот раз, успокаивал ребят.
— Гермиона, это же хорошо, что Министерство магии начало ожесточённую слежку за носителями чёрной метки. Ведь, тогда, получается, жертв станет меньше, а те, кто за этим стоят, получат по заслугам. Может быть, кто-то, кого они очень скоро поймают, может, именно он виновен в смерти твоей мамы? — начал разъяснять свои догадки Рон, думая, что он делает это из великодушия, а не от безысходности, и не замечая подталкиваний локтем со стороны Гарри, усиливавшихся с каждым следующим сказанным словом.
Глаза Гермионы наполнились слезами — воспоминаниями прошлой жизни, той, в которой принимала участие её уже давно покойная мать. Сердце девочки с той несчастной ночи переменилось. Огромный шрам, источающий бесконечные сгустки крови, болел, а время лишь давало отсрочку возможностям забыть о трагедии, но все попытки были тщетны. Она напоминала фарфоровую статуэтку, которая, погружаясь в себя, ещё больше запутывается в прошлом, настоящем и будущем.
Гермиона понимала, что завтрак закончился, не успев начаться, но аппетит пропал, как и силы сдерживать в себе накатывающие эмоции, и последние, разрывая девушку, лишили её дара речи, направляя прямиком в место, где она сможет побыть одна. Одиночество спасало её как раз в такие переломные моменты, те, которые ставят под сомнение непоколебимую, сильную и всезнающую натуру девочки. Гермиона направилась прямо по коридору и завернула в библиотеку.