Часть 31
Вечером последние новости стали известны всему Бриджуотеру. Как оказалось, студента — недоучку господин Амански нанял не совсем легально, за что и поплатился. Спустя три дня семейство хоронили всем городом, мы с поправившейся Люсиндой тоже сходили на тризну. Черная ведьма была необыкновенно молчалива, о случившемся ничего не помнила, и оказалась уже совершенно не против печати, которую мэтр Октарион отказался накладывать, ввиду того что Люсинда утратила часть сил и уже не имела возможности войти в рассвет черновсдьминского могущества.
Расстроенная всеми этими событиями я потратила несколько дней на то, чтобы привести медведя в подобающий вид. Для начала отвела его к лучшему чучельнику Бриджуотера, где и упокоила. После долго выбирала форму его дальнейштого существования — превращать умертвие в банальную шкуру на пороге показалось мне кощунством. Все-таки медведь отчаянно пытался меня убить, а я уважаю врагов, пусть даже и бывших. В результате у меня появился дворецкий, в чьи обязанности было открывать двери и брать у посетителей шляпы, зонты или плащи. Некоторая проблема состояла в том, что если посетитель являлся без всего вышеперечисленного. Борун пытался отобрать что-нибудь взамен, но обязательно возвращал при уходе. Правда некоторые жители были не слишком рады тому, что у них насильственно изымают парики, очки и тому подобное, но быстро приспособились и завели несколько дежурных зонтов под ступеньками у меня на пороге, коие и вручали медведю.
В общем и целом жизнь постепенно входила в прежнее русло, разве что я перестала бегать по утрам, да и вечерами предпочитала отсиживаться в своей лавке за учебниками. Впрочем, проснувшаяся прилежность к учебе объяснялась просто — рожа. К моему искреннему сожалению, я точно знала, что все белые психи и не любят отказываться от задуманного, а значит, мне еще предстояло как минимум одно выяснение отношений. Не давали расслабиться и букеты белых роз, что неизменно появлялись у меня на пороге каждое утро...
К моему счастью пока что рожа был занят расследованием случившегося. Как сообщали мне информаторы из мэрии, неизменно приносившие сведения вместе с просьбами о выдаче успокоительных зелий, под угрозой отлучения от любимого дерева, страсть к которому у студента не ослабевала, маг-недоучка максимально подробно поведал о случившемся. Исходя из его рассказа, он прибыл в Бриджуотер для обучения младшего сына господина Аманского, но вскоре обнаружил древнюю рукопись, в которой описывался ритуал усиления белого источника. Не сумев удержаться от соблазна, дармовая сила она вообще очень соблазнительна, провел нужный ритуал и обрел... точнее утратил разум окончательно. В смысле первого пропавшего белого мага убил как раз студент, собственно для того чтобы усилиться. Чему их в беломагических академиях обучают совершено не понятно, к примеру у нас в Магистериуме первой заповедью было — не трогай ближнего своего, то есть коллег по черномагическому промыслу, а тут... Впрочем, белых никогда не понимала.
Мадину так же убил сошедший с ума недоучка. Ее кровь нашли на алтаре, выстроенном в подвале особняка Аманских, и выяснилось, что именно маг около двух недель медленно выпивал ведьму.
После того как рассказавший мне это господин Эхерн, секретарь морды, ушел, я проревела весь вечер, утешаемая Дохраем и Гардэмом, под синхронные завывания камышовых котов. Было очень больно за Мадину, еще больнее от того, что уже ничего не исправить.
Люсинду так же пытался убить он, к слову звали белого Орхус Маддейн, точнее все еще зовут. После разбирательств, как поведал мне все тот же господин Эхерн, психа увезут в столицу, где юноша будет... выпит. Да, белые от дармовой силы вообще никогда не отказываются. К слову сам студентик о будущем своем не переживал ни капли — ему пообещали, что любимое дерево поедет вместе с ним.
А вот лично у меня с будущим имелись сложности.
Спустя неделю после событий и через сутки, после завершения разбирательств с Орхусом Мадейном, на моем пороге нарисовался рожа собственной персоной. К этому моменту мне уже было известно, что между мэрией и орденом идут ожесточенные переговоры по поводу черной ведьмы Аэтелль Герминштейн. Но откровенно говоря, я и так знала, что с рожей будут проблемы.
Белый маг начал с не слишком вежливого:
— Откроешь, или мне двери выломать? Мы с Дохраем переглянулись, и я кивнула Боруну. Медведь с достоинством прошел к двери, галантно ее распахнул, и отступил, впуская белого. Мэтр Октарион в простой белой рубахе и неожиданно черных брюках шагнул за порог, остановился, глядя на напрягшуюся за стойкой меня. Затем несколько минут демонстративно оглядывал лавку, чтобы в итоге произнести:
— К слову ты белая, Телль.
Потомственная черная ведьма мрачно сложила руки на груди.
Рожа по-хозяйски прошел в мою лавку, с самым наглым видом уселся в кресло, закинув ногу на ногу и продолжил:
— Так уж вышло, что твоя мать выбрала не того мага — Ангус Дерион на момент твоего зачатия уже был в звании мэтра, о чем Самаэль Герминштейн не имела понятия. Соответственно белый источник перекрыл черный многократно.
И маг широко мне улыбнулся. Он держал эту наглую улыбку несколько секунд, ожидая моей реакции, которой не последовало. Затем продолжил:
— Если бы Самаэль не скрыла факт твоего рождения, ты воспитывалась бы как белая магиня, но, к сожалению, мэтр Дерион слишком поздно узнал о твоем существовании — ты уже прошла обучение как черная. К еще большему сожалению, у твоего отчима оказались связи при дворе, и король удовлетворил его ходатайство, и ходатайство неожиданно поддержавшего тебя деда Аримарха Дериона, оставив тебя матери.
Я продолжала молча смотреть на рожу, чувствуя как растет непреодолимое желание превратить его во что-либо крайне отвратительное. Проблема в том, что я понятия не имела, что может быть, отвратительнее конкретно этого белого мага.
— Но ты все равно белая, Телль. — продолжил Арвейн, — и сейчас в столицу будет отправлено мое заявление, которое, несомненно, будет поддержано ныне верховным магом ордена Ангусом Дерионом... твоим отцом. Объяснить, что это значит?
Да я и так догадывалась — белые предвзято и с удовольствием признают меня белой магианной. Соответственно полной собственностью отца. А далее моя судьба будет зависеть от того, кого моя мама столь неосмотрительно выбрала на роль моего родителя. То есть здесь мне все понятно. Необъяснимым для меня оставался лишь один момент:
— Белый, — недобро протянула я, — а для чего ты мне все это сейчас рассказываешь?
Рожа улыбнулся, широко. И почти издевательски.
Черная ведьма с подозрением продолжила:
— И почему "сейчас в столицу будет отравлено мое заявление сказано в будущем времени?
Маг покачал ногой, и протянул:
— Умненькая девочка.
А после несколько секунд смотрел на меня, чтобы в итоге произнести:
— Я все равно получу тебя, Телль. Но учитывая все вышеописанные проволочки, на это уйдет не менее двух месяцев, ведь твой отец в силу его и моего высокого положения будет настаивать на пышной свадьбе. Ко всему прочему признав белой, твой черный источник перекроют, стимулируя рождение сыновей, я же хочу от тебя дочь и не одну, как уже говорил.
Нет, подозрительность всегда присуща нам, черным, но в данный момент она не имела никакого отношения к моему роду магии — я просто сердцем чувствовала, что что-то тут не так.
— И? — прозвучал мой вопрос.
Скрыв нервозность очередной широкой улыбкой, белый маг продолжил:
— Мое заявление может... сгореть, к примеру, а мои люди будут молчать. Пауза.
Рожа выжидательно смотрит на меня, я молча на него. Если он ждал, что я ухвачусь за подобный вариант развития событий, то напрасно.
— Ты ведь все понимаешь, — протянул Арвейн.
— Возможно, — не стала отрицать я.
— И осознаешь, что выбора у тебя нет, — еще более проникновенно.
Молча пожала плечами — как знать, мы черные ведьмы отличаемся коварством и находчивостью.
Усмехнулся, и резко подавшись вперед, выдал, не стесняясь ни присутствующего Дохрая, ни Гардэма, ни котов с медведем:
— Я хочу тебя. Телль. Хочу сейчас! Без проволочек, задержек и насильственного укладывания тебя в супружескую постель. Я хочу тебя настолько, что готов нарушить правила ордена и сохранить твой черный источник! Я даже готов согласиться на то, чтобы одна из наших дочерей была черной! Все что пожелаешь, Телль, я готов практически на все.
И белый вновь откинулся на спинку кресла, молча глядя на меня. Отвечать я не собиралась.
— Что ж, одна ночь тебе на раздумья. — Арвейн встал. Ночь, Телль, утром я приду за ответом. Согласишься на мое предложение
— у тебя будет самый нежный любовник, готовый ради твоей улыбки свернуть горы, нет — получишь мужа, обладающего полной властью над тобой, твоим единственным оставшимся белым источником, и всей твоей жизнью. И учти — меня устроят оба варианта, в конечном итоге все, чего я хочу — видеть тебя в своей постели. Даже не пошевелилась.
Когда Борун закрыл зa белым дверь, вот только тогда медленно оперлась руками о торговую стойку, безрадостно размышляя о перспективах. Перспективы не радовали. С одной стороны предложенный рожей вариант был хорош — мой черный источник оставался при мне. А если уж мама сумела выкрутиться и сделать меня черной, что стоит мне так же обвести мэтра вокруг пальца. Практически ничего.
Вот только...
На какой-то миг представила, как руки рожи сжимают меня, а губы... И ведь можно сделать все правильно и по регламенту, вот только вместо правильного белого мага мне почему-то постоянно представлялся совершенно неправильный смертный морда и его поцелуй, от которого земля уходит из-под ног...
Дохрай подплыл ближе, обрисовал руками чемодан.
— Да, бегство самый правильный вариант, — была вынуждена признать я.
Мой хранитель черного источника согласно закивал.
— К утру будем уже далеко, — убитым голосом произнесла черная ведьма, чувствуя, что ей совершенно, вот ни коим образом не хочется уезжать из Бриджуотера.
И тут раздался стук в двери.
Боруй поспешил открыть, и в мою лавку вошла Люсинда.
— И чего этот белый от тебя хочет? — мрачно спросила она. Дохрай выдал жест, от которого даже мне стало стыдно.
— Так я и думала, — Люсинда прошла в лавку и уселась в то же кресло, которое только что занимал мэтр. — Хотя, что может быть красноречивее цветов на твоем пороге.
— Логично, — мрачно подтвердила я
Мы помолчали.
— Угрожал выпить источник? — продолжала расспрашивать ведьма.
— Практически... — рассказывать всего не хотелось, но видимо степень отчаяния оказалась слишком высокой, и я едва слышно продолжила: — Мой отец на момент моего зачатия был крайне высокопоставленным белым и...
Договорить не смогла. На душе было мерзко.
Люсинда поцокала языком, тряхнула седыми прядями, постучала ногтями по подлокотнику кресла, и задумчиво произнесла:
— У Грехен, насколько я знаю, отец был главой ордена Света, но она черная.
Я с надеждой посмотрела на Люсинду. Ведьма повела плечом, и задумчиво продолжила:
— Может она чего знает?
Мы с Дохраем переглянулись — хранитель кивнул клыкастой мордой, взгляд на Гардэма — тигра тоже был согласен. Информация лишней не бывает, это все черные знают преотлично, ко всему прочему всегда остается запасной вариант:
— Вещи мои соберите, — попросила я. — Если Грехен ничего не знает, тогда сбежим.
Хотя бросать лавку не хотелось категорически.
Гардэм молча подошел ко мне, ткнулся носом в плечо.
— Со мной идешь? — догадалась я.
— Тоже пойду. — Люсинда встала. — Хоть проведаю, а то Грехен совсем старая стала, неизвестно сколько еще продержится на этом свете.
Я кивнула и метнулась на кухню — не хотелось идти с пустыми руками, Грехен булочки любит свежие, а у меня как раз с утра на кухне святой отец побывал, так что сейчас имелись и булочки, и пирожки и даже оладьи с медом.
Набросав сдобы в корзинку, я подумала, что мы с Люсиндой еще вернемся, поэтому заварила чай, накрыла чайничек вышитым полотенцем, две чашки приготовила, и, подхватив корзинку, направилась к двери. Уже на пороге вспомнила, что должен был прийти господин Инвер за снотворным зельем — после событий с семейством Аманских многих жителей кошмары мучили, поэтому вернувшись, торопливо написала записку "Скоро буду", и прицепила ее к двери.
Странное дело — когда крепила записку, что-то кольнуло... Какое-то предчувствие, несоответствие, что-то... Но один взгляд на лежащие букеты белых роз, и скрипнув зубами от бешенства на рожу, я поспешила к Люсинде, которая уже садилась в двуколку нанятого извозчика.
* * *