Настоящая черная ведьма

Как уже говорила, богатых людей в Бриджуотере можно было по пальцам пересчитать, причем в прямом смысле слова. Всего их было пять семей, и соответственно пять особняков в историческом центре городка, то есть на побережье. Первое время я несколько завидовала жильцам особняков, точнее тому, что они из своих окон могли любоваться чудесным видом на море, но затем — на площади все же веселее. Опять же мэрия рядом, клиентам добраться проще и вообще.

До улицы богачей, они же почетные жители города, я добралась с извозчиком, который всю дорогу нервно оглядывался на Гардэма. Добравшись до первого особняка, расплатилась и вышла из двуколки, чтобы удивленно остановиться — госпожа Розалински, жена господина Розалински, собственно хозяина дома, стояла у высоких окованных железом ворот, худенькая и перепуганная, и кутаясь в черный платок, вопросительно смотрела на меня.

Удивленно посмотрев на седовласую женщину, я перевела взгляд на остальные ворота ведущие в особняки — как оказались, почти все владельцы стояли собственно у ворот и смотрели на меня

Испугано — вопросительно смотрели. Причем все, кроме владельца пятого особняка, там у открытых ворот было совершенно пусто.

— А что происходит? — напряженно спросила напряженная черная ведьма.

— Господин мэр обыски проводит, — любезно уведомила меня госпожа Розалински.

От соседних ворот ко мне уже торопливо шагал пухленький господин Урдок, владелец половины портовых складов, который еще на подходе начал говорить:

— И странные это обыски скажу я вам, госпожа ведьма. Сначала значит в ворота стучат, после требуют хозяев лично, с дворецким моим общаться никто не пожелал, как и с секретарем, а стоило мне выйти, так господин мэр всего один вопрос задал "Медведь у вас сдох?". И я ответить ничего не успел, как господин Вегард вынес вердикт "Нет, зверинца у вас нет и никогда не было. Доброго дня, господин Урдок", после чего он и его люди в другие ворота стучаться ушли.

Остальные богатеи тоже торопливо ко мне шли, а госпожа Розалински, покивав пока слушала речь господина Урдока, сказала:

— Вот-вот, и мне господин мэр тот же вопрос задал и тоже ответа не ждал — словно по глазам моим все прочел.

И все на меня вопросительно уставились. Потом на Гардэма глянули, и снова на меня

— Значит тайного зверинца ни у кото не было? — скорее уточняя, чем спрашивая, произнесла я

Подошедшие и присутствующие закивали. Все кроме господина Амански, которого тут не присутствовало и собственно его дом сейчас и осматривался, как я понимаю.

— Так что случилось? — вопросил господин Нильске, владелец более полусотни торговых кораблей.

Тяжело вздохнув, честно ответила:

— На меня напало умертвие медведя. Причем это был черный медведь, а такие в местных лесах не водятся.

На миг воцарилось молчание, после господин Урдок глубокомысленно произнес:

— Не водятся... — он нахмурился, потер переносицу и добавил: — И вот что я вам скажу, госпожа ведьма, с некоторых пор странные дела творились у Амански, мы уж думали вас звать.

— Да-да, — закивала госпожа Розалински. — По началу, экономка Аманских перестала на базар за продуктами ходить, ну мы-то внимания не обратили, деликатесы и на кораблях доставлять могли, да только...

— Из ворот выходить домочадцы Аманских и вовсе перестали, — вставила госпожа Ннльске, прячась за мужа.

У меня в груди все похолодело.

Шесть человек — господин Аманеки. его жена, теща, трое детей. Еще двенадцать слуг, да ко всему белый маг-недоучка, студент на год приехавший обучать сына Амански, у которого родители заподозрили наличие силы. Ну как сказать заподозрили — понадеялись, что есть, вот только магия по крови передается и потому надежды были тщетны.

Итого — девятнадцать человек.

— Как давно не выходили? — выдохнула я.

— Да со вчерашнего дня, — ответила госпожа Розалински.

— С восхода ворота не открывали, — добавил господин Нильске.

Не задавая более ни единого вопроса, я сорвалась с места на бег. Гардэм мгновенно последовал за мной, а вот господин Урдок крикнул:

— Вы осторожнее, госпожа ведьма, я сейчас мушкет захвачу и за вами, не торопитесь!

А я бежала, так быстро, как только могла, и едва домчалась до ворот, ворвалась на территорию особняка Аманских, практически не разбирая дороги, за что и поплатилась, с разбегу врезавшись в морду.

Точнее я бы врезалась, если бы не получилось так, что словно почувствовав мое появление, мэр не повернулся, прервав разговор с пятью такими же одетыми в черное как и он ловцами, и не поймал меня в объятия.

На какое-то мгновение я растерялась, и вместо того, чтобы сохраняя лицо, пиетет и все такое, оттолкнуть морду, прижалась к нему, более того лицо на его широкой груди спрятала, но затем...

Я все-таки черная ведьма!

— Господин мэр, — отстранившись, стремительно отступила на шаг.

— что вы тут делаете?

Морда, прищурив глаза, хмуро произнес:

— Собираюсь задать вам тот же вопрос, госпожа ведьма.

Догнавший меня Гардэм ткнулся носом в спину, а после и вовсе зарычал. Обернувшись к нему, увидела, что мой белый хранитель напряженно смотрит куда-то в сторону сада. Проследив за его взглядом увидела... плащ Люсинды. Тот, отличаясь от стандартного регламентированного кокетливым кружевом по вороту, валялся в пыли на входе в садово-парковую зону особняка.

— Госпожа ведьма, откровенно говоря, вам лучше уйти, — произнес морда, перекрывая мне обзор своим внушительным телом.

Памятуя о том, что эта территория находится в зоне действия источника Грехен, демонстративно подняла руку и щелкнула пальцами — зеленые искорки должны были напомнить некоторым мордам о том, что мы, черные ведьмы, далеко не беззащитны.

Вот только вместо того, чтобы служить, нормальным зеленоватым напоминанием о моей ведьминской силе, вспыхнувшие зеленым искорки внезапно изменили цвет, и обожгли мою ладонь красноватым огнем, чтобы тут же охладить кожу синеватыми всполохами, свидетельствующими о невероятном — магия белых!

— Ннне поняла... — потрясенно пробормотала потомственная черная ведьма.

Джонатан перехватил мою ладонь, всмотрелся в кончики пальцев, все еще искрящихся голубыми искрами, затем перевел взгляд на мои же явно округлившиеся глаза.

— Потомственная черная ведьма? — хрипло переспросил он.

— И только попробуйте в этом усомниться, господин мэр, — прошипела я.

Мы с мордой переглянулись и снова уставились на мою ладонь — синие искорки никуда не делись, более того становились все ярче.

— Вы ведь не понимаете что происходит, не так ли, госпожа ведьма? — вопрос морды прозвучал странно.

— Все я понимаю! — поспешила уверить ловца. И туч же спросила: — А что происходит?

Карие глаза насыщенного шоколадного оттенка скептически взглянули в мои, затем Джонатан неожиданно улыбнулся и гораздо тише произнес:

— Вы очаровательны, госпожа Герминштейн.

От чего-то ощутила прилив тепла к щекам. Надеюсь, они не покраснели. А морда тут же стал суров, оглянулся на своих людей, нахмурился еще сильнее, и вновь повернувшись ко мне, сказал:

— У вас биполярная магия.

И мы вместе еще раз посмотрели на мою ладонь — искры превращались в пламя. На какой-то миг захотелось испытать эту магию, в смысле белую магию. Но потом стало противно — стряхнула пламя с ладони, сложила руки на груди, нахмурилась. После решила все же уточнить:

— Я потомственная черная ведьма. С черным источником.

Подошедший Гардем очень некстати ткнулся мне в ребра своей белой мордой.

— Совершенно черная, — сочла своим долгом напомнить морде и себе заодно.

— У вас биполярная магия, — повторил ловец. — Что теоретически вполне объяснимо.

— Чем же? — враждебно поинтересовалась я.

— У вас отец — белый маг, — припечатал морда.

— Ну, знаете ли, у всех черных ведьм отец белый маг, — разозлилась окончательно.

Но морда как-то задумчиво посмотрел вдаль и произнес:

— Вот и я об этом подумал...

И тут раздался грохот шагов по деревянному крыльцу особняка Аманских, и следом:

— Вегард, алтарь, нашли!

Я сорвалась первая, но даже не особо удивилась, когда ноги опять замолотили по воздуху. Перестала совершать бегательные движения, укоризненно посмотрела на морду. Мэр молча поставил меня на землю, неодобрительно покачал головой, и задал неожиданный вопрос:

— Госпожа ведьма, а вам в лавку не нужно? Зелья там варить, разной степени коварности, народ Бриджуотера обременять матримониальными планами и вообще?

— Нет-нет, с того дня я совершено свободна, — поспешила заверить морду.

— Жалость какая, — усмехнувшись, выдал ловец.

А вся толпа его подчиненных, после слов того, выбежавшего на крыльцо, устремилась собственно в особняк Аманских, и морда с явной тоской посмотрел им вслед, я тоже, но меня продолжали удерживать на месте.

— Слушайте, госпожа ведьма, а что если я вас найму? — задал неожиданный вопрос морда.

— В смысле? — безрезультатно дергаясь в направлении дома, удивилась я.

— Да даже не знаю, — мэр как-то неожиданно расстроился, — разбирательство с моими врагами вам поручать бесчеловечно, мне врагов жаль, сотрудников мэрии вы уже воспитали, гарнизон весь по стойке смирно ходит при одном упоминании вашего имени, разве что поручить вам приготовление зелья

— Приворотного? — скептически поинтересовалась я, от чего-то обиженная его тирадой.

— Слишком опасно, с вашим-то подходом и размахом, у меня так весь город в сортире засядет на пару недель точно... — морда выдал это и тут же явно пожалел о сказанном, потому что как-то настороженно посмотрел на меня, ожидая реакции.

Мне действительно стало очень обидно. Я бы даже сказала — совсем.

Поэтому перестав вырываться, мрачно сообщила:

— Что вы, не приемлю издевательств над ближними.

— Да? — недоверчиво переспросил морда. — А со мной тогда что же было?

— А вы не ближний, вы прибывший без предупреждения!

Морда взял и психанул, прорычав:

— То есть мне вас лично о приезде предупредить нужно было?!

Пожала плечами. Мог бы и поставить в известность, кстати, все-таки черная ведьма не последнее лицо в Бриджуотере.

Мэр некоторое время ждал моего ответа, а затем неожиданно произнес:

— Госпожа Гсрминштейн, вы меня с ума сводите.

— Что поделать — профессиональная обязанность потомственных черных ведьм, — равнодушно ответила я.

— Должен признать — прежде, черные ведьмы меня не волновали, — как-то очень зло сказал морда.

Грустно посмотрела на него. Морда на меня. Я продолжала смотреть на него, думая о том, что впереди меня ждут неприятности с рожей обнаглевшим окончательно, и надо еще с этой биполярной магией разобраться, и котов с Гардэмом пора кормить, и да — на алтарь хотя бы взглянуть одним глазком и с убийцей Мадины поквитаться, и...

И вдруг все мысли взяли и унеслись куда-то очень далеко, напрочь покинув мою голову, а все на свете затмила морда... собственно морды. Это было очень странно, это почему-то я смотрела в его серьезные глаза и не могла оторвать взгляд. Меня вообще словно затягивало омутом куда-то глубоко и надолго, и сердце начало биться все медленнее, словно замирая и...

— И, кажется, я уже сошел с ума, — глухо произнес господин мэр, неожиданно резко склоняясь ко мне.

А черная ведьма еще более неожиданно, подалась ему на встречу, обвивая руками породистую мэрскую шею и опуская ресницы, что мне вообще не свойственно, и задыхаясь, едва горячие губы коснулись моих губ, а его ладони сжали мою талию.

И это все было очень-очень неправильно! И не по регламенту! И моя остроконечная шляпка упала почти сразу, и зарычал недовольно Гардэм, но кровь побежала по венам стремительнее, словно наполняя огнем, и поцелуй смертного мужчины казался самым магическим на свете, и эта магия пульсировала в моем теле, лишая мыслей о неправильности, лишая воли, сводя с ума и наполняя сердце вконец неправильной мыслью — не хочу, чтобы это заканчивалось!

И тут на крыльце снова раздался топот, а после:

— Господин Вегард, там... оу... уээ... там это... труп уже... так что не торопитесь и это... я пошел.

А мэр что-то невразумительно промычал, сжимая меня сильнее, от чего мои ноги окончательно потеряли опору и вся я повисла на мужчине, который и сам с ума сошел, и меня, кажется, этим заразил. И, о, Тьма, что же я делаю?!

И поцелуй все длился и длился, и я едва дышала, а морда дышал тяжело и хрипло, а где-то там раздался перестук копыт и кто-то въехал во двор Аманских со словами:

— Господин мэр, там госпожа черная ведьма Грехен... А что тут происходит?..

Понятия не имею! Но мои пальцы запутались в густых волосах ловца, притягивая того сильнее, словно я боялась, что он остановится... И Джонатан не останавливался, он подхватил меня на руки и понес куда-то... Потом опустил где-то на ноги и тут же прижал своим телом к стволу дерева, продолжая — жадно, безумно, исступленно целовать... и черная ведьма даже на секунду не была против. Позор какой!

А потом все закончилось.

И морда остановился, упираясь левой рукой в дерево, а правой продолжая прижимать меня к себе, и тяжело

— Приворотное зелье? — осипшим голосом с надеждой спросила черная ведьма.

— На меня не действуют. — хрипло и зло ответил морда. — И на тебя, к слову, тоже.

Закусив губу, промолчала. Да, не действуют, я же черная, но ему знать об этом вовсе не обязательно. А он, гад, взял и узнал! И вот интересно откуда?!

— Даже не спрашивай! — как-то просек ситуацию ловец.

Скривилась. Посмотрела наверх, на крону дерева, к которому меня прижали частично, потом хмуро взглянула на морду. Морда, все так же тяжело дыша, вопросительно взирал на меня, словно чего-то ждал.

— Идея с зельем была неплоха, — скорбно сообщила я.

— К черту, Телль. — прорычал морда.

— Многое бы объяснила, — продолжила рассуждать я.

Прикрыв глаза, мэр судорожно выдохнул, затем вновь посмотрел на меня, мрачно посмотрел, и хрипло произнес:

— Госпожа ведьма, мне очень жаль, но я вынужден быть откровенным и откровенно признать — я безумно, всепоглощающе, окончательно и бесповоротно сошел по вам с ума. И это не зелье, не магия, и не проклятие — я просто тебя люблю, моя непостижимо неправильная черная ведьмочка.

Мое черноведьминское сердце взяло и... остановилось. А потом забилось быстро-быстро, от чего перед глазами все, кроме лица морды поплыло, и еще дыхание перехватило. И...

— Скажи хоть что-нибудь. — вдруг тихо попросил Джонатан.

Не смогла. Смотрела на морду, в его насыщенного карего цвета глаза, чувствовала, как напряглась его сжимающая мою талию рука, как каменеет от напряжения все тело морды и понимала, что это неправильно. Все неправильно. Он смертный, я ведьма, которая еще не родила дочку. Неправильно.

— Я вас понял, госпожа Герминщтейн, — глухо произнес морда, опуская правую руку и отпуская меня.

А меня словно охватило какое-то оцепенение — так и не смогла ни пошевелиться, ни произнести и слова.

— Я вас понял, — повторил, отворачиваясь, мэр.

Закрыл глаза, стиснул зубы так, что послышался скрежет, резким движением, словно отрывая себя, отшатнулся от дерева и соответственно меня. Отвернулся, засунув руки в карманы. Сжал ладони в кулак. Постоял так несколько секунд и глухо произнес:

— Вам сейчас лучше уйти, госпожа Герминштейн.

Это я как раз прекрасно понимала, что лучше просто уйти и желательно молча. Просто молча и тихо. Просто уйти. Просто так неправильно, он смертный, а я... я слишком молодая черная ведьма у которой даже нет дочери и...

— Знаете, вам следует обратить внимание на госпожу Анарайн, она вам больше подходит, — почему-то сказала я.

Морда усмехнулся, зло как-то и не оборачиваясь, ответил:

— Вы совершенно правы, госпожа Герминштейн.

Почему-то на это я продолжила:

— Или на любую другую девушку в Бриджуотере... только не на сестер Блошич.

— И тут я с вами совершенно согласен, — подтвердил мэр.

Его согласие почему-то отозвалось неприятным чувством в сердце, и все же я сочла нужным продолжить:

— Просто согласитесь, что черная ведьма это совсем не та партия, которая вам подходит...

— Согласен! — рявкнул морда и резко повернулся ко мне.

И вот это было очень зря, потому что говорить в спину морде я еще могла, а стоило ему посмотреть в мои глаза, как дар речи взял и самым коварным образом покинул одну потомственную черную ведьму. Совершенно покинул. И собственно продолжать мысль о том, что черная ведьма и ловец это совершенно не пара стало очень сложно.

Нервно сглотнув, осторожно попросила:

— Господин мэр, отвернитесь обратно, пожалуйста.

— Что? — не понял почему-то совершенно злой морда.

— Отвернитесь, я мысль закончу, — просьба вышла какой-то совершенно жалкой.

Но морда продолжал стоять и смотреть на меня, только глаза яростно сужались, и под этим злым взглядом мне стало совершенно неуютно, да и продолжать разговор уже не было никакого желания. Беспомощно оглянувшись на особняк Аманских, я обнаружила, что на крыльце не двигаясь, стоит толпа подчиненных ловца и жадно нас слушает, ну или вслушивается, потому что на таком расстоянии они точно ничего расслышать не могли. А еще из окон подвала выглядывает все семейство Аманских, и тоже... слушает. И мужик на лошади, что въехал во двор, тоже... замер.

— Какого демона? — вдруг напряженно произнес морда.

Я глянула на него, и поняла, что он тоже обратил внимание на странное поведение народа. И любопытство тут было не причем — живые могут быть любопытными, но мертвые... А семейство Аманских к живым уже не относилось.

— Телль, ты ведь быстро бегаешь? — сипло спросил ловец.

— Что, опять? — не поверила я.

В парке, из-за деревьев раздалось хриплое рычание явно умертвия.

— Заклинание экранировано пределами усадьбы, — морда плавно приблизился ко мне, еще более плавно извлекая нож из ножен. — Гардэм выиграет пару минут, успеешь добежать до ворот.

Нож беззвучно вошел в мое платье, рывком мэр испортил мне юбку регламентированного черноведьминского платья. Молча отреагировала на издевательство над моим платьем, так же молча посмотрела на выпрямившегося все так же с ножом в руках морду, и уже хотела возмутиться, как вдруг раздались издевательски-насмешливые аплодисменты. Мы с мэром разом повернулись к дорожке и замерли.

Там стоял маг. — Белый. Молоденький. Со спутанными русыми волосами до плеч, в затертых давно не чищенных серебряных доспехах и с совершенно безумными голубыми глазами. То есть нашему взору предстал совершенно типичный и наиболее опаснейший вид магического противника — маг недоучка! Да-да, тот самый тип сошедших с ума на почве попытки обрести силу заранее, из-за которых белых и держат под присмотром семьи до того, как не произведут пару-тройку наследников и научатся контролировать свой источник. Собственно я сразу поняла кто это — студент, на год приехавший обучать сына Аманских. Конечно странно, что он дошел до такого — студентов награждают печатью, которую снять невозможно, и которая уберегает вот от подобного, а тут...

— Как мило, — растягивая гласные и срываясь на свойственный сумасшедшим фальцет, проговорил маг, — и кто бы мог подумать — ловец и ведьма!

Тьма, какой позор мне. И не только мне — на запыленных доспехах болталась прядь волос Мадины — недвусмысленно указывая на ее убийцу.

— Печати нет, — всматриваясь в белого, напряженно сообщил морда. — Уровень силы высокий.

— Это и так ясно, — меланхолично отозвалась я, продолжая взглядом изучать "студента".

Вот только за такое спонтанное усиление источника маг заплатил безумием. Судя по всему абсолютным. Что странно — студентов-недоучек все же защищает печать, а тут... Каким образом он вообще смог снять печать?!

— Хватит на меня смотреть! — зло потребовал маг.

Аэтелль, очень осторожно, к воротам, — напряженно произнес морда.

Я и сама чувствовала, как белый накапливает силу для удара — ощущала всем телом нити призываемой силы и с удивлением поняла — этот сумасшедший сейчас контролирует и живых и мертвых, и даже тех умертвий, в которых превратились обитатели зверинца Аманеких. Он контролировал все в пределах усадьбы. Все и всех, кроме меня, ловца и Гардэма. Вот только вместе с осознанием его силы пришло и еще одно крайне неприятное осознание — он блокировал черный источник, оставляя меня без защиты. Без сил. Без возможности сохранить жизнь.

— Тель, черт бы тебя побрал, мягко отшагни на два шага, мне больше не потребуется и беги к воротам. — прорычал мэр.

Бросив на него скептический взгляд, вновь посмотрели на белого. Сбежать, конечно, можно, особенно если у морды есть хотя бы один блокиратор магии, но я все-таки черная ведьма, отступать не в моих правилах. Впрочем... Мадина, вероятно поступила так же, как и Люсинда, чем это закончилось я уже знала. Белый все же силен. И весьма.

— Госпожа ведьма, вы вообще меня слышите? — разозлился морда.

— Отчетливо. Господин мэр. — отозвалась я, продолжая оценивать сумасшедшего мага.

К слову на территории усадьбы ветер отсутствовал. Не знаю, почему я ранее не обратила на это внимания, но сейчас — шевелились только волосы мага, все остальное, даже листочки на деревьях были без движения. То есть белый еще сильнее, чем мне казалось. Тьма, как-то в последнее время чужое всесилие бесит!

— Я ждал тебя, Аэтелль, — вдруг произнес белый, жутко скалясь. Вопросительно вскинула бровь.

— Молоденькая ведьма, — понятия не имею, как ему удается говорить с таким оскалом. — юная, сладкая...

— Каннибализмом страдаем? — уточнила исключительно из любопытства.

Оскал мага как-то сошел на нет, точнее искривился, видимо из-за упорной работы мысли белого, но затем сумасшедший выдал:

— Не пробовал на вкус... — и почти без перехода вопрос: — Вкусно?

— Меня спрашиваешь? — удивилась черная ведьма — Понятия не имею, никогда коллег не пробовала.

Студент задумчиво почесал свои шевелящиеся патлы. К слову — так и не поняла, от чего его волосы шевелятся при полном отсутствии ветра. Может вши? Нарняка-то не моется, так что все возможно.

— Живность не мешает? — поинтересовалась учтиво.

Маг вытащил руку, с сомнением поглядел на нее, засунул обратно в шевелюру и вновь почесал.

— На убийство ведьм времени хватило, а на помыться видимо никак, — сделала я резонный вывод.

— К воротам беги, говорунья, — прошипел мэр, плавно закрывая меня от белого своим внушительным телом.

Вот только тут не медведь, которого интересовала одна я, а оставлять морду наедине с безумным белым магом мне не хотелось. Не знаю от чего. И почему не знаю. Хотя нет, знаю — с безумцами ловец вряд ли имел ранее опыт общения, и да-блокатор магии не работает с теми, у кого сорвана печать.

— Телль, — видела я теперь только широкую спину морды, — исчезни, пожалуйста.

У меня медленно выгнулась и вторая бровь, жаль скепсиса Джонатан не заметил. Но, собственно, я не могла не указать, на то, что:

— Господин мэр, так, исключительно к слову — он контролирует ваших людей. И умертвия контролирует так же.

Словно в подтверждение моих слов в кустах повторно раздалось рычание.

Тяжелый вздох и почти угрожающее:

— Мне это известно.

— Правда? — даже не знаю, с чего издеваться начала.

Морда оглянулся и бросил на меня убийственный взгляд и прошипел:

— Марш к воротам!

— Благодарю, я с утра уже набегалась, — язвительно ответила черная ведьма.

Выражение лица у некоторых не любящих собирать чемоданы стало зверским.

— Ко всему прочему, — от чего-то я заулыбалась. — это вам не медведь.

— Правда? не менее язвительно чем я, полюбопытствовала взбешенная морда.

— Я вам не мешаю? — вмешался вдруг сумасшедший.

— Нет! — разом ответили мы с мордой.

Потомственная черная ведьма ко всему-прочему решила добавить:

— За медведя вам отдельная благодарность, а то я все думала, где бы шкуру достойную лежания на порог моей лавки раздобыть.

Маг ошалело посмотрел на меня, а морда, скептически хмыкнув, напомнил:

— Она же воняет.

— Ничего, вымою, — вставила я, слыша отдаленный шум, такой словно сюда бежало мною народу.

Гвардию вызвали?

Мэр тоже что-то услышал, повернулся, взглянул на меня, нахмурился.

— Ваше подкрепление? — поинтересовалась вежливо черная ведьма.

— Нет, операция была секретна, — еще более хмуро ответил ловец.

— Вас никто не спасет, — отчего-то поспешил заверить маг.

— А нас и не нужно спасать, — более чем уверенно, вставила я.

Ворота распахнулись разом обеими створками, а следом во двор владения Аманских ворвалась толпа... местных жителей. Я, выглядывающая из-за дерева, с изумлением узнала господина Урлока с мушкетом наперевес. Очень некстати вспомнились его сказанные мне велел слова " Вы осторожнее, госпожа ведьма, я сейчас мушкет захвачу и за вами, не торопитесь!". Так вот, господин Урдок захватил не только мушкет, но и две мобильные пушки, всю свою вооруженную челядь и окрестный народ, который примчался кто с чем мог, и пугал мой взор наличием вил, кос, топоров, сковородок, скалок, метелок, молотков и даже...

— Где ведьмин убивец?! — заорал грозным басом старый кузнец господин Греви, замахиваясь жуткого вида оружием — на булатной палке имелись три шипастых шара крепленных цепью.

Меня, как потомственную черную ведьму, по факту удивить было сложно, но сейчас признаюсь честно и откровенно — испытала крайнюю степень потрясения.

— О, смотрите, шляпка ведьминская! — взвизгнул кто-то тонко.

К слову остроконечная шляпа, упавшая с меня в момент натиска морды, так посреди двора и валялась.

И тут же раздался рев госпожи Торникай:

— Госпожу Герминштейн убивают!!!

От рева уважаемой мамаши девяти дочерей дрогнула не только я — дом Аманских содрогнулся! И толпа умертвий, из окон выглядывающая, рухнула на пол. И чары белого, сковавшие людей господина мэра тоже рухнули, а еще на территорию имения ворвался ветер, что прямо указывало — маг потерял контроль.

И я не стала терять времени даром.

Щелчок пальцами, и белая магия обжигает ладони, но доступа к черному источнику у меня не было, как и выбора — маг слишком силен, и для него начать убивать здесь всех, включая жителей и мэра, ничего не стоило. А все что знала о белой магии я, заключалось в уклонении от весьма специфических чар госпожи Анарайн, и потому...

Белый не сумел уйти от удара.

Синий огненный шар влетел в его немытую рожу, осыпал снопом голубых искр и впитался без следа. В следующее мгновение я вдруг оказалась в объятиях морды, который понесся прочь, одной рукой удерживая меня, второй разматывая аркан, сорванный им с пояса и я не успела сказать даже слова, как меня неожиданно всучили госпоже Торникай, а после ловец стремительно развернулся к парку, крикнув:

— За пределы усадьбы всем! Живо!

Его слова подействовали, но не на жителей Бриджуотера — за пределы усадьбы рванула толпа умертвий, выломав окна и двери. Бежало все семейство Амански, а за ними две рыси, настоящий лев и шесть черепах — зверинец оказался крайне эксцентричным. В то же мгновение активировались подчиненные ловца, и все крыльцо особняка засветилось защитным красноватым сиянием — что прямо указывало на активацию охранных амулетов.

Апофеозом идиотизма стало вовсе невероятное — в ворота усадьбы, вынудив остановиться толпу умертвий, ворвался рожа в сияющих активированных серебряных доспехах и верхом на белом жеребце. За ним, тоже сверкая и тоже верхом, появились еще четыре мага, среди которых был и березка, отличающийся от других внушительным синяком на пол лица. Мэтр Октарион, оказавшись внутри, глянул на остановившуюся нежить, вскинул руку и над всей усадьбой вспыхнул голубоватый контур, куполом накрывший территорию. Следующий удар пришелся на нежить, и неупокоенная толпа тут же повалилась наземь, лишившись всяческих признаков жизни — да, рожа был силен.

Следующим действием белого был поисковый импульс, за секунду облетевший сад, и озвученный Арвейном итог был таков:

— Белый маг, печать сорвана, уровень силы высочайший, крайняя степень безумия...

Пауза, в течение которой рожа напряжено хмурился.

И вопрос:

— Почему не нападает?

Лично мне превосходно было известно от чего белый псих не нападает, и я была более чем уверена- не нападет еще достаточно долгое время — не менее получаса, но черную ведьму никто ни о чем не спросил. Меня, совершенно неуважительным образом прижимала к себе госпожа Торникай, а морда целиком и полностью закрывал обзор на парк, и собственно когда все вопросительно повернулись к парку, я опять же ничего не увидела!

И когда рожа, используя объединенные силы своего отряда расшвырял деревья, открывая видимость на сумасшедшего, я продолжала видеть исключительно спину господина мэра. И вот эта спина неожиданно содрогнулась. И вся толпа жителей, которым было видно, содрогнулась тоже. И белые отреагировали странно.

И только черной ведьме ничего не было видно!

А затем морда очень медленно повернулся ко мне и очень внимательно посмотрел, и что самое интересное — госпожа Торникай меня отпустила и тоже очень внимательно на меня посмотрела. И все присутствующие жители. И группа ловцов. И белые маги, которые продолжали сидеть верхом, и кажется даже их кони. Одни умертвия не смотрели, и то потому что их рожа упокоил.

— Что? — хмуро оправляя платье, мрачно вопросила я у мэра.

Морда, не выпуская аркана, мрачно сложил руки на груди, и произнес:

— Любопытное решение, госпожа ведьма.

Нет, все-таки он меня бесит.

— Единственное возможное, господин мэр, — раздраженно ответила я.

— Единственное? — морда скептически выгнул бровь.

— Ну, знаете ли, это действительно единственное бело-магическое заклинание, которое я знаю, и то благодаря магианне Анарайн.

Так как я, позвольте вам напомнить, все-таки потомственная черная ведьма! А доступа к черному источнику тут, как вы помните, нет! И вообще, будьте так любезны, сдвиньтесь в сторону, господин мэр, вы мне весь обзор закрываете!

Очень медленно морда сделал шаг вправо, продолжая все так же укоризненно взирать на меня. Вернула ему не менее укоризненный взгляд и посмотрела в парк.

Собственно парка уже не было — белые маги чтобы себе обзор открыть, разворотили половину парка, зато теперь было превосходно видно, как обезумевший сумасшедший бывший студент самозабвенно целуется с... деревом.

А рядом с ним стоит Гардэм, и стыдливо прикрывает глаза лапой — видимо белый хранитель кинулся на мою защиту, но и сам понял, что сражаться тут не с кем. А может и напал, но маг не отреагировал, сраженный беломагическим любовным заклинанием. Да-да, это было единственное, что я вообще из белой магии знала.

— А вы страшный человек, госпожа ведьма, — глубокомысленно произнес морда.

Остальные молчали, все так же потрясенно на меня глядя.

— До этого момента я был искренне убежден, что хуже расчлененной девственницы уже ничего быть не может... Нет, знаете, в качестве белой магини вы гораздо опаснее, должен заметить.

Вот тьма!

— Еще раз, для особо не понимающих — я черная ведьма! Черная! Потомственная! Ведьма! — прошипела разъяренная я. Морда глубокомысленно покивал.

В довершение моего прилюдного позора, мэр Октарион подъехал ближе на своей ошалевшей лошади, посмотрел на психа, продолжающего расцеловывать дерево, затем на меня, и ничуть не пытаясь говорить тихо, произнес:

— это беломагическое заклинание, Телль. — А затем и вовсе повысив голос: — Ты применила беломагическое заклинание!

И теперь об этом вообще все знают.

Мрачно выругавшись, сложила руки на груди и, посмотрев на рожу, поинтересовалась:

— А у меня был выбор?!

Все молчали. Вот бесят же.

— Так только, между прочим, — прошипела окончательно взбешенная я, — этот — указала на влюбленного в дерево, — ваш беломагический выродок с сорванной печатью и зашкаливающим уровнем силы, мог выпить всех присутствующих в течение минуты, а то и меньшего промежутка времени. Эти, — указала на ловцов, — находились в состоянии стазиса и ничего не могли сделать. Вы, господин мэр, против мага подобного уровня при всем вашем опыте выстоять не в силах А ты, — мой палец указал на рожу, — со своим отрядом белых подмастерий мало того что действующий белый источник обнаружить не сумел, так еще и опоздал!

Окружающий люд как-то призадумался над услышанным, а рожа, подавшись вперед, с проникновенной хрипотцой произнес:

— Ну, извини, любимая, я был занят... - в синих глазах вспыхнуло бешенство, — снимал твое заклинание!

Окончательно взбешенная я, зло прищурившись, поинтересовалась:

— Повторить?!

Вокруг белого заискрилась магия. Угрожающе заискрилась!

Потомственная черная ведьма вскинула руку и щелкнула пальцами

— те же сине-голубые искры окутали и меня, недвусмысленно указывая мэтру Октариону, что отпор будет. Причем жестокий отпор.

Вот только белый не собирался играть честно.

Сверкнула на солнце победно-торжествующая улыбка, рожа выпрямился в седле, снисходительно глядя на меня, и едва до моего сознания начала доходить неправильность ситуации, усмехнулся и сообщил:

— Незарегистрированная белая магиня без печати и идентификации уровня силы.

Я мгновенно опустила руку. И даже вороватым движением за спину спрятала. А рожа улыбался все шире, продолжая победно смотреть на меня. Мне же, понизив голос, и сообщил:

— Как верховный маг на территории Бриджуотера, я обладаю полной и неограниченной властью над всеми белыми магами данной территории. Полной и неограниченной властью. Аэтелль. Ты моя. Сердце дрогнуло и перестало биться... Ужас ледяной рукой сковал душу...

И почему-то взгляд испугано метнулся к морде, даже не знаю почему. Но едва я посмотрела на него, как мэр совершенно по-хулигански мне подмигнул, а затем будто ни к кому не обращаясь, произнес:

— У этих белых совершенно никакого пиетета к черной магии. Даже черных ведьм уважать перестали... непорядок.

И вот к чему это было сказано?!

Я уже собиралась было поинтересоваться, как продолжающая стоять возле меня госпожа Торникай, возмущенно выкрикнула:

— То есть один раз получить по роже ему было мало!

— Да что же это такое! — заорал кто- то в толпе. — Никакого уважения к нашей черной ведьме!

— Да наша ведьма тут вообще всех спасла! — еще один вопль.

— Не дадим своих в обиду! — заорал престарелый кузнец Греви, и, не раздумывая запустил в белого мага свое странное шипастое оружие. Это оказалось только началом! Следующим, что полетело в мэтра Октариона стала скалка, за ней сковородка, после метла и молоток и вообще все, что местные жители приволокли с собой.

Согнувшись пол градом предметов, рожа натянул поводья, вынуждая коня отступит, но едва, психанув, попытался призвать, магию, поднявшийся гвалт перекрыл голос господина мэра:

— Позвольте напомнить, мэтр Октарион, без соответствующих распоряжений с моей стороны вы не вправе нападать на жителей города.

И призванная магия образовала лишь защитный контур, который оградил белого от праведного народного гнева, так что помчавшийся на встречу с рожей молоток, завис в воздухе и

свалился на двор. Народ недовольно зароптал, маг взбешенно смотрел на морду, а я...

— Пошла я, — решила потомственная черная ведьма.

— Куда, позвольте спросить? — мгновенно поинтересовался мэр.

Я обошла толпу, подняла свою валяющуюся шляпу, отряхнула, нахлобучила, и, направившись к воротам, с достоинством ответила:

— Разбираться с расчлененной девственницей!

Гардэм, прекратив смущаться влюбленного в дерево сумасшедшего, в несколько прыжков покинул парк и догнал меня. Вслед нам из толпы послышалось:

— Котов ей кормить пора, и этого тигру.

Нет, ну никакого пиетета к черной магии!

* * *