Часть 29
Все же до чего я люблю встречать новый день в этом лесу. Слегка шелестели листвой высокие дубы, слышалось пение птиц среди ветвей, где-то вдалеке трубил олень, в кустах и траве слышалось шуршание полевых мышей, а мы с мордой шли по узкой тропинке, я заложив руки за спину, он неся корзинку с едой и загадочно улыбаясь.
— А вы всегда мотивируете свои утренние пробежки чем-либо из производственной необходимости? — нарушил молчание ловец.
— Зачем? Горожане превосходно и сами справляются с обоснованием моих прогулок, — я улыбнулась, вспомнив, как по началу меня едва возвращалась, встречал с увещеваниями священник.
— Да, это я уже понял, — мэр нес тяжелую корзинку совершено без труда, успевая рассматривать по мере нашего движения и кусты, и деревья. — Интригующая вы личность, госпожа ведьма.
— Так и вы не менее интригующий, — резонно заметила я. И коварно поинтересовалась: — Как там поживает моя защищающая вас табличка?
Искоса взглянув на меня, морда неожиданно широко улыбнулся и сообщил:
— При работающем блокираторе магии, она не возобновляется.
Мда, обидно. И я бы даже сказала — досадно.
— Вы удивительно мстительная черная ведьма, — продолжил мэр.
— Черным ведьмам свойственна мстительность, — хмуро напомнила я.
— Плащ можно уже снять, — неожиданно произнес ловец.
Исключительно из чувства природной черноведьминской вредности решила — этого не делать.
А солнце, появившись, пронизывало лучами листву деревьев, окрашивая все в яркие тона и наполняя лес игривыми солнечными зайчиками и...
— На вас было забавно ставить ловушки, — внезапно признался морда.
Искоса глянула на него — морда шел и улыбался, и выглядел неожиданно молодо.
— Особенно когда резал кусты и камыш, чтобы вы при падении не поранились.
В моем взгляде появилось удивление.
— К слову, завтрака от вас я не ждал, — заметил ловец.
— Долг чести, господни мэр, — я улыбнулась.
— Вы и о подобном знаете, госпожа ведьма? — поинтересовался он.
— Представьте себе, господин мэр, — от чего-то улыбка становилась все шире и вообще безумно хотелось улыбаться.
— И в этих частях расчлененной девственницы, — морда демонстративно поднял повыше корзинку, — даже никаких зелий нет?
— В этих частях расчлененной говядины и не менее расчлененного хлеба нет ничего постороннего, — рассмеявшись ответила я.
— Как? Вы забыли про овощи? — изумился морда.
Забыла. Совершенно и напрочь.
— А я с собой взял, — гордо возвестил мэр.
— И в них нет ловушек и блокиратора магии? — в свою очередь съязвила я.
А морда взял и задумался. Серьезно так задумался, основательно.
И лицо стало очень сосредоточенным, словно ловец припоминал сколько и чего позасовывал в свои овощи и...
— Есть будете сами, — мрачно решила черная ведьма.
Морда расхохотался. Громко, но почему-то совершенно не обидно, и как-то неожиданно я улыбнулась тоже. А потом впереди показался олень. Мы оба остановились, не желая пугать животное, и лесной красавец, вскинув ветвистые рога, одарил нас внимательным взглядом, а затем так же величественно вошел в чащу.
— Красавец, — с долей восхищения произнес ловец.
Глянула на него, почему-то подумалось, что морда краше... даже не знаю почему.
— На чем вы приехали? — поинтересовалась я, вновь шагая по тропинке.
— Все на том же, — несколько нахмурился мэр. — Ваше зелье хоть чем-то смыть можно?
— Не-а, — настроение заметно поднялось. — Зато в следующий раз вы и про пиетет и про уважение к черной магии помнить будете.
Морда ничего не ответил, лишь бросил на меня откровенно насмешливый взгляд, а затем спросил:
— В плаще не жарко?
Скинула капюшон, подставляя лицо утреннему ветерку и поднимающемуся солнцу. Потрясающее утро. Удивительное, яркое, наполненное светом и искрящейся росой...
И тут почему-то вспомнилась угроза рожи. Искоса взглянув на морду, осторожно спросила:
— Господин мэр, а вас когда-либо пытались убить белые маги? Взгляд ловца стал крайне заинтересованным.
— будут пытаться? — вопросил он
— Вероятно, — не стала лукавить я.
И морда улыбнулся. Это была удивительная, широкая, чуть злорадная по отношению к белым магам улыбка, выражающая мысль "Пусть приходят". Странное дело — улыбка меня успокоила. Морда вообще казался каким-то надежным, сильным и знающим что делает, странный он для смертного.
— Господин мэр, а вы точно не маг? — спросила просто так, на всякий случай.
Улыбаться морда перестал. Глянул на меня очень холодно и не менее холодно ответил:
— Не маг.
— Жаль, — вполне искренне заметила я.
Лицо мэра окаменело, движения стали резче.
Какое-то время мы шли молча, потом ловец произнес:
— Меня всегда поражало то, насколько магически одаренные считают себя выше всех остальных.
— Не выше, — задумчиво ответила черная ведьма. — Мы, к примеру, обычно высоким ростом не отличаемся. А вот белые да.
— Речь не о росте, — у морды, кажется, стремительно портилось настроение. — Об отношении к смертным.
Пожав плечами, не стала отвечать. Да и смысл. Хотя:
— Но вы же смертные.
Морда остановился.
Затем резко развернулся ко мне и выпалил:
— Знаете, госпожа ведьма, насколько позволяет судить мой опыт, убивать магов не сложнее, чем обычных смертных!
— Но если никого не убивать, то маги и ведьмы живут дольше, — парировала я, делая шаг.
И остановилась, потому что морда за мной не пошел. Морда остался стоять на месте, испепеляя меня взглядом породистых глаз. Взглядами он не ограничился, ввернул фразу относящуюся к расхожему мнению:
— Среди черных ведьм самая высокая смертность!
— это потому что мы экспериментировать любим, — честно ответила честная черная ведьма.
— Да, к экспериментам у вас взаимная любовь до гробовой доски, — мне было совершенно непонятно от чего морда так злится.
— Жить вечно тоже скучно, — не обращая внимания на продолжающего стоять, мэра, я неспешно направилась вперед по тропинке. — Ко всему прочему, как вы наверняка знаете, сила ведьм достигает пика к пятидесяти пяти годам, а затем начинает медленно угасать, что не слишком приятно, и потому...
— Сколько лет вашей матушке? — задал неожиданный вопрос ловец, настигая меня.
— Шестьдесят... — начала было я и осеклась.
За какой Тьмой я вообще должна отвечать на данный вопрос?!
— И как же вы отнеслись бы к ее смерти? — последовало от морды.
Остановившись, я посмотрела вдаль, там из-за куста осторожно выглянул заяц, затем вверх, туда где сквозь ветви деревьев проглядывало синее утреннее небо, после себе под ноги, и нехотя призналась:
— Не хочу об этом думать.
И прежде чем морда вставил бы еще хоть слово, добавила:
— К тому же у нее есть папа, он от экспериментов точно убережет.
А вы меня начинаете бесить, господин мэр.
И с этими словами решительно направилась вперед.
Нет, правда бесит! И вопросы у морды дурацкие! И...
— Госпожа Герминштейн, меня уже несколько дней мучает вопрос — у госпожи Мадины Моргенштейн имелась дочь или семья?
Понятия не имею.
Остановившись, развернулась к морде, задумчиво посмотрела на него, и честно ответила:
— Она никогда мне ничего о своей семье не рассказывала. У черных ведьм не принято лезть в чужие дела, господин мэр.
— Удобно, — ловец догнал меня и мы вновь зашагали рядом.
— Что именно? — решила проявить любопытство я.
— Удобно уничтожать вас, — усмехнулся морда. — Черные ведьмы изолированы как от государства, так и друг от друга. Вы не создаете сообществ, не поддерживаете отношений, вы сами по себе
— одиночки, которые никогда не лезут в дела других ведьм. Вы как стая летящих уток — если отстреливать по одной с конца, можно перестрелять весь косяк и никто ничего не заметит.
Нахмурившись, я не стала ничего отвечать на этот бред. А потому что бред! Потому что...
— Плюс у вас сложности с размножением, — продолжил морда.
— У нас нет сложностей с размножением, — едва не зарычала я.
— Есть, — невозмутимо парировал морда. — Вы сами, госпожа ведьма, признались, что заарканить белого мага не так уж и просто.
Едва не выругавшись, хмуро заметила:
— Я просто молодая и неопытная ведьма, и за дело по охмурению белого взялась слишком рано. А обычно черные ведьмы о продолжении рода к сорока-сорока пяти годам задумываются. И вот тогда и опыта, и силы и...
— А вы почему с такой спешкой за это взялись? — перебил меня морда.
Невежливо перебил. Никакого уважения к черной магии, достал уже.
— Не ваше дело, — нахмурилась я. И добавила: — Мне сейчас нужно.
Пожав могучими плечами, морда вместо того чтобы заткнуться, взял и сказал:
— Вам это не особо нужно, иначе вместо аферы с белым магом, вы бы делом занялись. Так что нужно не вам, госпожа Герминштейн.
Идея отблагодарить морду завтраком за спасение моей жизни была отвратительной! Просто паршивая это была идея. Крайне.
Остановившись, я посмотрела на мэра, который с нескрываемой полуулыбкой следил за мной взглядом, и решила, что с меня хватит.
— Корзинку вернете, — непонятно даже к чему я это сказала, таких корзинок у меня еще целая одна штука. — Приятного аппетита, господин мэр.
И развернувшись, решительно направилась назад, в город. Хотелось бы вообще сорваться на бег и промчаться по тропинке вмиг скрывшись от этого... морды. Хотелось вообще больше его никогда не видеть, и чтобы вещи собрал и из моего города свалил!
От прикосновения к моей руке, словно разряд молнии прошелся по телу. Стремительно развернувшись к схватившему меня мэру, я неожиданно оказалась в его объятиях, а потом...
Его пальцы скользнувшие но моей щеке...
Мои глаза, зажмурившиеся так, словно я боялась их открыть и увидеть...
Увидеть, как Джонатан медленно склоняется к моему лицу...
Как его тубы ловят мои, накрывая осторожным, едва ощутимым поцелуем...
И эти птицы, чье щебетание стало почти оглушающим...
И рука ловца, обвившая мой стан, чтобы с силой прижать к его твердому телу...
И мой стон...
И его "Телль" на выдохе...
И плащ, скользнувший по плечам на траву...
И...
И что-то темное, жуткое, промелькнувшее на грани сознания!
Что-то потустороннее, что ощутилось скорее интуитивно, чем какими-либо органами чувств, что-то смертельно опасное.
Я вздрогнула, распахнула испуганные глаза и посмотрела на мэра. Он, тяжело дыша, медленно отстранился, огляделся и хриплым сбивающимся голосом спросил:
— Что не так, Телль?
И мгновенно задержал дыхание, потому что, как и я понял страшное — птицы больше не пели. И ветерок — его не ощущалось.
И деревья словно замерли. И страх, липким жгутом сковывающий все тело...
Морда посмотрел куда-то поверх моей головы, нахмурился, и как-то плавно взял и... и задвинул меня за свою широкую спину, абсолютно и полностью перекрыв обзор на происходящее.
— Госпожа Герминштейн, — голос его прозвучал так, словно мы с ним оба находимся где-нибудь в мэрии, то есть где все официально и ничуть не опасно, — а вы ведь быстро бегать наловчились, не так ли?
— Да уж побыстрее вас буду, — стараясь сбросить оковы страха, раздраженно ответила черная ведьма.
Морда не отреагировал на колкость, только сказал:
— К западным воротам бегите, у южных вас мотут ждать.
От его слов перехватило дыхание.
— Ну же, госпожа ведьма, — напряжено произнес мэр. — Проявите уже, наконец, хоть одну черту черноведьминского характера. Бегите!
Я осталась стоять на месте, с изумлением глядя на спину морды. Остального то видно мне не было. Джонатан резко повернулся, одарил меня злым взглядом и прохрипел:
— Ну?! Вы будете спасаться или как?
— Или как. — решила черная ведьма. — А с какой стати вы мне вообще указываете, господин мэр?!
Но вместо конструктивного диалога, ловец чуть склонился ко мне и прошипел:
— Брысь отсюда, Телль! Живо!
Черная ведьма молча и выразительно вскинула бровь. Морда побагровел.
Темная опаснейшая потусторонняя субстанция выпрыгнула из кустов!
Дальнейшие события смешались каруселью — для начала морда отшвырнул меня в сторону с такой силой, что свалившись на траву, меня по инерции проволокло еще шагов пять. А после, поднявшаяся на четвереньки и отплевывающаяся от бурьяна черная ведьма, с ужасом увидела, как Джонатан с одним единственным ножом бросается на громадного черного медведя, чей жизненный срок закончился с месяц назад как минимум. Медведь был мертв. Мертв и под воздействием подчиняющего заклинания, на что четко указывали его тускло светящиеся зеленым глаза. И медведь не видел мэра — вся его смертоносная туша была четко ориентирована лишь на одну цель. На меня.
Сверкнул нож морды. Сверкнул и утонул в шкуре медведя, ничуть не остановив умертвие. Рваными резкими движениями бросившееся на меня. Мэра такое игнорирование его персоны ничуть не обидело — рывок, и Джонатон запрыгнул на медведя сзади, начав самым недвусмысленным образом кромсать его шею, в попытке отделить голову от тела. Медведь был мертв, он не ощущал боли, он не замечал препятствий, он имел лишь одну цель — убить меня.
— Телль! — заорал ловец.
Его крик засзавил меня подскочить, сбросив охватившее оцепенение, и броситься к городу. Медведь, осознав, что жертва убегает, упал на все конечности и на четырех лапах помчался за мной. Мэр, проявив чудеса ловкости и явные навыки верховой езды, удержался на медведе, и теперь мчался на умертвии, используя нож в качестве уздечки.
Через несколько минут стремительного бега, до меня донесся голос морды:
— Госпожа ведьма, а куда вы собственно направляетесь?
Не оборачиваясь, стараясь сохранить темп, я крикнула:
— В зону действия моего источника.
— Логично.
На повороте, перепрыгнув очередной куст, оглянулась — мэр все так же мчался за мной следом, оседлав медведя. Выражение лица у морды было примечательным, и он явно хотел еще что-то спросить, но понимая, что я моту сбиться с темпа, молчал. И что самое приятное — продолжал держаться за медведя, снижая скорость мчавшегося за мной умертвия.
О том, что подумают про все это в городе, лично я не задумывалась до тех пор, пока не ворвалась в Бриджуотер, едва не снеся сержанта, открывающего мне калитку. К слову сержант меня не узнал, на что недвусмысленно указало его:
— Девушка, а что вы...
Мы промчались мимо, уже чувствуя, как перед глазами начинаю прьнатъ черные точки, а дыхание сбивается от долгого и быстрого бега.
Но не миновала я и окраины, как с медведя послышалось:
— Аэтелль, наймите извозчика!
У меня не было сил уже даже обернулся. Как не было и возможности крикнуть морде, что это будет ошибкой — умертвие потерявшее цель, начнет искать новые и нападет на жителей города. Может я и черная ведьма, но мне население было жаль. Тем более это уже город, здесь полно детей. И все, что я смогла крикнуть в ответ:
— Нельзя!
Никогда не думала, что Бриджуотер настолько огромный город!
Гораздо больше того отрезка лесного пространства, которое я привыкла пробегать. Где-то за две мили до площади и центра, я споткнулась и больно упала, поранив ладони. А вот подняться мне помогли.
Вскинув голову посмотрела на пришедшего на помощь и с удивлением увидела морду. Мэр поставил на ноги меня, достал платок, вытер мои ладошки и сказал:
— Теперь можно не торопиться.
Испуганно оглянулась — умертвие медведя, связанное по всем лапам, продолжало меня упорно преследовать, но уже ползком. Тяжело дыша, перевела взгляд на Джонатана.
— Осознав, что враг намеревается и далее марафонить по городу, я понял, что пора принимать меры. Очень кстати мы с медведем как раз проносились мимо строительной лавки.
— И вы украли веревку? — с трудом спросила я.
— Вы очень неправильная черная ведьма, госпожа Герминштейн, — с доброй укоризной произнес господин мэр. — Идти сможете?
Ловец подал мне руку.
Не став отказываться, взяла егo под локоть и мы степенно направились к площади — морда, с лицом исполненным достоинства и благожелательности, то есть истинно по-мэрски, и я, пытаясь отдышаться и откровенно повисая на ловце.
А за нами упорно полз медведь. Очень упорно и очень настойчиво, не замечая, как привлекает массу внимания и уже основательную толпу. К слову морда связал умертвие весьма качественно, так что, подойдя к площади, мы даже посидели в кофейне, попивая кофе и с самым невозмутимым видом ожидая подползающего.
А потом медведь приполз, из последних сил залез на террасу, подполз к нашему столику, отбивая всяческое желание доесть пирожные, которые морда заказал для меня, с тоской посмотрел на свою жертву и...
— Будете добивать? — весело поинтересовался господин мэр.
Вскинув руку, щелкнула пальцами — зеленоватое пламя, сорвавшись с кончиков пальцев, окутало медведя, сжигая на нем веревки и подчиняя уже моей воле. Умертвие поднялось, встав на задние лапы, галантно мне поклонилось, после чего, развернувшись, с достоинством отправилось в мою лавку.
— Куда вы его послали? — проследив за удаляющимся зверем, спросил мэр.
— Плащ мне принести, — призналась я, делая еще глоток кофе.
Дрожь от пережитого постепенно отпускала, но ладони все еще подрагивали, не говоря о перетруженных ногах. И самое неприятное — я бы не добежала. Не оседлай морда умертвие, на после не спеленай его веревкой, я бы не добежала. Не смогла. Мне физических сил не хватило бы. И сейчас, поглощая кофе маленькими глотками, я была вынуждена признать — мэр опять спас мою жизнь. Неприятное осознание. Крайне неприятное.
— О чем вы задумались? — поинтересовался морда.
К слову, пока я сидела и ждала подползающего медведя. Джонатан успел умыться, снять охотничью куртку и в белой свежей рубашке, весь совершенно не уставший и спокойный, с удовольствием поглощал свой омлет с ветчиной сидя напротив меня. Выглядел ловец крайне довольным жизнью, и случившееся никак не повлияло на его настроение.
— О жизни, — мрачно ответила я, делая еще глоток кофе, и глядя в сторону своей лавки.
Оттуда зеленоватым облаком дыма вылетел Дохрай. Обалдело огляделся, увидел меня, мгновенно успокоился и погрозил когтистой лапой. Все ясно, дома меня ожидает еще и взбучка от хранителя. Потрясающе. Следом выскочил Гардэм. Не один — за ним увязалось все войско камышовых котов, и вот все это помчалось ко мне. А потом уже из лавки вывалился медведь, несущий целый ворох моих плащей!
С тихим полным отчаяния стоном, спрятала лицо в ладонях и поняла, что хочу куда-нибудь далеко-далеко, очень далеко. Примерно так обратно в лес и чтобы морда меня обнял и...
Руки похолодели, я вздрогнула, и, растопырив пальцы, с ужасом посмотрела на мэра. Мэр заинтересованно смотрел на меня, своими породистыми насыщенного карего цвета глазами. И под этим взглядом, мое сердце забилось гораздо быстрее, а дыхание и вовсе перехватило.
— Госпожа Герминштейн, с вами все хорошо? — в голосе морды промелькнула неподдельная тревога.
А я смотрела на его... рот, четко очерченные губы, на породистый нос, брови, скулы, внушительный широкий подбородок с ямочкой посередине, снова в глаза... Сердце все ускоряло биение, и дело было вовсе не в том, что я совсем недавно бежала из последних сил... И не в том, что морда сегодня меня спас!
Дело было в другом!
В том, чего быть совершенно не могло!
Абсолютно, никак и никоим образом быть не могло! Потому что морда он просто смертный! Он только смертный, он...
— Вы на меня странно смотрите, госпожа Герминштейн, — очень тихо и как-то крайне холодно произнес ловец.
— Как смотрю?! — продолжала глядеть на него между растопыренных пальцев, унавшим голосом спросила я.
Морда отложил нож и вилку, взял салфетку, промокнул губы... и от этого жеста я на миг переспала дышать, затем так же холодно продолжил:
— Вы смотрите на меня так, словно собираетесь обвинить в использовании приворотного зелья.
Морда посмотрел прямо в мои глаза.
Приворотное зелье...
А это мысль! Убрав руки от лица, потянулась к кофе и....
И тут медведь разом вывалил на меня весь ворох моих же плащей.
Груда далеко не легкой ткани меня не порадовала. Щелкнув пальцами, отправила прочь и плащи и медведя, и они бодрой вереницей направились к лавке, а вот я, утерев лицо после разлившегося на меня кофе, повернулась к морде и прямо спросила:
— Господин мэр, так значит, вы не отрицаете факт использования зелья?
Морда сжал челюсти и вперил в меня очень тяжелый, злой взгляд.
— Молчание знак согласия, — резюмировала черная ведьма.
И подозвала официантку, чтобы та налила еще кофе.
Вместо ответа господин Вегард, подался ко мне, и, игнорируя резко сократившееся личное пространство требующей пиетета и уважения черной ведьмы, произнес:
— Боюсь, что увлекшись теорией приворотного заговора в отношении вашей персоны, госпожа ведьма, вы недальновидно отослали все плащи, не озаботившись сохранением одного.
Осторожно отодвинувшись от злющей морды, оглянулась — действительно, за мертвым медведем уплывали все мои плащи. Но не суть — щелкнув пальцами, заставила последний плавно поплыть в обратном направлении, в смысле ко мне. К слову, под моим столом уже сидело шесть камышовых котов, а рядом со стулом встревоженным изваянием застыл Гардэм, из-за чего официантка с кофе тоже застыла, но шагах в пяти, явно опасаясь приближаться к столику, находящемуся под столь суровой охраной.
То есть кофе мне больше не светит!
Как оказалось — не только кофе.
— Благодарю, за столь насыщенное событиями утро, — морда, скомкав и швырнул салфетку на стол, решительно поднялся. — Надеюсь, в будущем, вы станете гораздо более благоразумны в отношении собственной безопасности, и более не будете покидать пределы действия своего источника без сопровождения белого хранителя.
Злой взгляд на меня, и гораздо тише:
— Всего доброго, госпожа ведьма.
С этими словами морда гордо ушел, расплатившись с перепуганной официанткой за наш завтрак. А я даже ничего больше не смог а
сказать, глядя ему вслед и думала... думала о том, где он мог раздобыть приворотное зелье и когда мне его дал, хотя...
В глубине души, совсем глубоко, там, где регламент черноведьминский не касался, я сильно сомневалась в том, что морда мог приворотное использовать. Потому что морда он все-таки благородный. И сеогодня меня спас. И вчера. И...
А с другой стороны — этот смертный меня сегодня опять поцеловал! Меня! Потомственную черную ведьму! И говоря откровенно, если бы не медведь...
С благодарностью посмотрела на своего спасителя. Медведь как раз вплывал в лавку и... И если я правильно оценила нити оплетающего его заклинания, сейчас это вонючее умертвие повесится на вешалку вместе с остальными моими плащами! Пришлось посылать в него очередной заряд магии, дабы предотвратить неизбежное. А потом, когда медведь вывалился на площадь и застыл, сидеть и думать, что с ним делать дальше.
И что делать дальше с господином мэром?..
И, увы — что делать дальше с березкой?! Потому что белый маг как-раз шел через площадь, направляясь ко мне.
— Мяугрр, — сказал Гардэм, придвигаясь ближе
— Мяв, — хором поддержали камышовые коты.
— Катись все к Тьме! — решила черная всдьма.
Я вообще привыкла решать все проблемы именно таким образом. И для черноведьминского характера лучше, и для всей нервной системы в частности, и морщинок меньше.
А потому преспокойно притянула кофейник у официантки, налила себе чашку до краев, и попивая обжигающий напиток, дождалась пока подойдет Альфред с букетом белых роз.
— Люблю черные, — заявила приблизившемуся магу.
Мужик печально посмотрел на меня, но менять ничего не стал и белый букет лег на стол передо мной. Затем, даже не спрашивая разрешения, сел напротив, заняв место, где еще недавно сидел морда. С мэром было определенно лучше, даже не знаю почему.
— Надеюсь, сегодня мы сможем поговорить, — произнес березка, складывая руки на груди.
Безразлично махнула пальцем, мол начинай, я не против, мне вообще все равно.
— Я хочу участвовать в жизни нашей дочери, — начал белый.
— Черной ведьмы? — насмешливо уточнила я.
Скрипнув зубами, Альфред несколько мгновений смотрел на меня в упор, а затем едва слышно произнес:
— Неважно кем она будет, это и моя дочь тоже.
Захотелось сказать правду, но прикусив язык, я молча отхлебнула еще кофе. Как бы ни была неприятна мне эта ситуация, однако настоящие неприятности ждут, если рожа просечет на счет отсутствия интимною процесса между мной и березкой. Потому что одна черная ведьма против мэтра белой магии просто ничто.
А к Тьме!
И я, запрокинув голову, посмотрела на голубое летнее небо, пролетающих птиц и белые кучевые облака, напоминающие стадо отдыхающих барашков.
— Это да? — уточнил Альфред.
— Мне все равно, — ответила черная ведьма.
— Мне нет, — с нажимом произнес маг. — И лучше нам заключить брак сегодня.
Перевела удивленный взгляд на белого. Альфред передернул плечом и хрипло произнес:
— Мэтр Октарион не просит ни мне, ни тебе случившегося, Аэтелль. Но если я и встречу смерть в ближайшее время, я хочу быть уверен, что ты и малышка никогда ни в чем не будете нуждаться. Я достаточно богат, Телль, как и любой белый маг. Мои сыновья обеспечены, с женой в разводе. В любом случае наша дочь получит четверть моего состояния, завещание я уже изменил, но мне будет спокойнее, если ты будешь защищена моим именем и состоянием.
На душе стало как-то окончательно мерзко. Я не ожидала подобного благородства от белого мага. Совершенно не ожидала. И сейчас очень хотелось сказать ему правду и про то, что ничего не было, и про то, что я не планирую заводить от него дочь.
Но сказала иное:
— Рожа тебя не тронет, Альфред, дуэли между белыми магами запрещены законом.
Он усмехнулся так, что сразу стало ясно — закон в данном случае роли не играет, соответственно мэтр Октарион действительно этого так не оставит. Мерзко. И остается выбор — спасти березку и подставится самой, или поступить как любая нормальная черная ведьма и оставить мужчин разбираться между собой... Непростой выбор.
И, к сожалению, я уже знала, как поступлю...
Отставив чашку, я подалась вперед, к белому, и, глядя в его голубые глаза, тихо произнесла:
— Можешь оставить благородные порывы на будущее, Альфред, между нами ничего не было. Я лишь использовала тебя, для защиты от рожи. Просить прощения не буду, мы черные, мы не извиняемся. На этом все.
И резко поднявшись, попыталась уйти, чувствуя себя последней тупой курицей, которая не сумела использовать белого мага. Да какая с меня теперь черная ведьма?!
Оказалось, что никакая.
Потому что в следующее мгновение березка пошел рябью, и через мгновение на того месте сидел более чем самодовольный мэтр Октарион. Сердце замерло! Да просто ухнуло куда-то вниз, к камышовым котам!
Рожа протянул руку и белые розы вмиг окрасились в черный. Затем маг насмешливо посмотрел на меня, издевательски ухмыльнулся и не менее издевательски произнес:
— И ты еще называешь себя черной ведьмой, Телль?! Деревенскую клушу обмануть сложнее, чем тебя.
Пальцы щелкнули сами. Это даже как-то неосознанно произошло, просто в едином порыве, потому что бесит! И не успел белый даже дернуться, как на стуле напротив меня сидела деревенская клуша. В смысле курица, только размером с мэтра Октарнона. У клуши была очень наглая беломагическя рожа, а потому еще одним щелчком я устроила ей свидание. С петухом. Превосходящим клушу по размерам, и собственно это был увеличенный бойцовский петух господина Канса, который держал того едва ли не вместо сторожевого пса. И не то, чтобы я была злая черная ведьма, а исключительно потому что, зря он так с представителями черной магии. Очень зря.
— Ха-ха, Телль, — мужским басом произнесла курица.
Рожа просто еще не увидел бегущего к нему через всю площадь петуха.
— Действительно смешно получилось, — не стала отрицать, я, задвигая стул, и выходя из-за столика.
— Далеко собралась? — уточнил маг
— Не хочу тебе мешать, — петух как раз перепрыгивал фонтан, весь охваченный любовным порывом. И закрепила заклинание легкомысленным: — Паниетти пум!
Детское заклинание, одно из самих раннеизучаемых, призванное стабилизировать первые магические опыты. Помнится, впервые я использовала его на маминой ступке для измельчения лесных кореньев. Качественно использовала, настолько качественно, что до поступления в магистериум мама оставляла меня на попечение ступки, которая стала самой строгой нянькой на свете, а потом еще и отдавала всем знакомым ведьмам, тоже в качестве няньки.
— Телль, — донеслось мне вслед, когда уходила из кофейни.
Ничего не отвечая, накинула плащ, отступила, чтобы не попасть под ноги к промчавшемуся петуху, и вскинув руку щелкнула пальцами, блокируя магию белого. Не то, чтобы надолго, но пару "приятных" минут я роже точно обеспечила. Пусть почувствует себя... мной.
Откровенно говоря, не знаю, что там происходило дальше — крики, звук падающих предметов мебели, клекот сурово настроенного петуха до меня доносился, но как-то сквозь пелену странной отрешенности. Мне было совершенно неинтересно, как будет выкручиваться из ситуации рожа, хватало своих проблем. И потому, подойдя к медведю, уже несколько дней как бывшему умертвию, я принялась внимательно его разглядывать.
Медведь был не местным — здесь в лесах водились бурые представители данного вида, этот был черным, раза в полтора больше местных, а еще — и я сомневаюсь, что это появилось сегодня, у медведя были порваны ноздри. Причем не просто порваны — их порвали уже после его смерти, иначе это все выглядело бы иначе... То есть можно предположить, что ранее у данного медведя было кольцо в носу, соответственно...
А кто в Бриджуотере мог держать ручного медведя?!
Городок не большой, богатых людей по пальцам пересчитать, в основном средний и зажиточный класс, а в порту цирковых артелей не то чтобы нет, но медведя у них никогда не было. Точно знаю.
местные мамочки очень уж животных любят, за издевательство над собачонкой, которую по веревке заставляли ходить, цирковые биты были нещадно скалками да вениками, так что иной живности артисты не держали. Значит, если медведь и был где-то, то тайно... Тайно содержать только за высоким забором могли, соответственно...
Через пять минут, после быстрого душа и переодевшись в традиционный наряд черной ведьмы, я покинула лавку в сопровождении Гардэма, и, оставив умертвие медведя сидеть на лестнице. И да — мне было совершенно все равно, что там с рожей. Настолько безразлично, что я в ту сторону даже смотреть не стала.
* * *