6 часть.
29 июля 1994 года.
Поместье Блэков
Селеста сидела на кровати в позе лотоса, но её поза, призванная принести умиротворение, лишь подчеркивала внутреннее напряжение. В её руках покоилась старая, слегка потрёпанная фотография — хрупкий мостик в прошлое. Она неотрывно смотрела на неё. На снимке, сделанном, очевидно, на бегу, прямо напротив Хогвартса, были запечатлены парень и девушка. Они стояли в обнимку, беззаботно улыбаясь, и даже время не смогло стереть искры их молодого счастья. Парень был бесспорно красив: вихры кудрявых волос обрамляли точеные черты лица, а в пронзительно-зелёных глазах играл озорной огонек. Девушка, со светлыми, явно крашеными волосами и мягкими чертами, отвечала ему тем же живым смехом, её глаза тоже были удивительного зелёного оттенка. Селеста узнавала в лице парня что-то отцовское, словно его кровь говорила в ней, а вот Эллана, казалось, была точной копией матери, даже сквозь дымку лет.
Тихий скрип двери заставил Селесту вздрогнуть, но она не подняла глаз, лишь крепче сжала фотографию. В комнату вошла Эллана, мгновенно уловив витавшую в воздухе меланхолию. Её взгляд скользнул по сестре, затем задержался на снимке. Эллана поджала губы — жест, который Селеста хорошо знала и который говорил о глубокой задумчивости. Она тяжело вздохнула, полный собственной грусти и невысказанных вопросов, и опустилась рядом на кровать.
— Знаешь... мы должны спросить у Сириуса про наших родителей, — прошептала Эллана, её голос был низким и заговорщицким, словно сама мысль о таком вопросе была опасна.
Селеста лишь медленно, задумчиво кивнула, не отрывая взгляда от снимка.
— Да... Бабушка могла бы хоть что-то сказать, — произнесла Селеста, и в её голосе прозвучал горький укор, направленный к умершей Вальбурге. Она наконец осторожно положила фото на прикроватный столик.
— Знаешь, мы теперь свободны, — сдержанно, но с явной ноткой робкой надежды, произнесла Эллана, её губы тронула почти невидимая улыбка.
Селеста резко повернулась к сестре, в её глазах вспыхнуло удивление, смешанное с тревогой.
— Ты забыла? Мы несовершеннолетние! — вырвалось у Селесты, её голос наполнился опасением. — Нас могут отдать в чужую семью.
Она отвернулась к окну, её взгляд стал пустым, отражая глубокую тоску. — У нас же нет никаких родственников.
— Сириус, — беспечно откликнулась Эллана, отправляя в рот конфету из припрятанного запаса.
— Он же преступник! — отрезала Селеста резко, почти инстинктивно перехватывая конфеты из рук сестры, словно речь шла о чём-то смертельно опасном.
— Подожди... А наша тетушка? — с заинтригованным видом спросила Эллана, уже выуживая новую конфету.
— Знаешь что, я не настолько сумасшедшая, чтобы жить у Нарциссы, — Селеста поморщилась, словно от кислого вкуса.
— Да нет, Анна, — быстро уточнила Эллана, с долей нетерпения.
Но Селеста не успела ответить. С первого этажа донесся глухой, сотрясающий грохот, оглушающий и совершенно неуместный в свинцовой тишине дома. Девочки подскочили как по команде, их сердца забились бешеными птицами. Инстинктивно, не говоря ни слова, они схватили со столика свои волшебные палочки, ощущая их прохладную тяжесть в ладонях. Двигаясь почти бесшумно, как тени, они медленным, осторожным шагом направились вниз, к источнику шума. Каждый шаг отзывался напряжением в их телах, предвещая что-то недоброе.
Спустившись на первый этаж, девочки замерли перед дверью кухни. Сердце Селесты ухало в ребра, как тяжелый молот. Они переглянулись — без слов, одними глазами — и решили не разделяться. Селеста крепче сжала палочку, чувствуя, как вспотели ладони.
Они ворвались на кухню почти одновременно. В полумраке помещения, среди запыленных шкафов и медных кастрюль, стоял мужчина. Он выглядел чужеродным пятном в этом мрачном доме: на нем был безупречный костюм глубокого винного цвета, явно сшитый на заказ и стоивший целое состояние.
Селеста коротко, настойчиво прокашлялась, призывая на помощь всё свое мужество. Мужчина резко обернулся. Свет из окна мазнул по его лицу, и у Селесты перехватило дыхание — это был Сириус. Не тот изможденный узник с плакатов «Разыскивается», а человек, в чьих чертах проглядывало былое благородство и скрытая печаль. Эллана рядом негромко и коротко присвистнула, её брови взлетели вверх от изумления.
— Привет... — голос Сириуса прозвучал неуверенно, почти хрипло, словно он отвык произносить простые приветствия.
— Bonjour, — отозвалась Селеста. Она медленно, стараясь не делать резких движений, опустила палочку. Напряжение в плечах начало спадать, уступая место жгучему любопытству.
— Изучаешь французский? — Сириус приподнял бровь и принялся расхаживать по кухне. Его движения были уверенными, хозяйскими — и в этом доме, который он когда-то ненавидел, это смотрелось почти вызывающе.
— Да, — кивнула Селеста, во все глаза следя за его перемещениями. — Нашла учебники и записи в комнате отца.
Сириус замер, и на мгновение его лицо осветила тень горькой улыбки.
— Ну конечно... Что ваша мать, что отец — они не просто говорили, они жили этим языком. Шпарили на французском как на родном, особенно когда хотели посекретничать, чтобы мы их не понимали.
У Селесты внутри словно вспыхнуло маленькое солнце. Глаза загорелись лихорадочным, радостным блеском. Она сделала шаг вперед, решительно положила свою палочку на стол, демонстрируя полное доверие. Заметив, что сестра всё еще колеблется, Селеста ощутимо ткнула Эллану локтем в бок, призывая её последовать примеру.
Сириус перевел взгляд с одной племянницы на другую. Увидев этот жест, он смягчился. В его глазах, обычно холодных и настороженных, промелькнуло что-то теплое, почти отеческое. Он понял: лед тронулся.
— Если хотите... я могу вам про них рассказать. Всё, что помню, — предложил он, и в его голосе прозвучала искренность, от которой у Селесты защипало в носу.
Она не заставила себя ждать. Радостно, почти подпрыгивая от нетерпения, Селеста подбежала к тяжелому дубовому стулу, с грохотом отодвинула его, приглашая Сириуса сесть. Сама она мгновенно пристроилась по правую руку от него, её лицо так и светилось ожиданием. Эллане, ворчливо вздохнувшей, пришлось смириться с энтузиазмом сестры.
— По-по-по... — протянула Эллана, от досады и усаживаясь напротив. — Кажется, этот разговор затянется до рассвета.
Сириус вскинул на неё вопросительный взгляд, недоумевая,и перевел глаза на Селесту, ища объяснения. Но Селеста лишь нетерпеливо отмахнулась, всем своим видом показывая: «Не обращай внимания, просто начинай говорить». Она подалась вперед, ловя каждое его движение, готовясь впитывать историю своей семьи, которую у них так долго отнимали.