Огонь и небо.
Кацуки
Ненавижу официальные собрания.
Особенно утренние.
Особенно те, где я должен стоять в полной парадной форме, под прицелом десятков глаз,
и изображать терпение.
А рядом — она.
Изабель фон Айншторм.
В своём ледяном великолепии.
В мундире цвета северного шторма.
Смотрит вперёд, как будто перед ней не совет, а охота.
И явно — я в роли дичи.
Мы стоим у возвышения в Малом зале Императорского дворца.
Перед нами — представители высшей знати, командующие, магистры.
Масару сидит в центре, хмурый, но спокойный.
Мицуки рядом, с тонкой улыбкой: ей уже нравится, что сейчас начнётся.
А чуть поодаль — Вольфрам и Лейса, холодные и сосредоточенные.
Слева от нас — Киришима и Каминари.
Мои братья по тренировкам.
По катастрофам.
И, судя по тому, как они сейчас потягивают воротники, — по боевому фатализму.
Изабель чуть наклонилась ко мне:
— Улыбнись, тебя снова будут судить.
— Лучше прикусишь язык, и нас не выгонят раньше, чем скажем, что надо.
— Ха. Тебе-то что, ты вылетишь, я стану главнокомандующей.
— Только если все гуси Империи проголосуют за тебя единогласно.
Она хмыкнула.
— Заявление для Совета, — раздался голос Масару. —
Говорите.
Я сделал шаг вперёд.
— Мы, кронпринц Кацуки Бакуго и кронпринцесса Изабель фон Айншторм, заявляем о готовности отправиться на первую полевую практику в рамках подготовки к командованию.
— Регион — Север, — добавила она. —
Сопровождающие: рыцарский отряд, а также два старших выпускника Академии — Киришима Эйджиро и Каминари Денки.
— Маршрут согласован.
— Цели: тактические манёвры, проверка командной связки, проверка магической синергии.
И... тишина.
Гробовая.
Потом — началось.
— Вы что, вдвоём?! — воскликнул один из магистров.
— На одном фронте?! — переспросил кто-то из графов.
— А если вы снова подерётесь, кто будет отдавать приказы?!
Кто-то вообще прошептал «Боги, спаси гарнизон...»
И тут, не сговариваясь, мы оба сказали:
— Я.
— Я.
В унисон.
Зал застыл.
Каминари судорожно всосал воздух.
Киришима закрыл лицо ладонью.
— Всё нормально, — пробормотал он. — Они репетировали.
— Нет, не репетировали! — прошипел Каминари. — Они просто так живут!
Масару стукнул кулаком по подлокотнику.
Все обернулись.
— Всё ясно.
Они не договорятся.
Но зато договорятся с врагом, кому первым снести башню.
— Это и есть стратегия. На выживание. Империи.
Мицуки прыснула со смеху.
— Ну что, начинайте паковать снаряжение, ваше высочество.
— А ты, Изабель, — расчеши волосы. Там снова перья.
— Это боевой трофей. — гордо ответила она.
Когда мы вышли из зала, Киришима выдохнул:
— Я думал, нас пошлют в Южный форт, где спокойно.
— А мы едем... с вами.
— На север, — сказал я.
— На мороз, — добавила Изабель.
— И с приказом не убить друг друга, — закончил Каминари, покачнувшись.
— О, это будет незабываемо, — усмехнулась она.
— Я уже предчувствую, как ты отморозишь мне уши своими приказами, Бакуго.
— А ты мне — нервы.
— У тебя их нет.
— Потому что ты их сожгла.
Мы уже шли к выездной площадке.
Впереди — обоз, рыцари, знамёна.
Впереди — наш первый фронт.
И первый шанс показать, что мы не просто ссоримся.
Мы — сражаемся. Вместе.
И пусть Империя смотрит.
Потому что стихия идёт на север.
⸻
Север встретил нас холодом, который лез под мантии, под доспехи, под кожу.
И плевать, что я был в тройном подкладе — всё равно продирало до костей.
А ещё — ветром.
Сильным. Таким, что голос приходилось вдвое усиливать.
Но хуже ветра был гул.
Тот особый, тревожный шум крепости, когда приезжает не просто ревизия,
а... катастрофа с титулами.
— Рапорт обстановки, — рыкнул я, не сходя с седла,
когда мы уже въезжали на двор перед главной башней гарнизона.
— Ваша светлость, у нас... у нас... — начал офицер, но сбился, глядя на Изабель, которая шла впереди, легко спрыгнув с лошади и уже отдавая распоряжения.
— Стража на южную стену. Проверка сигналов. Смените часовых каждые два часа, здесь слишком сильный ветер — не хватало нам ещё падений.
— Да, кронпринцесса! — рявкнули в ответ и побежали исполнять.
Я повернулся к капитану:
— А теперь, рапорт.
— Эм... я... кто из вас старший?.. — выдал он, и я просто заорал:
— РАПОРТ, Я СКАЗАЛ.
— С-северный склон — чист, южный перевал — затянут туманом. Есть сообщения о движении в Ледяной балке. Пока не подтверждено.
Я уже спрыгивал, стянул перчатки — и прошёлся вдоль стены, вглядываясь в линии льда.
Они были неправильные.
Как трещины.
Или, хуже того — магические следы.
Слышу — Изабель уже кого-то строит у внутреннего двора:
— Это не дисциплина, это курятник. Сколько человек спит на посту?
— Эм... двое, кронпринцесса...
— Прекрасно. Завтра будут чистить наружные башни. Без мётел. Руками.
Каминари шепчет Киришиме:
— Я чувствую, как мораль падает в радиусе двадцати метров.
— Я чувствую, как у нас будет отличная практика, — отвечает тот, сияя. — Тут всё по-настоящему.
— Потому и страшно.
Я свернул за угол и подскользнулся.
На льду.
С треском.
И с криком:
— БЛЯХА! МОЯ ПЕРЧАТКА!
Изабель тут же появилась над головой, приподняв бровь:
— Какой-то... героический вождь.
— Это лёд, ты ледяная ведьма.
— Я бы сказала: территориальное преимущество.
— Я бы сказал: хватит стоять. Подними.
Она спокойно прошла мимо.
⸻
Вечером мы сидели у костра.
Костёр трещал, магия немного подпитывала пламя.
Вокруг — снег, деревянные ящики, натянутые меховые накидки.
Рыцари пили вино, но краем глаза косились на нас:
будто мы — не люди, а легенды.
Изабель сидела с кружкой, грея руки.
Я рядом, рукав надорван, волосы в беспорядке.
Шрам на скуле саднило.
Всё как всегда.
Я смотрел в огонь.
Долго.
Потом спросил:
— ...Мы ведь и правда не умеем отдыхать, да?
Она не ответила сразу.
Потом медленно улыбнулась — почти устало, но по-настоящему.
И сказала:
— Мы просто не успеваем.
Нас либо слушаются... либо спасаются.
— Громко сказано, — хмыкнул я.
— А как иначе? Мы же — будущая Империя.
— Будущая катастрофа.
— Будущая победа. — бросила она в ответ.
И, чёрт возьми, в её голосе было всё.
Холод. Сталь.
И то, что я не мог назвать.
То, что оставалось только нашим.
Ветер взвыл за стеной.
Кто-то снова начал ставить ночной пост.
А я думал — и пусть весь гарнизон боится.
Они не знают главного.
Мы ведь только начинаем.
⸻
Я знал, что что-то не так, ещё до сигнала.
До тревожного рога. До топота. До криков.
Проснулся от холода — не от северного, привычного, пронизывающего,
а от... напряжения в воздухе.
Он был, как перед грозой. Перед взрывом.
Я соскочил с постели в один рывок, схватил мундир, натянул перчатки.
Выхожу из палатки — и уже слышу грохот.
Земля вибрирует.
— НА ОРУЖИЕ! — донёсся голос со стены.
Я уже бежал к смотровой.
Наверх, по ступеням — две за раз.
Навстречу — Киришима и Каминари. Один в доспехах, второй с растрёпанными волосами.
— Что происходит?! — крикнул Эйджиро.
— Вижу движение у балки! — ответил я.
И в тот момент — вышли они.
Отряды.
Не стройные. Не армейские.
Дикие. Мародёры.
Они не просто шли — они неслись.
С чёрными флагами. С криками. С зачарованными клинками.
— ИЗАБЕЛЬ! — рявкнул я. — НА СТЕНУ!
Она уже была там.
Всё в той же мантии цвета льда. Волосы — в беспорядке. Глаза — в бою.
— Командиры! — её голос прорезал гул. —
— Стражу на северный бастион! Магов — по балкам! Лучников — на крышу казармы!
Я сдвинул перчатки.
Моя магия уже горела внутри.
Вскипала. Хотела наружу.
— Киришима, Каминари — со мной.
— Куда? — хором.
— Вперёд.
— На них.
Мы спрыгнули с стены — прямо во двор.
За нами — несколько десятков бойцов.
Снежный ветер хлестал, но я его не чувствовал.
Слишком горячо внутри.
— Готовы?! — я поднял кулак.
— ГОТОВЫ!! — закричали в ответ.
И я ударил.
Магия вспыхнула — из-под ног вырвался огненный круг,
вспарывая лёд и выбрасывая пламя вперёд.
Изабель закричала с вершины:
— ПО РЯДАМ! БЕЗ СУЕТЫ!
И взмахнула рукой — снежный вихрь оттолкнул первую волну врагов.
В тот момент всё стало единым.
Кто-то знал меня как упрямца.
Кто-то знал её как стальную.
Но на поле мы были не просто названиями.
Мы были наказанием.
Я бил — магией, мечом, криком.
Моя магия — жгла. Вспыхивала. Раскалывала.
Изабель — замораживала, колола, отбрасывала.
— ЛЕВЫЙ ФЛАНГ! — рыкнул я. — ОТРЯД ВВОДИТСЯ!
— ПРАВЫЙ ЗАПОЛНИТЬ ПЕШИМИ! — крикнула она, стоя уже рядом.
Мы были в бою — спина к спине.
— Ну как тебе утро?! — крикнул я.
— Хотела кофе, а получила войну! — зарычала она. — И слава богу!
В этот момент трое мародёров прорвались к Каминари.
Тот был без брони, с одной чарой в руке.
— КАМИНАРИ! — закричал Киришима и прыгнул вперёд, прикрывая его щитом.
— Кацуки! — услышал я голос Изабель. — Слева — маг!
Я развернулся, выпустил магический заряд прямо в грудь фигуре в чёрном.
Тот завопил — и взорвался льдом. Работа Изабель.
— Ещё один! — она протянула мне кинжал, я подбросил его вверх — ударил с разворота.
Кровь летела на снег. Он был не белый, а багровый.
Но я чувствовал жизнь.
Бой.
Цель.
Я. В. Этом.
— КРОНПРИНЦ! — донеслось откуда-то сбоку.
Рыцарь, истекающий кровью, лежал, прижав руку к груди.
Я упал на колено рядом.
Он смотрел на нас обоих — на меня и Изабель,
что стояла, облитая снегом и кровью, с горящими глазами.
— ...Вы...
Вы... будто... небо и огонь.
Я схватил его за руку, пытаясь остановить кровь, но он улыбнулся, еле дыша:
— Если... вы выживете...
Никто... Империи... не страшен.
Он выдохнул.
Закрыл глаза.
Я медленно встал.
Изабель рядом.
Она видела.
Она не сказала ничего.
Просто — наклонилась и взяла его меч.
— Он умел бить. Я запомню.
— Я... тоже, — прошептал я.
⸻
Сражение длилось почти два часа.
Мы отбросили их.
Сожгли половину фронта.
Заморозили северную балку.
Потери — минимальны.
Для первого боя — невероятно.
Я стоял у стены, руки дрожали, дым поднимался от пальцев.
Изабель подошла ко мне.
Смотрела долго.
Потом:
— Ты не сгорел.
— Ты не замёрзла.
— Значит, можно жить дальше.
Я усмехнулся.
Голос был хриплый, но твёрдый:
— Нас ведь теперь боятся, да?
— Уже давно. Просто теперь это официально.
Пауза.
Она посмотрела на поле.
На остатки пламени. На лёд, исчерченный боем. На кровь.
— Империя видит.
— И слушает.
— И знает.
Я кивнул.
— Мы — не просто кронпринц и кронпринцесса.
— Мы — её фронт.
И в этот момент я понял:
никаких если.
Мы — выживем.
И Империя — с нами.