Да, мы и диплом получаем в бою.
Кацуки
Восемь лет.
Восемь чёртовых лет.
С момента, как мы впервые шагнули через ворота Академии, в первый класс, в первый учебный зал с холодными лавками и строгими учителями.
С тех пор мы:
— подрались на первой неделе;
— были отстранены от дуэли за то, что сожгли тренировочный круг;
— заперли друг друга в зельевом подвале;
— угрожали массовой перестройкой библиотеки, если нас снова посадят рядом (нас всё равно сажали);
— и в целом — вели себя как катастрофа, записанная в список наследников престола.
И при этом... всегда были первыми.
По боевой магии.
По владению мечом.
По теории стихий.
По проклятым результатам военных симуляций.
Мы рвали таблицы и теряли дисциплинарные листы, потому что их было слишком много.
Академию в среднем заканчивают к двадцати.
Двадцать лет — стандарт.
Обычные, уважаемые дети знати.
Растут, учатся, взрослеют.
Но мы — не обычные.
Мы — головная боль имперского уровня.
Поэтому — пятнадцать.
И — последний день.
Мы. Сдали. Академию.
Даже я не поверил, когда директор — хмурый, как и в первый день, но седой, как будто нас лично вырастил — позвал нас в главный зал.
Зал был переполнен.
Все там.
Учителя, рыцари, старшие наставники, младшие ученики.
И — родители.
Сцена сияла знамёнами Академии и Империи.
Перед нами — гербы, позади — магические кристаллы, усиливающие голос.
И мы с Изабель стояли рядом, впервые в официальных мантиях выпускников.
Я чувствовал, как жар внутри всё равно клокочет.
Как будто — вот ещё миг, ещё слово, и я не сдержусь.
Она стояла спокойно. Слишком спокойно. И это раздражало.
Директор вышел вперёд, как всегда в мантии с золотой оторочкой.
Прокашлялся.
Посмотрел в зал.
Потом — на нас.
И сказал:
— По особому решению Совета Академии, в связи с выдающимися достижениями в стратегической, магической и боевой подготовке, а также в связи с необходимостью для Империи...
(пауза)
— ...мы досрочно выпускаем кронпринца Империи Кацуки Бакуго и наследницу Северных земель, леди Изабель фон Айншторм,
с присвоением полного звания выпускников Академии с высшим отличием.
Аплодисменты.
Молчание.
А потом — как будто вздох облегчения.
И я отчётливо услышал, как директор, не выключив усиливающий кристалл, прошептал себе под нос:
— Наконец-то академия станет тише...
Я повернул голову к Изабель.
Она чуть приподняла бровь.
Надменно.
Как будто победила меня.
И я, как всегда, не промолчал.
— Ну что, леди шторм, неужели ты впервые не провалила ничего?
Она повернулась ко мне с тем выражением, которое я знал с шести лет.
— Кацуки, скажи ещё хоть слово, и я вышибу тебе зуб прямо в эту мантияшную харю.
— О, неужели у тебя хватит силы с такими ручками?
— Ах ты—
— Только попробуй.
— С удовольствием.
И — всё.
Мы вцепились друг в друга прямо на сцене.
Перед всем залом.
Перед Императором.
Перед Императрицей.
Перед герцогами.
Перед учениками, перед рыцарями, перед архимагами.
Я схватил её за плечо, она ударила в грудь.
Я прижал её, она ударила по ноге.
Мы оба повалились — прямо со сцены.
Со всеми дипломами, с мантиями, с почётной речью.
В толпе раздалось коллективное:
— Ох...
И следом:
— Остановите их кто-нибудь! — рявкнул Император Масару.
А Императрица Мицуки, Эрцгерцог Вольфрам и Эрцгерцогиня Лейса, одновременно ударили ладонью по лбу.
В унисон.
Как будто это ритуал.
⸻
Нас не наказывали публично.
Конечно же — нет.
Всё было семейно.
Вечером.
В покоях Мицуки и Масару.
На коленях.
С руками вверх.
Как маленькие.
Хотя уже почти взрослые.
Изабель злилась.
Я — злился.
Мицуки смотрела, как будто хочет зажечь нас взглядом.
— Вы. Закончили. Академию. — сказала она. —
И при этом вы УМУДРИЛИСЬ устроить драку прямо на сцене?
— Он начал! — Изабель вспыхнула.
— Она первая! — я вскинулся.
— Я только сказал слово —
— А ты не умеешь молчать —
— А ты вечно строишь из себя—
— ХВАТИТ. — Лейса, спокойная, холодная как лёд, но опасная в этом своём спокойствии, подняла руку.
Тишина.
— Вы — выпускники.
— Вы — будущие правители.
— Вы — позорили нас сегодня.
— Но вы — и наша гордость, — добавила Мицуки, неохотно. — К сожалению.
— И теперь вы — не просто дети.
— Вы — часть Империи.
— С этого дня — у вас новые обязанности.
— И если вы ЕЩЁ РАЗ устроите такое перед лицом Императорского Совета, я... я...
— Я отрежу вам волосы, — мрачно сказала Мицуки.
— ...
— ВСЕМ. НА. ПАМЯТЬ.
Мы переглянулись с Изабель.
Молча.
Потом она хмыкнула.
Я фыркнул.
— Пф. Бой был красивый.
— Почётный.
— Летели по траектории.
— Зрелищно.
— Дипломы с нами упали.
— Это символично.
Обе женщины закрыли лицо руками.
⸻
Поздно вечером мы вышли из покоев.
Я снял мантию.
Изабель швырнула свою в плечо.
Мы шли молча, бок о бок, по пустым коридорам.
— Ну что, выпускник, — сказала она, — ты теперь взрослый?
— Нет. Просто устал.
— От меня?
— От всего.
— ...
— Но с тобой — не скучно.
Она кивнула.
— Мы дипломированные идиоты.
— Но первоклассные.
И мы засмеялись.
Тихо.
По-настоящему.
Впервые — не в злобе.