Когда встали Стихии.
Кацуки
Утро было не как обычно.
Не в том смысле, что солнце по-другому встало или башня Академии развалилась (хотя была бы неплохая перемена).
А в том, что мы шли. Вместе. Молча.
И это, почему-то, напрягало весь коридор сильнее, чем если бы мы орали друг на друга как всегда.
Изабель шагала рядом.
У неё — волосы расчёсанные (подозреваю, мать к ней приходила).
Лицо спокойное.
Губы поджаты.
Руки в карманах длинного плаща, и шаг... такой же, как у меня.
В ногу.
Не специально.
Просто... как-то вышло.
Я чувствовал, как за нашей спиной — сначала просто взгляды.
Потом шепот.
Потом шорохи, как от стаи ворон, готовящихся подняться в небо.
— Эй, это они?
— Они что, не поссорились сегодня?
— Она его не ударила?
— А он ей ничего не крикнул?
— Это засада.
— Или конец эпохи.
Я знал, что нас смотрят.
И знал, что Изабель знает.
Она всегда знает.
Я глянул на неё краем глаза.
Она — не посмотрела в ответ.
Но уголок губ дёрнулся.
Усмехнулась. Чуть. Почти незаметно.
И это всё.
Она — успокоилась.
Я — не взрываюсь.
И мы просто...
входим в класс.
Учитель уже там.
Магистр Ятсуо. Старый, с седыми висками и глазами, как у ворона — всё видит, всё знает, но делает вид, что ему плевать.
Он поднимает взгляд.
И, впервые, не морщится.
Не машет руками.
Не готовит заклинание "Разнять двух идиотов".
Он просто смотрит.
Медленно ставит перо в чернильницу.
И говорит:
— Ага.
— ...
— Пошла Императорская ось.
— ...
— Готовьтесь, маги. Империя будет греметь.
Тишина.
Как будто он не просто фразу сказал —
пророчество выдал.
И никто не смеётся.
Ни Киришима, ни Каминари, ни те болваны с задних парт.
Потому что все вдруг понимают.
Мы больше не просто «Кацуки и Изабель».
Мы — ось.
Центр.
Буря.
Империя.
И даже я...
я стою, смотрю на неё —
и понимаю:
Она не идёт рядом.
Она — идёт со мной.
И пусть потом опять всё взорвётся.
Пусть она опять впечатает мне локоть в бок.
Пусть мы сожжём пару залов и нарушим дюжину правил.
Но сегодня — всё началось.
По-настоящему.
Академия пахла магией.
Сырой, плотной, тяжелой, как металл, только раскалённый.
И под этим — запах холодной пыли, старого пергамента и пота — потому что сегодня было не просто занятие.
Сегодня — открытая тренировка стихий.
Поле в академическом дворе сияло рунной решёткой.
Каждый, кто владел хоть каплей дара, выходил на линию.
Один за другим.
Показывали свою силу. Стихию. Контроль. Напор.
Учителя наблюдали.
Магистр Тендо — Главный по боевой магии, сам когда-то охранял южные рубежи — сидел на пьедестале, молчаливый, с лицом, как высеченным из обсидиана.
И он ждал нас.
— Следующие, — глухо произнёс он, когда какой-то мальчишка сдувал листья лёгким ветром.
— Кронпринц Кацуки Бакуго.
— Наследница Айнштормов, Изабель.
— Совместный выход.
Совместный.
Это он специально.
Чтобы проверить, взорвёмся ли.
Сорвём ли друг с друга волосы.
Или... покажем то, что все боятся назвать вслух.
Я шагнул вперёд.
Пыль под ногами вспыхнула, едва я ступил на поле.
Моя магия не спала. Никогда. Она — внутри, как рык зверя в клетке.
Изабель — рядом.
Холодная. Суровая. Поступь уверенная.
За ней — наледь по земле, как тень снежной короны.
— По команде, — сказал Тендо. — Максимум мощности. Без барьеров.
Кто не выдержит — выйдет сам. Или упадёт.
Мы переглянулись.
Она не улыбалась.
Я — тоже.
Но...
Я знал, что это будет не бой.
Это — слияние.
Тендо вскинул руку.
— Начали.
И всё вспыхнуло.
Я не держался.
Не сдерживал дыхание, не ограничивал жар.
Я выпустил всё.
И она — тоже.
Моё пламя — сорвалось из груди, как ураган.
Оно било из рук, из плеч, из самых костей — не огонь, а взрыв света, переплавляющий воздух в стекло.
Мои шаги прожигали камень.
Мои пальцы срывали искры, как кометы.
А её лёд — не просто холод. Это был предел зимы.
Он рвался ввысь, замораживал влагу в воздухе, превращал пар в иглы.
Вокруг неё кружили снежные ленты, острые, как бритвы.
Когда наши силы сошлись, поле загудело.
Руны трещали.
Камни под ногами расползались трещинами.
Стены дрожали.
А небо — стало белым, как от удара молнии.
Мы стояли друг напротив друга.
Но не как враги.
Не как дуэлянты.
Как полюса.
Как то, что должно было взорваться...
Но вдруг — встало в равновесии.
Я шагнул вперёд, сжимая кулаки, пламя поднималось по спине, к шее, к макушке.
Она — вскинула ладонь, и ледяные шипы взмыли над её головой, выстроились венцом.
И это случилось.
Огонь ударил по льду.
Лёд — по огню.
Но не в разрушении.
А в сплетении.
Вокруг нас поднялся вихрь.
Из пара, искр, льда и жара.
Он взревел, будто сама земля вздрогнула от наших имен.
В центре — мы.
Я чувствовал, как пламя пульсирует, сдерживая себя ровно настолько, чтобы не разорвать поле.
Она — держала лёд, как поводья, и сжимала зубы, чтобы не задохнуться от перегруза.
И всё равно мы не отступали.
Ни на шаг.
Где-то позади послышался крик.
Кто-то упал.
Многие — отшатнулись.
Некоторые — покинули круг.
Учителя — встали.
Охрана у входа — вынула амулеты.
А магистр Тендо...
упал на одно колено.
И, глядя в центр бури, прошептал — громко, словно проклятие:
— Император и Императрица будущего...
— Кто дал им ТАКУЮ мощь в одном поколении?!
И в этот миг поле взорвалось паром.
Мы разорвали вихрь.
Одновременно.
В одну долю секунды.
Я — вжал пламя обратно в грудь.
Она — собрала лёд в тонкий клинок и растворила его в воздухе.
Тишина.
Кипящая.
Смятая.
Я опустил руки.
Изабель выпрямилась.
На щеках — капли пота.
На виске — обледенение.
А глаза — горят. Как и мои.
Мы не смотрели друг на друга.
Не улыбались.
Не кивали.
Нам это было не нужно.
Весь класс стоял.
Молчал.
Кто-то — с восхищением.
Кто-то — с ужасом.
Кто-то — просто всё понял.
Шутки кончились.
Это не просто двое невыносимых наследников.
Это — две стихии.
Которые не гасят друг друга.
А усиливают.
⸻
Потом нас вызвали к директору.
Потом была лекция.
Потом — письма из дворцов.
Потом — охрана.
И ещё охрана.
И письма от архимагов.
И приглашения в Дивизию Высшей Магии.
Но я помню только одно.
Как в ту ночь Изабель снова оказалась у меня в комнате.
Села на край кровати, отобрала у меня подушку и сказала:
— Если ещё раз ты попытаешься сдерживаться — я сама взорвусь.
А потом ты — за мной.
Я усмехнулся.
— Договорились.
Вместе.
Всегда.