Порох и Иней.
Кацуки
Я знал, что это будет пытка.
Я просто чувствовал, как этот день размажет меня, как грязь под каблуком, и не ошибся.
Урок этикета.
В огромном зеркальном зале Южного крыла. С орнаментами, мозаикой, холодными потолками, откуда глядели святые императрицы с замёрзшими лицами. Зал будто знал, что мне хочется орать, и тихо ржал где-то в витражах.
Слева от меня — Изабель фон Айншторм. В пепельном платье. С прямой спиной. Лицо — как у злого херувима. Маленькая, худая, как ветка, но с глазами, будто она вырастила ледяных драконов лично. И всех убила.
Справа — мадам Гизелла фон Дункель, учительница. Похожа на грифона. И по возрасту, и по повадкам.
— Ваше Высочество, — каркнула она, глядя на меня, — вы должны склониться и приветствовать вашу суженую должным образом.
— Я не собираюсь её приветствовать. Я её вчера за волосы таскал.
— Привыкайте. В будущем вы будете править вместе. Надо уметь склонять голову.
— У меня шея не так гнётся.
Мадам издала звук, как будто подавилась шпилькой.
А Изабель вдруг усмехнулась.
— Неудивительно. У кого нет мозгов — и шея дубовая.
Я повернулся к ней:
— Ты сейчас сказала мне, что у меня нет мозгов?
— Да. Очень чётко. Слишком вежливо, если честно.
— Я тебя сейчас в окно выкину.
— Попробуй. Тебя же потом клеем собирать будут.
— У меня огонь! Я тебя поджарю, как... как сосиску!
— А у меня лёд. Хочешь — об тебя можно будет суп остужать!
— ДА Я —
— ДОВОЛЬНО! — грохнула мадам Гизелла. Голос ударил по ушам, как молот по наковальне.
— Встали! Поклон! Вперёд, по инструкции.
Я выдохнул и встал, как учили. Нога назад, руку вперёд. Поклониться. Не споткнуться. Не свернуть ей шею.
Но когда я поднял глаза — она смотрела на меня. Не как ученица. Не как девчонка.
А как... соперник.
Я сделал поклон.
Она сделала реверанс.
Мы оба сделали это с выражением лица «я тебя всё равно сожгу/заморожу потом».
Потом — учились вести друг друга. Она положила ладонь мне на плечо. Я — взял её за талию.
Она тут же наступила мне на ногу.
Я сжал её пальцы чуть сильнее.
Она притормозила шаг — я чуть не споткнулся.
— Танцуем, как два мешка с углём, — процедила мадам.
— Скажите спасибо, что не как два факела, — буркнул я.
— У тебя руки мокрые, как у перепуганной утки, — сказала Изабель, не глядя.
— У тебя вообще рук не чувствуется. Это что, ветки или конечности?
— Это аристократическая тонкость. Не все же, как ты — рождены из пороха и скотины.
— ПХА! — Я остановился. — Всё, я с ней не танцую!
— А я с ним тем более! Он издаёт запах пота и поражения!
— ТЫ СКАЗАЛА ЧТО?!
— ВЫСОЧЕСТВА! — снова гаркнула мадам Гизелла.
— Я преподавала при дворе тринадцати императоров! И ни один из них не валялся на полу, пытаясь задушить свою суженую шарфом!
— Это был не шарф! Это был тактический захват! — выкрикнул я.
— Это был мой пояс! — огрызнулась Изабель.
— ОБА — НА ПОЛ!
— ЧТО?!
— ОТЖИМАНИЯ! ПЯТЬДЕСЯТ!
Мы легли. Я скрипнул зубами. Она шипела себе под нос ледяные проклятья.
Слово за слово, и через три минуты мы уже отжимались в унисон, криво, злобно, но... вместе.
Как псы на привязи.
Как двое, которым суждено быть рядом и всю жизнь пытаться друг друга либо убить, либо... вытерпеть.
На сороковом повторе я вдруг увидел, как она посмотрела на меня.
Ненависть всё ещё была. Но и... вызов.
Я ухмыльнулся. Она тоже.
Не по-доброму. Не мило.
По-войсковому.
Как равные.
Как враги.
Как будущие... кто?
Император и Императрица?
Пфф. Пока что — просто два суженых идиота.
С мечом за поясом.
И кулаками вместо венчальных колец.