ОКСЭР

— Раян, ты рад, что женишься? — спросила Софи и обняла меня за плечи.

Мы сидели в полутёмном баре, забитом до отказа. Я уже успел выпить две кружки пива и начинал пьянеть. Или уже был пьян — сложно понять, учитывая, что моё состояние нельзя было назвать трезвым даже в обычное время.

С его возвращением я стал каким-то... взвинченным. Взволнованным. То смеялся, то замолкал, а алкоголь только усиливал эту качку — вверх-вниз, вверх-вниз.

Я повернулся к сестре, улыбнулся устало, чуть криво.

— Свадьбу уже не отменить, — сказал я и обвёл взглядом стол. Хью напротив, Кириан сбоку, справа Софи. — Гости, деньги, король...

— Это не ответ, — нахмурилась она. — То, что нельзя отменить, не значит, что ты этого хочешь.

— Я наследник. Моя задача — произвести на свет наследников. Маленьких грызунишек. Как их там... называются?

— Дети? — нахмурилась Софи.

— Ага, они, — хмыкнул я и отпил ещё.

Хью неприлично громко цокнул языком, отпил своё мартини и насмешливо посмотрел на меня:

— Наследника сделает Кириан. Он, кажется, уже тренируется с выбором имён.

Кириан тут же метнул в него грозный взгляд. Хью снова его дразнил. Но мой средний брат, выпив, становился... не то чтобы более весёлым, но уже не так вспыхивал. Вот и сейчас — нахмурился, но промолчал. Только глотнул вина и спокойно сказал:

— Наследник должен быть от первого сына. Иначе начнутся слухи, пересуды, разговоры.

— А если у них не будет детей? — подняла бровь Софи. — Бывают пары, у которых просто не получается.

— Тогда так и быть — рожу вам наследника, — Кириан театрально поклонился, как шут на королевском приёме. Точно пьян. Даже больше, чем я думал.

Я не сдержался и засмеялся.

— Какая честь, — проворчал Хью. — Если не ты, то рожать придётся мне. А я не собираюсь жениться раньше сорока. А может, и вообще никогда. Серьёзность — это вы с Кирианом, не я.

— А вдруг влюбишься? — игриво подмигнула Софи и, наклонившись к нам с заговорщеским видом, прошептала:

— Вы не знаете, но Хью до жути влюбчивый. В прошлом семестре ему три раза разбивали сердце.

— Заткнись, — зашипел Хью, и даже в полумраке я заметил, как он покраснел.

— Первая была Элизабет, — не обращая внимания на его злое лицо, продолжила Софи, загибая пальцы. — Потом Мари. Потом... блин, как же её... такая с чёлкой.

— Марго, — буркнул Хью и опустил взгляд. — Они все дуры.

— Конечно, дуры, — с важным видом подтвердила Софи. — Кто ещё может не захотеть такого, как ты?

Хью кивнул ей с благодарностью, но слишком рано обрадовался — Софи прыснула от смеха и добавила:

— Я бы не захотела.

Он снова зашипел, и они тут же начали препираться. Я отпил пива, наблюдая за ними с улыбкой.

— Раян, — позвал Кириан.

Я обернулся. Он смотрел внимательно, даже немного пристально. Глаза слегка затуманены вином, но в них всё равно — его обычная серьёзность.

— Ага? — пробормотал я.

— Ты правда не хочешь жениться? Я думал, у вас с Мириам всё... правильно. Вы оба этого хотели. Она ведь твой друг с детства.

Я натянуто улыбнулся, покрутил кружку пива в руках, глядя в мутную пену.
Потом опустил глаза. Молча. Слово застряло где-то между горлом и сердцем. Сказать? Или снова промолчать?

Может, они поймут. Может, не осудят. А вдруг расскажут отцу?

— Что «но», Раян? — мягко повторил Кириан. Софи и Хью замолкли, оба теперь смотрели на меня.

Я сглотнул. Сжал кружку, и не глядя на них:

— Я не хочу жениться на друге, — выдохнул я.
— Я хочу жениться на любимом.

Всё. Я это сказал.
Первый раз — вслух. Не себе в подушку. Не в голове. А живым людям. Близким. Своей семье.
Даже Кенмину я этого не говорил — ну а зачем? Мечтать — больно. Рвать себе душу — бессмысленно.
А вот теперь сказал.
И понял: это правда. Без оговорок. Без «но».

Я сделал глоток и тяжело застонал.
Они смотрели на меня странно — не с осуждением, скорее с оцепенением.
И мне стало хреново.
Почему молчат? Почему не говорят: «Мы с тобой»? Разве не для этого вообще нужны братья и сестры?

— Ладно, — буркнул я, отводя взгляд. — Это всё не важно. Я женюсь на Мириам.

Сказал раздражённо. Просто чтобы прикрыть себя. Стереть момент.

Хью заговорил первым. Он нахмурился. Уже не шутил.

— Я так и знал, что этим всё закончится, — сказал он тихо. — Ты влюбился и теперь не хочешь жениться на ней?

На стол снова опустилась тишина.
Кириан смотрел на меня пристально, но теперь в его взгляде не было строгости — только жалость. Софи тоже молчала, но осторожно дотронулась до моего плеча.

Наверное... я слишком много выпил.
Потому что вдруг... я заплакал.
По-настоящему. Как ребёнок.

— Да... — пробормотал я, всхлипывая и шмыгая носом. — Но я должен.

Они начали меня успокаивать.
Гладили по спине. Говорили, что они со мной, что понимают.
Хотя, конечно, они меня не понимали. Просто жалели.
Но... мне это было нужно.

Я вдруг понял — я всё это время был один. Совершенно один.
И даже если тебя не понимают, но не осуждают...
Если кто-то просто гладит по спине и шепчет явную ложь: «всё будет хорошо» —
это всё равно чертовски много. Это греет.
Мириам — не в счёт. Она со мной в одной лодке, и, если честно, неизвестно, кого из нас сейчас стоит жалеть больше.

— Это мужчина? — неожиданно спросил Кириан.

— А кто же ещё? — шикнул Хью. — Или ты не знаешь, что значит слово гей?

— А ты, случайно, не знаешь, что не стоит вешать на людей ярлыки? — хмыкнул Кириан. — Бывает, и гей влюбляется в девушку, и не-гей — в парня.

— Ой, что ты там знаешь, Кириан? — усмехнулся Хью. — Ты вообще, по-моему, никогда не влюблялся.

— Это не мешает мне иметь мнение.

— Заткнитесь, — сказала Софи и хлопнула ладонью по столу. — Сейчас не о вас.

Она махнула рукой, показывая, чтобы они переключили внимание на меня.
Кириан обнял меня со спины, Хью встал и обнял тоже. Софи прижалась ближе.
И я расплакался сильнее.

Мы так давно не обнимались. Может, никогда. Или... очень редко.
Наша изломанная семья, вся в правилах, долге, обязанностях.
Традициях.
Но всё равно — семья.
Даже Кириан, кажется, поглаживал мою спину.

— Мы украдём невесту, — выдал Хью. — Или тебя. И вы не поженитесь.

— Не говори чепуху, — шикнул на него Кириан.

— А что? Оставить всё как есть? — встряла Софи. Её глаза горели — то ли от вина, то ли от идей, которые закрутились у неё в голове. — Мы должны что-то придумать!

И начался семейный брейншторминг.
Идеи были одна глупее другой. Но... они были мои. И были рядом.

— Мы инсценируем твою смерть, — предложил Хью. — Нет тела — нет свадьбы!

— Или кому, — подхватила Софи. — Ты впал в кому, но через пять лет, помня только... своего любимого.

— А можно и проще, — задумчиво сказал Кириан. — Скажем, что ты потерял память. И пока не вспомнишь, кто такая Мириам, свадьба под запретом.

— А может, уехать всем в Патагонию? — пробормотал Хью. — Объявим себя экопоселением. Без монархии, без браков. Только козы и личная свобода.

— Или скажем, что у Раяна... — он сделал театральную паузу, —... редкое заболевание. Он не может... исполнять супружеский долг.

— Импотенция, — кивнул Кириан с медицинским видом. — Наследство королевской крови. Слишком... утончённое.

Я захохотал. Сквозь слёзы, сквозь обиду, сквозь всё.
Это был первый искренний смех за долгое время.

— Скажем, что у меня аллергия на невесту, — выдал я. — От одного взгляда на Мириам у меня отекает горло. Анафилаксия. Спасает только он.

— Это уже диагноз, — кивнула Софи. — Любовь, в особо тяжёлой форме.

Мы болтали. Придумывали полную чушь.
Решений не было. Но и не нужно было решений.
Они просто помогали мне... прожить свои слёзы.

Мы болтали, пили...
Были семьёй. Не идеальной, не простой, но своей.
Первый раз за долгое время — без напряжения, без обязательств. Просто рядом.
Плечом к плечу.
И на какое-то время всё стало тихо — не в баре, конечно. Там продолжала греметь музыка и звон бокалов.
А у нас... между нашими голосами, смехом, шутками — поселилась своя тишина.
Та, в которой не нужно объяснять, за что ты плачешь.
Та, в которой тебя просто держат, греют, слушают.
Семья...
Почти полночь.
Пора было ехать домой.
Я уже достаточно выпил, чтобы осмелеть. Чтобы натворить глупостей.
Я достал телефон.

— Вы хотите его увидеть?

Они замолчали сразу. Словно щёлкнул выключатель.

— Он сейчас в Бангкоке? — спросила Софи, подавшись ко мне. — Конечно хотим. Мы никому не расскажем.

Все кивнули. Хью даже икнул.

— Я могу вызвать его.

— Как джинна? — заржал Хью.

Я надул губы.

— Нет. Как своего... — задумался, приложил палец к губам, призывая к тишине и чуть более серьёзному тону. — Как своего любовника. Чтобы он забрал меня из бара. Он живёт в отеле неподалёку.

— У моего брата есть любовник! — захлопала в ладоши Софи. Она уже была откровенно пьяна. — Это звучит так по-взрослому... и как в фильмах!

— Тише, — шикнул я на неё, но улыбнулся. Довольно, немного смущённо.
— Ага... звоню?

— А он приедет? — засомневалась Софи. — Сейчас ведь почти полночь. Может, он уже спит?

— Конечно приедет, — уверенно ответил я и стал искать его номер.

Нашёл быстро. У меня он был записан по имени и фамилии — строго, без сердечек, без смайликов, без милых прозвищ. Просто "Ли Кенмин".
Софи заглянула через плечо и вслух прочитала:

— Ли Кенмин... Он что, кореец?

— Ага, — с гордостью подтвердил я. — Кореец, как в дорамах. Очень красивый.

— Боже, вызывай срочно! — запищала Софи.
Она фанатела по k-pop, и её комната была обклеена плакатами айдолов, как школьная девчачья мечта.
— Я хочу его увидеть! Прямо сейчас!

Она захлопала в ладоши, а я смотрел на экран.
Стал сомневаться. Мог, конечно, просто позвонить — и он бы, наверное, приехал.
Но это казалось таким... детским. Таким глупым.
Тем более я немного провинился.
Он ждал. А я... я сбежал. Не пришёл. Сидел в баре и пил, как трус.

Он наверняка будет ругаться.
Он... накажет меня.

От одной этой мысли по позвоночнику прошла дрожь.
Медленно. Горячо. И резко опустилась вниз — туда, где утром ещё побаливало после вчерашнего секса.
И я захотел. Хотел, чтобы болело ещё сильнее.

Я улыбнулся и нажал вызов.

— Сделай громкую связь, — тут же попросила Софи.

Я кивнул, положил телефон на стол и включил громкий микрофон.

— Алло, — раздался голос Кенмина.

Я сразу заулыбался как идиот. Только забыл, что он меня не видит.

— Раян? — повторил он. — Что за шум?

Действительно, в баре было громко. Мы все вчетвером наклонились над телефоном — кто-то, чтобы слышать, кто-то — чтобы участвовать.

— Я в баре, — протянул я и снова хихикнул. — Пью.

— А что ещё в баре делать? — устало протянул Кенмин. — Зачем ты мне звонишь, Раян? Ты не пришёл. Даже ничего не написал. Просто пил... в баре.

— Ага, — промурлыкал я.

— Скажи ему, чтобы приезжал, — прошептал Хью на тайском.

— Кто это? — резко спросил Кенмин.

— Хью, — ответил я немного глупо.

— Кто такой, блядь, Хью?

— Он у тебя ревнивый? — спросил Хью, не сдержавшись, всё на том же тайском.

— Ага. Очень, — сказал я и подавил смешок.

— Раян, ты издеваешься? — выдохнул Кенмин. — Ночь. Ты в каком-то баре, с кем-то, пьян... И звонишь мне, чтобы что? Чтобы изводить? Что тебе надо?

Я послал экрану воздушный поцелуй.

— Ты мой сладкий, — сказал я. Никогда его так не называл. Просто... захотелось. — Я хочу тебя. Забери меня отсюда.

В трубке послышался стон. Я прямо представил, как он закатывает глаза. Софи захихикала, прикрывая рот.

— Ты не пришёл ко мне. А теперь я должен ехать и искать тебя?

— Блин, он, кажется, расстроился, — прошептала Софи, всё ещё на тайском.

— А это ещё кто? — напрягся Кенмин.

— Софи, — сказал я всё так же глупо.

— Раян, кто такие Софи и Хью? С кем ты, чёрт возьми, напился до такого состояния, что теперь сам мне звонишь и говоришь, что хочешь?

— Ой, как романтично... — вздохнула Софи и, закрыв рот рукой, добавила на английском: — Кенмин, приезжай уже за ним!

— Ты кто такая вообще? — раздражённо бросил Кенмин.

Кириан хотел уже ответить, что это сестра, но Хью, как обычно, не смог удержаться. Он поднёс палец к губам, призывая к молчанию, и уже на английском, изменив голос, произнёс:

— Какой красивый парень... Угостить тебя выпивкой?

Кёнмин что-то выругался по-корейски. Хью захихикал и прикрыл рот ладонью.

— Даже не смей на него смотреть! — взорвался Кёнмин в трубку.

Хью чуть не упал под стол от хохота. Я тоже.

— Кенминчик... — протянул я нежно. — Тут ко мне пристают.

Он снова выругался, громче.

— Где ты? Я сейчас приеду. Сиди на месте и ни на кого не смотри.

— Бар «Зверь», на улице N ... — пробормотал я, глупо улыбаясь. — Я постараюсь сидеть смирно. Тяжело это только, ты же знаешь.

— Раян, чёрт, ты сегодня не заснёшь так просто...

Я покраснел, хотел было попрощаться и выключить громкую связь, но Кенмин вдруг добавил:

— Я тебя накажу. Так, что завтра сидеть не сможешь, песик.

— Пока... — пробормотал я и начал жать на кнопку завершения вызова. Как назло, получилось не сразу — он вырубил связь быстрее меня.

Я хотел провалиться сквозь землю. Щёки горели.

Софи вспыхнула. Кириан старался не смотреть в мою сторону.
Только Хью, скотина, хохотал в голос.

— Завтра у тебя будут пешие прогулки, — поддел он. — Будешь беречь свою попку... песик.

— Хью! — застонал я и уронил лицо в ладони.

***

Кенмин

Я был зол. Не сильно — так, для формы.
Он не пришёл, хотя я его ждал. Напился. Где-то. С кем-то.
Хорошо хоть позвонил. Это немного успокоило. Он был пьяный, игривый.
Таким я его ещё не видел. Мы ведь никогда с ним не пили — не так, чтобы по-настоящему.
И, помимо раздражения, у меня просыпалось другое... любопытство.
Мой песик...

Бар я нашёл быстро. Такси, десять минут, и вот я уже захожу внутрь.
Шум, духота, запах алкоголя. Народу — не протолкнуться.
Но бар приличный. Не притон, как я почему-то ожидал.
А я переживал... Раян ведь чертовски красив. А сегодня ещё и пьян. Мало ли кто мог к нему приставать...

Я начал продираться сквозь толпу, оглядываясь. Где ты, песик?

Нашёл.

И тут же захотел его убить.
Кулаки сами собой сжались.
Ревность ударила в грудь, в солнечное сплетение.
Словно меня кто-то изнутри толкнул. Жёстко.

Раян сидел, обложенный с трёх сторон: два парня и девушка.
Один из них держал его за плечо и что-то шептал.
Раян поднял голову, что-то ответил третьему, и улыбнулся. Усталой, беззащитной улыбкой.
Я узнал эту маску. Он не знал, как реагировать. Его начинало клинить.
А они явно хотели...
Секса.
Секса втроём.
И ему будет тяжело отказать. Я же знаю. Он не умеет говорить «нет», если его прижать. А он ещё и пьян.
У него включается эта... подчинённость. Эта зависимость. И если кто-то прикажет — он просто... подчинится.

Я направился к ним. Решительно. Быстро.

Один из парней поднял голову, заметил меня. Молодой. Очень даже. Красивый. Чёрт.
Второй обернулся. Тоже ничего. И очень юн.
Девушка что-то сказала и показала на меня рукой. Раян заметил — замахал мне, будто мы сто лет не виделись.

И тут он вскочил, покачнувшись, и закричал:

— Кенминчик!

Я остановился, сузил глаза. Он шатался, держась за столешницу, а рука какого-то парня всё ещё лежала у него на плече.

— Мой ты сладкий... сахарочек, — пробормотал Раян, улыбаясь так, как улыбаются очень пьяные, но очень счастливые.

Я заскрипел зубами.

— Убери руки, — процедил я сквозь стиснутые челюсти.

Парень удивился, но тут же послушался.
Раян подался ко мне и обнял за талию, прижимаясь всем телом.

— Блин, ты такой красивый, — восхищённо протянула девушка. — Прямо как Раян тебя описывал.

— Да, неплохо, — хмыкнул самый младший, окидывая меня оценивающим взглядом.

А мой песик уже ласкался ко мне, как домашний. Он был пьян — и сильно. Это чувствовалось по запаху, по взгляду, по мягкости движений.

— Мой ты хороший, — он укусил меня за ухо, прижался бедром. Горячо. Спокойно. Хищно.

— Перестань, — отдёрнул я его. — Мы в общественном месте. Не веди себя так.

Я обвёл взглядом стол, прикидывая.

— Кто из вас к нему приставал? — спросил я жёстко.

— Он, — Раян показал на самого младшего.

Я удивился. Я-то думал, это — тот, что держал его за плечо. Что, он его... защищает?

Я посмотрел на второго. И снова скрипнул зубами.

У него оказались глаза. Ярко-голубые. Нереальные. Для наших широт — большая редкость.
Красавчик. Даже слишком. Он смотрел на меня в упор — не испуганно, не смущённо, с каким-то вызовом.

Я неосознанно прижал Раяна ближе к себе.

Блядь. У него глаза убийцы. Или любовника. Или оба сразу.

— Два придурка на одного, — прошипел я сквозь зубы.

— Мы ничего не делали, — беззлобно заметил младший.

— Я видел, где была его рука.

Они переглянулись. Хватит. Я на взводе. Больше не хочу слышать ни слова.

— Всё, пошли, Раян.

Он тут же прижался ко мне, положил голову на плечо:

— Пока, — помахал он остальным.

— А ты нас не представишь? — возмутилась девушка и решительно поднялась. — Мы, между прочим, его семья.

— А, ну да, — лениво отозвался Раян. — Хью, Софи и Кириан.

Я застыл.
Кириан.
Я помнил это имя. Редкое, поэтому и вырезалось в память. Его брат.

Я сжал зубы.

— Это твои братья? — процедил я. — А ты заставил меня к ним ревновать?

— Ага, — хихикнул, кажется, Хью. — Это я был в телефоне.

— Не обращай на него внимания, он со всеми такой, — спокойно сказал Кириан и кивнул мне. — Приятно познакомиться, Кенмин.

— Мне тоже, — кивнул я всем, кроме шутнику. Но его это, похоже, только развеселило.

— А теперь нам надо идти, — сказал я строго.

— Да-да, пошли уже, Кенминчик, — вымолвил Раян, заплетающимся голосом.

Он был пьян до невозможности, едва держался на ногах, но это ничуть не мешало ему цепляться за меня. Его рука скользила по моей спине — всё ниже, смелее, словно проверяя: а я всё ещё чувствую?
Чувствую.
Ещё как.

Он провоцировал. И, как всегда, делал это виртуозно.

Мы попрощались с его семьёй и направились к выходу.
Толпа расступалась перед нами, но Раян не отпускал. Держался за меня крепко, почти упрямо. Его шаги были шаткими, но уверенность — в каждом прикосновении.

— Ты пожалеешь, Раян, — прошептал я ему на ухо. Его ладонь всё ещё сжимала мою ягодицу, не стесняясь ни людей, ни приличий.

— Я хочу пожалеть, — его голос стал вдруг удивительно чётким. Пьяным, но ясным. — Накажи меня, Кенмин. Накажи своего песика.

Я зарычал. По-настоящему.
Огляделся — бар, как бар. Не притон, не клуб, но шум, свет, люди. И где-то здесь должен быть туалет.

Я не дотерплю до отеля.
Да и не хочу.
Слишком много накопилось за этот день. За эту неделю. За каждый его молчаливый взгляд. За то, как я стоял в храме, глядя на него рядом с Мириам, и сжимал кулаки, чтобы не выдать себя.

Он снова коснулся меня.

Я резко развернулся и потащил его к туалетам. Несколько кабинок. Последняя — свободна. Захожу, захлопываю дверь, закрываю щеколду. Толчок резко, почти грубо — и он уже прижат к стене, разрисованной пошлыми рисунками и номерами телефонов.

Я вжался в него, впился в губы. Поцелуй — мокрый, жадный, с перегаром. Он стонал, дышал тяжело, извивался, целуя в ответ.

Я уже на грани.

Мы возились с ремнями, молниями, пока я не развернул его, прижимая лбом к кафелю. Приспустил его штаны. Сам был уже твёрдым до боли.

— Сожми, — прошипел я ему на ухо.

Я провёл членом между его бёдер — вжимаясь, ощущая трение о его мошонку, о основание его возбуждённого члена. Плотно. Сырой жар между нами. Рука скользнула на его плоть, я обхватил ее, стал тереть, сжимать.

Мало. Слишком мало. Смазки нет, так не войти.

Развернул его обратно лицом. Он плыл. Глаза затуманены, дыхание рваное. Красивый, разбитый, пьяный.

— Бля, от тебя сейчас никакой пользы. Сосать ты не сможешь.

— Смогу... — попытался возразить он, но его шатало. Его член уже не стоял. Он сам едва держался на ногах.

Я застонал. Обнял его сзади, прижал к себе. Левой рукой дрочил себе, правой — с силой терзал его соски под футболкой. Он обмяк, полустоял, полувисел, постанывая от боли и возбуждения.

— Смотри, — прошептал я, — как твой хозяин сам себе обслуживает, потому что его песик не может.

Он только улыбнулся, почти умиротворённо. Тело его было моим. Мягким, беспомощным. Он доверялся мне полностью, и это бесило меня ещё сильнее — я хотел большего, глубже, жёстче.

Я кончил. Вытер руку о его живот. Натянул его футболку обратно. Мы молча оделись. Он чуть не упал, и я подхватил его под локоть.

Перед выходом из кабинки он прижался ко мне.

— Я люблю тебя, Кенмин, — прошептал он.

— Я знаю, — ответил я, не глядя.

Пауза. Он приподнялся на носках и шепнул:

— Когда приедем в отель... я тебе отсосу. Обещаю.

Мы вышли из туалета и направились на улицу. Его качало — я обнял своего пёсика за талию, удерживая на ногах. Вызвали такси. Как-то доехали.

Он пытался не заснуть в дороге, бурчал что-то про то, что хочет меня... что не может... что ему всё это осточертело. Жалобы, полупьяные признания и бессвязные мысли.

Когда мы вошли в номер, я не успел ни разуться, ни свет включить, как он, пошатываясь, дошёл до спальни и прямо в одежде, в обуви, упал на кровать. Через секунду уже спал.

Я только тяжело выдохнул, закатив глаза:

— Вот ты какой, пьяный Раян... Весёлый и развратный, но только на словах.

Покачал головой, подошёл. Снял с него обувь, стянул джинсы, расстегнул рубашку. Осторожно уложил, укрыл. Он шевельнулся, потянулся ко мне, обнял, прильнул всем телом.

Я лёг рядом и прижал его к себе. Он тут же зарылся в мою шею. Его длинные волосы щекотали мне нос... как раньше.

Как мне не хватало этого. Сна. Тепла. Его.

Живот сжалось. Я снова увидел перед глазами храм. Его и Мириам. Их руки, сцепленные вместе. Его взгляд, направленный не на меня.

Мои желания... Неуместные, несвоевременные, непростительные.
Завтра...
Я скажу ему всё завтра.