Часть 18
Недели текли, окрашенные в тревожные, мрачные тона. Хогвартс, который всегда казался Гарри надёжной, неприступной крепостью, больше не был безопасным убежищем. Стены, хранившие столько тайн, теперь, казалось, шептались о чём-то зловещем.
Сперва это была мисс Норрис, кошка Аргуса Филча, найденная окаменевшей у стены, с выпученными от ужаса глазами и застывшим криком на морде. Все списали на несчастный случай, на какое-то тёмное проклятие, но Гарри почувствовал — это только начало.
Затем первокурсник-пуффендуец, чуть не запнувшийся о свой же собственный, внезапно окаменевший ботинок. Потом — Колин Криви, маглорождённый мальчик из Гриффиндора, вечно бегавший с камерой наперевес. Его нашли в коридоре — окаменевшего, с ужасом, застывшим в глазах, и камерой, так и зажатой в руках.
Страх витал в коридорах густым, незримым туманом, проникая в каждую щель, в каждую спальню. Шёпоты о «Тайной комнате» и «Наследнике Слизерина» стали громче любых официальных заявлений Дамблдора о мерах безопасности. Ученики собирались в группы, боясь ходить в одиночку, и каждый скрип, каждый шорох заставлял вздрагивать.
И Гарри, наблюдая за жертвами и анализируя всё, что видел, с леденящей ясностью понял страшную закономерность: все они были либо маглорождёнными, как Колин, либо полукровками, как тот первокурсник. Чистокровных студентов беда, казалось, обходила стороной. Эта мысль леденила душу.
Артемис стал его тенью и главным связным. Белый кот, чья преданность была поделена между принцессой Лунного королевства и Гарри, практически не спал. Он рыскал по тёмным коридорам ночами, его сапфировые глаза, видящие в темноте больше, чем любое заклинание «Люмос», сканировали каждый угол. Через их ментальную связь, отточенную годами совместной жизни и тренировок, кот ежедневно докладывал не только Гарри, но и напрямую связывался со своими друзьями в далёком Токио.
— «Ситуация ухудшается, — звучал в сознании Гарри спокойный, но напряжённый голос Мичиру. Казалось, она была рядом, говорила шёпотом прямо в ухо. — Мы анализируем феномен магического окаменения. Это не похоже на известные нам проклятья из Тёмного Королевства. Это что-то… гораздо более древнее. И глубоко укоренённое в самой энергетике этого места».
— «Держись, парень, — мысленно «гремела» Харука, и от её голоса, полного стальной решимости, у Гарри становилось спокойнее на душе. — Если эта тварь посмотрит на тебя — не стесняйся, бей первым! Не жди! И помни: лучше сразу зови нас! Мы прибудем в мгновение ока, чего бы нам это ни стоило»!
Но Гарри, Рон и Гермиона не могли просто ждать, полагаясь на помощь издалека. Они рылись в библиотеке часами, выискивая в пыльных фолиантах хоть какие-то упоминания о Тайной Комнате и о чудовище, способном обращать людей в камень лишь одним взглядом. Напряжение росло с каждым днём, с каждым новым слухом.
И вот, в одну из особенно тревожных, безлунных ночей, когда даже привидения, казалось, попрятались по своим углам, Артемис отправился в своё обычное патрулирование. Он скользил бесшумной тенью по холодному каменному полу заброшенного коридора на втором этаже, неподалёку от того места, где была написана первая зловещая надпись, предупреждающая о грядущей смерти.
Именно здесь он услышал ЭТО.
Не звук в привычном понимании. А шёпот. Шипящий, леденящий душу, пробирающий до костей, полный древней, нечеловеческой злобы. Он лился прямо из стен, струился по полу, как ядовитый туман, и был похож на речь, но на языке, абсолютно недоступном пониманию обычного кота или человека.
Это был язык змей. Парселтанг.
Инстинкт самосохранения, более старый, чем сама магическая школа Хогвартс, заставил шерсть Артемиса встать дыбом. Он прижался к холодной стене, буквально сливаясь с ней, и, затаив дыхание, осторожно заглянул за угол.
В конце тёмного коридора, в тусклой луже лунного света, пробивающегося из высокого, запылённого окна, изгибались чудовищные, немыслимые контуры. Огромное, чешуйчатое тело, толщиной со ствол векового дуба, уходило в темноту. Лишь на мгновение свет скользнул по гигантской, змеиной голове с жёлтыми глазами. Но это были не просто глаза — это были порталы в смерть. Артемис не увидел их взгляда, но всем своим существом почувствовал исходящую от того места пустоту, древнюю, голодную жажду смерти.
И в этот миг чудовище, обладающее невероятной чувствительностью, казалось, почуяло его присутствие. Гигантская голова начала медленно, с чудовищным скрежетом чешуи о камень, поворачиваться прямо в его сторону.
У Артемиса не было времени думать. Не было времени на страх. Древняя магия защитников Лунного королевства, дремавшая в его маленьком теле на протяжении тысячелетий, сработала на чистом инстинкте самосохранения и верности долгу. Вокруг него вспыхнуло не жёлтое, привычное для Хогвартса сияние заклинания, а мягкий, переливчатый, серебристо-жемчужный свет, похожий на сияние полной луны. Он мгновенно сформировал вокруг кота идеальную, абсолютно непроницаемую сферу — барьер чистой защитной энергии, не имеющий аналогов в этом мире.
И в тот же миг взгляд Василиска, смертельный и невидящий, упал на светящуюся сферу. Мощнейшая магия окаменения, способная умертвить любого смертного в долю секунды, ударила в барьер всей своей чудовищной силой. Воздух вокруг затрещал и заискрился от перенапряжения магии. Серебристый свет на мгновение почти погас, но тут же вспыхнул с новой, ослепительной яркостью в ответ. Барьер дрогнул, заколебался, но не разбился. Артемис внутри почувствовал леденящий, пронизывающий до костей холод и невероятное, сокрушительное давление, словно на него навалилась гора, но камень не сковал его.
Шёпот прекратился так же внезапно, как и начался. Послышался громкий, чудовищный скрежет и шум отползающего гигантского тела, исчезающего в глубине стены, в скрытом от глаз проходе.
Опасность миновала. Серебристый барьер погас, истощив почти все силы кота. Артемис, дрожа всем телом от напряжения и чудовищного выброса адреналина, несколько долгих секунд просто лежал на холодном, сыром камне, пытаясь отдышаться.
Затем, собрав остатки сил, он в бешеной скорости помчался прочь из этого проклятого коридора, в безопасность гриффиндорской башни. Но прежде всего — сквозь боль и усталость, он послал отчаянный, кристально чёткий мысленный крик через океан, в спокойный, уютный дом в Токио, где его ждали и верили в него.
— «Обнаружил источник. Чудовище. Огромный змей. Смотрит — и камень. Мой барьер едва выдержал. Школа в смертельной опасности. Гарри — следующая цель. Я чувствую это».
Ответ пришёл мгновенно, взрывом эмоций. Гнев, страх, решимость — всё смешалось в едином порыве.
— «ВСЁ! — мысленно взревела Харука, и Гарри, уже проснувшийся от паники, разбуженный ментальным криком Артемиса, тоже отчётливо её услышал. — Это уже переходит все границы! Какое-то подземное чудовище терроризирует школу, а этот самовлюблённый идиот Локонс даже не способен заметить пикси под собственным носом! Мы не можем больше оставаться в стороне»!
В Японии, в уютном особняке, начались немедленные, лихорадочные сборы.
Но и в Хогвартсе трое друзей, разбуженные перепуганным, вымотанным до предела Артемисом и отголосками мысленной ярости Харуки, собравшись в пустой, холодной гостиной Гриффиндора у затухающего камина, поняли: ждать больше нельзя.
— Змей, — хрипло, срывающимся голосом сказал Гарри, гладя взъерошенную, всё ещё дрожащую шерсть кота. — Огромный змей. Это и есть то чудовище из Тайной Комнаты. И оно охотится на тех, в ком нет чистой крови. Мы — следующие.
— Нам нельзя больше ждать, — твёрдо сказал Рон, и в его голосе не было и тени обычной шутливости или сомнения. — Что будет с любым из нас? С тобой, Гарри? С Гермионой? — Он посмотрел на друга, и в его глазах горела решимость. — Мы должны искать эту комнату. И остановить это. Сами. Потому что ясно, что взрослые или не верят, или просто бессильны перед этой тварью.
Гарри кивнул, глядя в чёрную, непроглядную темноту за высоким окном. Его семья, его воины, были готовы мчаться на другой конец света, чтобы его защитить. Но он не мог позволить им ворваться в Хогвартс, раскрывая все свои тайны, ставя под удар не только себя, но и весь магический мир. Он должен был действовать сам. С помощью друзей. С помощью тех знаний, что уже были в нём.
Охота началась по-настоящему. И на этот раз ставкой была не просто оценка на экзамене, а жизнь каждого ученика в этих древних стенах. И его собственная.
Продолжение следует…