Первое испытание.
Орден решил не предупреждать Элис заранее. Если уж она должна быть готова к войне — значит, и испытания должны стать неожиданными.
Утро началось обычно. Она вела тренировку для младших, поправляла их движения палочкой, подбадривала, когда кто-то ронял жезл или сбивался на середине заклинания. Казалось, всё идёт спокойно.
Но как только дверь зала распахнулась, свет погас, а стены с треском сдвинулись, превращаясь в мрачный коридор, Элис поняла — это не случайность.
— Не бойтесь! — крикнула она детям, пряча их за собой.
Из темноты выползли существа, похожие на дементоров, но в их глазах полыхал огонь. Они приближались медленно, жутко, будто тянули время.
Элис подняла палочку:
— Protego Maxima!
Щит вспыхнул золотым светом и укрыл детей. В тот же миг из-за поворота раздался голос Аластора Муди:
— Посмотрим, на что ты способна, девчонка!
И существа кинулись в атаку.
Элис рванулась навстречу. Её движения были быстрыми, как молния. Она не только отбивала удары, но и кричала детям:
— Держитесь вместе! Не паникуйте! Я здесь!
Каждый удар обжигал её руки, но в глазах сияла решимость. Золотой свет исходил от неё всё ярче, и даже существа отступали на мгновение, заслоняясь от его силы.
В какой-то момент она услышала шёпот:
— Сдайся... Ты не выдержишь...
Это был голос Дамблдора, звучащий прямо в её голове. Шрам на руке снова загорелся адской болью. Элис едва не рухнула на колени, но стиснула зубы и закричала:
— Эта магия моя! И никто её не отнимет!
И тогда вся её сила вырвалась наружу — золотой поток ударил по существам, разметав их в пыль.
Тишина. Зал снова стал обычным.
Младшие подбежали к ней, обняли, кто-то плакал. А в дальнем углу стояли члены Ордена, наблюдавшие за всем. Их взгляды были разные: у Тонкс — гордость, у Снейпа — холодное уважение, у Сириуса — восхищение, у Аберфорта — тревога, у Тома- гордость и уважение.
А Муди произнёс:
— Вот теперь я верю, что ты готова идти дальше. Но это было только начало.
Элис дрожала, чувствуя боль в руке, где снова проступали буквы шрама, и тяжесть в груди. Но в глазах её был всё тот же свет.