Первые удары.
Хогвартс будто замер. Казалось, стены замка затаили дыхание, предчувствуя надвигающийся шторм. Даже привычные разговоры в Большом зале звучали тише, чем обычно. Ученики переглядывались, шептались, обсуждали шрам Элис, её тренировки с младшими и то, что взрослые теперь не скрывали тревоги.
Элис старалась держать лицо. Каждое утро она вставала раньше остальных и тренировалась одна, выматывая себя до предела. Магия в ней бурлила, особенно древняя сила, и порой казалось, что замок сам прислушивается к каждому её заклинанию.
Но однажды вечером тишину прорезал крик.
Где-то во дворе раздался треск и грохот, и замок завибрировал от магического удара. Окна Большого зала затряслись, студенты вскочили с мест.
— Враг у ворот! — проревел Грюм, влетая в зал. Его голос эхом разнёсся под потолком. — Всем преподавателям занять позиции, ученики — в свои спальни! Быстро!
Но приказ уже было поздно выполнить. В окна ворвались тени, похожие на ожившие клочья дыма с горящими глазами. Они выли так, что у младших закладывало уши.
— Защищайтесь! — крикнула Элис, выхватывая палочку.
Она не колебалась ни секунды. Её древняя магия сама рванулась вперёд, вырываясь золотым сиянием из кончиков пальцев. Она метнула заклинание, и одна из теней рассыпалась в пепел.
Ученики ахнули. Кто-то из младших закричал:
— Она сияет! Она сама светится!
И действительно, в полумраке Большого зала Элис была словно окружена ореолом мягкого золотого света.
Орден и профессора встали рядом. Снейп и Люпин прикрывали двери, Тонкс и Сириус отбивались от теней, Аберфорт стоял прямо за Элис, словно страж.
Но именно она, шестнадцатилетняя, сделала решающий удар. Подняв палочку, она выкрикнула древние слова, которые сама не знала прежде. Магия сорвалась, ослепительно-жёлтая вспышка озарила зал — и все тени обратились в прах.
Тишина. Только дыхание сотен учеников.
Элис тяжело опустила руку, чувствуя, как сердце колотится, а глаза наполняются слезами. Она видела, как на неё смотрит весь замок — от первокурсников до Орденцев.
— Война началась, — глухо произнёс Аберфорт. — Они уже здесь.
И больше никто не сомневался.