Шрамы и предчувствия.
Начать писать свою историю Совещание шло уже больше часа. За длинным столом сидели Сириус, Люпин, Тонкс, Молли и Артур Уизли, Муди, Снейп и Том. Атмосфера была тяжёлой — каждый понимал, что после случившегося на тренировке нельзя больше скрывать силы Элис.
Она стояла в своей комнате , и пыталась прислушиваясь к каждому слову, заклинаем подслушивания, пока Орден спорил, как быть дальше. Её шрам будто пульсировал, разливая тепло, и в какой-то момент перед глазами всё потемнело.
Девушка упала прямо на холодный каменный пол, и сознание провалилось.
Видение было ярким и пугающе реальным. Она видела поле битвы: магия сталкивалась с магией, зелёные и красные вспышки рвали воздух. Слышались крики, грохот, боль и смерть. Элис пыталась закричать, но голос не выходил.
И вдруг среди хаоса — знакомое лицо.
Седрик.
Он падал. Его глаза, ещё секунду назад живые, пустели. На губах оставалась улыбка, словно он всё ещё верил, что мир спасётся.
Элис вздрогнула. Видение разорвалось, и она открыла глаза. Сердце билось так сильно, что казалось — оно разорвёт грудь.
Но кошмар не закончился. Её магия, связанная с древним светом, тянула её куда-то за пределы Хогвартса. Она почувствовала: это не просто сон. Это реальность.
Силы едва хватало, чтобы встать. Не говоря никому ни слова, Элис бросилась прочь из своей комнаты, босиком по каменным коридорам.
В этот момент двери совещательной залы открылись, и оттуда вышли её друзья — Тео, Драко, Блейз, Пэнси, а за ними Снейп, Том и члены Ордена.
— Элис?! — Тео бросился вперёд, пытаясь схватить её за руку. — Что случилось?
Она вырвалась, её волосы метались по лицу, глаза горели.
— Не сейчас! — выкрикнула она и побежала дальше.
Все переглянулись, и, не раздумывая, рванули следом.
В ночной тишине замка эхом отдавался её быстрый бег. Коридоры будто сами вели её прочь из Хогвартса. И когда они вышли на тёмную лужайку за пределами защитных чар, их дыхание сбилось в унисон.
Элис застыла первой.
На траве, освещённой луной, лежал Седрик Диггори. Его глаза были открыты, но в них уже не было жизни. Рядом — крыса, мерзко дёргающаяся, с блеском узнавания в глазах.
— Питер... — процедил Сириус, сжав кулаки.
Но Элис не дала никому и шага сделать. Её взгляд стал ледяным, руки дрожали от гнева. Магия рванулась изнутри, и золотое сияние окутало её силуэт.
— Ты... — прошептала она, и голос её был страшнее крика. — Ты убил его.
Она подняла ладонь, и Питера словно подбросило в воздух. Он захрипел, пытаясь вырваться, но золотые нити магии стянули его.
Элис не убила. Она лишь швырнула его об землю так, что кости затрещали. Крыса снова превратилась в изуродованного мужчину, слабо дёргающегося.
— Считай, что это только начало, — её голос звенел, как лезвие.
Все стояли в оцепенении. Тео бросился к ней, схватил за плечи, боясь, что она пойдёт дальше.
— Элис! Хватит!
Она перевела взгляд на него, и в глазах вспыхнули слёзы, смешанные с болью и яростью.
— Он мёртв, Тео... — прошептала она, указывая на Седрика. — Он мёртв... и я ничего не смогла сделать...
Хогвартс будто застыл. Даже Том опустил глаза, понимая её отчаяние.
Элис дрожала, но слёзы больше не лились. Она стояла над телом Седрика, а рядом неподвижно лежал Питер Петтигрю, стонущий от боли.
— Его нужно доставить в замок, — твёрдо сказал Люпин, переводя взгляд с Седрика на остальных.
— А его, — Сириус ткнул палочкой в сторону Питера, — прикончить здесь и сейчас.
— Нет, — резко вмешалась Элис. Голос дрогнул, но в нём звучала железная решимость. — Если мы убьём его сразу, мы ничего не узнаем.
Сириус хотел возразить, но Том шагнул вперёд. Его голос был удивительно спокойным:
— Она права. Сначала нужно допросить.
Элис повернулась к Ордену:
— Но допросить его должна я.
— Одна? — Молли вскрикнула. — Ни за что! Элис, ты слишком юна, слишком...
— Слишком много уже потеряла, — перебила её девушка. В её глазах горело что-то, от чего даже Муди не стал спорить. — Если это моя война, я сама должна узнать правду.
Комната, куда её впустили с Питером, была темна и тиха. Только тусклый свет факела дрожал на стенах, а в центре стола сидел связанный, обезоруженный мужчина с крысиными чертами.
Элис встала напротив него. Внутри всё сжималось, но она заставила себя выпрямиться.
— Ты знаешь, кто я? — её голос прозвучал ровно.
Питер отвёл глаза, но потом хрипло выдавил:
— Ты... ты Розье... наследница...
— Тогда тебе должно быть ясно: у тебя нет права лгать, — она медленно подняла ладонь, и воздух в комнате дрогнул. Тёплое золотое сияние вырвалось из её пальцев, отражаясь в его глазах. — Одно слово неправды — и я сожму твои кости, пока ты не рассыплешься в пыль.
Питер задергался в верёвках, захрипел.
— Я... я скажу всё!
— Тогда начни, — холодно бросила она. — Кто приказал тебе убить его? Почему именно Седрик?
— Тёмный Лорд... — едва слышно прохрипел Питер. — Это был знак... испытание... он хотел... крови невинного... чтобы напитать ритуал...
Элис стиснула зубы, не позволяя себе сорваться.
— Ритуал ради чего?
— Чтобы вернуть себе силу... окончательно... — Питер закашлялся, кровь выступила на губах. — Но он не знал... что ты... вмешаешься... твоя магия... путает его планы...
Элис шагнула ближе, её золотое свечение усилилось, и Питер заскулил, словно крыса в ловушке.
— Значит, он боится меня. Прекрасно. Передай ему, что бояться он должен не напрасно.
Она резко опустила руку. Питер осел на стуле, тяжело дыша.
Девушка развернулась к двери. Её пальцы дрожали, но голос звучал твёрдо:
— Всё сказала. Теперь решайте, что с ним делать.
Она вышла из комнаты, где её уже ждали Орден и друзья.
Том взглянул на неё с какой-то странной смесью гордости и боли, а Тео молча подхватил её за руку, словно боялся отпустить.
— Она сильнее, чем мы думали, — тихо сказал Люпин.
— Сильнее, чем сама понимает, — мрачно добавил Снейп.
Элис не могла остановиться. Когда дверь за ней закрылась и она вновь осталась с Питером один на один, в груди разгорелось пламя, которое не гасло с момента, как она увидела тело Седрика.
Она задавала вопросы снова и снова. Иногда он молчал, иногда лгал, и каждый раз её кулак встречался с его лицом или грудью. Костяшки рук загорелись тупой болью, но она не чувствовала её.
— Говори! — её голос был сдавлен, дрожащий, но в нём звучала сила. — Кто ещё замешан? Где он скрывается? Какой ритуал ему нужен?
Питер, плача, заикаясь, выкрикивал имена, обрывки планов, детали. Элис вырывала из него каждое слово, пока не почувствовала, что он выдохся окончательно. Его дыхание стало хриплым, тело безвольно обвисло в верёвках.
Она вытерла лоб тыльной стороной ладони и посмотрела на свои руки — окровавленные, с содранными костяшками. Но жалости не было. Только пустота.
Дверь скрипнула, и Элис вышла. В зале её уже ждали. Все глаза уставились на неё — настороженные, тревожные.
Она сделала шаг вперёд, тяжело дыша. Хотела сразу заговорить, но резкий голос Блейза разрезал тишину:
— Элис... — он прищурился, и его голос сорвался. — У тебя руки...
Она замерла. Остальные тоже увидели. Костяшки её пальцев были разбиты, покрыты ссадинами и запёкшейся кровью.
— Мерлин... — Пэнси приложила ладонь ко рту.
Тео шагнул ближе, схватил её за запястье и прошептал:
— Ты что с собой сделала?..
Элис попыталась выдернуть руку, но не получилось. Слишком устала.
— Это неважно, — прохрипела она. — Важно то, что я узнала.
Сириус нахмурился, глядя то на неё, то на дверь допросной:
— Ты выбила из него правду. Но какой ценой?
Элис подняла глаза, и в них больше не было ни страха, ни колебаний.
— Ценой того, что он говорил. Всё, что ему известно. О ритуале, о планах, о том, как Лорд собирается использовать смерть... и почему боится меня.
Она посмотрела на Орден и друзей. Голос дрогнул, но прозвучал твёрдо:
— Если уж мои руки должны быть в крови, пусть это будет ради того, чтобы спасти остальных.
В зале повисла тишина. Даже Том, привыкший к жестокости, смотрел на неё иначе — в его взгляде мелькнула странная, человеческая мягкость.
Тишину нарушил только лёгкий стук её шагов по каменному полу. Элис стояла перед Орденом и друзьями, сжав в кулаках разбитые ладони.
— Если уж мои руки должны быть в крови, пусть это будет ради того, чтобы спасти остальных, — её голос звенел от усталости и решимости.
Молли опустила голову, всхлипнула, прикрыв рот ладонью.
— Девочка... ты ещё ребёнок, ты не должна так...
— Но она сделала то, чего не сделал бы ни один взрослый, — хрипло произнёс Муди, опираясь на свой посох. Его глаз вертелся, будто ища подтверждение у каждого в комнате. — Выбила правду, и теперь у нас есть шанс подготовиться.
Сириус прищурился, сжав кулаки:
— Да, но какой ценой? Она не должна ломать себя ради этого.
Тонкс тихо добавила:
— Она не ломает себя. Она становится сильнее.
Элис сжала губы, но не ответила. Вместо этого подняла голову и встретилась взглядом с Северусом. Тот, как обычно, стоял в тени, но впервые его лицо не было каменной маской. Его глаза блеснули тревогой и болью.
И именно в этот момент раздался спокойный, но властный голос Дамблдора:
— Элис.
Все обернулись. Старый директор вошёл в зал так тихо, будто всегда был здесь. Его голубые глаза сияли мягким светом, но в них скрывалась стальная решимость.
Он медленно подошёл ближе, и тишина стала ещё тяжелее.
— Ты сделала то, на что решился бы далеко не каждый. Я не оправдываю твои методы, но я вижу, почему ты пошла на это.
Элис вскинула взгляд, будто готовая защищаться, но он поднял ладонь.
— Но я хочу, чтобы ты знала: сила, что в тебе пробуждается, — древняя, яркая, опасная. Она не должна быть подпитана жестокостью. Она должна быть подпитана любовью. Иначе она сожжёт тебя.
Его слова повисли над залом. Тео крепче сжал её запястье, словно боялся, что она упадёт. Блейз сжал зубы, не сводя взгляда с её окровавленных костяшек.
Дамблдор сделал шаг ближе, и его голос стал мягче:
— Ты уже легенда для тех, кто младше. Но легенды рождаются не из боли... а из надежды.
Элис впервые за долгое время опустила взгляд. В груди было странное ощущение — будто ледяная пустота треснула, и в неё пробился тихий свет.
— Я поняла, — прошептала она.