Тени и огни праздника.
Когда разведка вернулась из леса, в замке воцарилась тревога. Слухи о странных существах разлетелись быстрее, чем мог предположить даже Северус. Старшие студенты шептались, что Элис видели вся в крови, а её магия разнесла половину леса. Кто-то верил в это, кто-то считал преувеличением, но все понимали одно: что-то очень серьёзное надвигается.
Том Реддл держался особенно строго. На собрании в Большом зале он произнёс:
— Хогвартс больше не может оставаться просто школой. Мы должны быть едины. Эти существа — древнее зло, и они питаются тем, чего у нас не отнять: нашей магии.
Слова его были твёрдыми, и даже самые упрямые гриффиндорцы слушали с вниманием. После речи Том тихо подошёл к Элис, когда та всё ещё выглядела слабой после ночи в лесу. Его голос смягчился:
— Ты отдала слишком много. Береги себя, племянница. Я не позволю тебе сгореть в этой войне.
Элис впервые позволила себе улыбнуться сквозь усталость. Она чувствовала: Том рядом, и это давало силы.
Но жизнь в Хогвартсе не могла состоять лишь из страха и сражений. И вскоре настал день, о котором многие шептались заранее — день рождения Элис. Слизерин, как хозяева, решили устроить праздник в честь девушки. Казалось, сама идея вечеринки выглядела дерзкой на фоне тревожных событий, но, может быть, именно это и было нужно — отвлечься, хотя бы на одну ночь.
Комната Слизерина сияла. Изумрудные драпировки, серебристые огни свечей, огромные столы, заставленные едой и напитками. Вино, шампанское, пиво, виски и даже бутылки огневиски — всё это появилось на столах так, будто никто и не думал о запретах.
Элис спустилась в чёрном обтягивающем платье. Талия подчёркивалась тонким серебряным ремнём, волосы мягко спадали на плечи. Когда она вошла, зал на мгновение стих — даже враги и завистники не могли не признать, что в ней было что-то завораживающее.
— С днём рождения, Элис! — воскликнули близнецы Уизли, поднимая кубки.
Смех, музыка, танцы — всё смешалось. Студенты с разных факультетов забыли о вражде, поднимали тосты, пили и веселились вместе.
Элис сперва держалась спокойно, но стоило ей попробовать огневиски, а затем запить его вином, как мир вокруг стал кружиться. Она смеялась громко и звонко, цеплялась за Тео, что-то болтала про «волшебных жаб в шляпах», путала слова заклинаний, а потом и вовсе пыталась произнести тост на латыни, вызвав у всех приступ смеха.
— Элис, может, хватит? — Гермиона пыталась аккуратно отобрать кубок, но девушка только отмахнулась.
— Я взрослая! — серьёзно заявила именинница, но в тот же миг рассмеялась и чуть не упала, если бы Тео не подхватил её.
Тео тоже перебрал. Его глаза блестели, шаги стали неуверенными, но руки крепко держали Элис, словно он боялся её отпустить.
— Ты самая красивая, слышишь? — пробормотал он ей на ухо, и девушка, уже совсем не соображая, обняла его за шею.
— А ты... мой лучший... лучший... ммм... Тео! — она залилась смехом, но потом неожиданно прижалась к его губам.
Они больше не могли остановиться. Музыка, смех, шум — всё исчезло для них. Они ускользнули из зала, спотыкаясь и хохоча, и оказались в комнате, где ночь обернулась бурей чувств.
Алкоголь снял последние границы. Поцелуи становились всё более жадными, прикосновения — отчаянными, и в ту ночь они полностью принадлежали друг другу. Для Элис это было не просто безумие под действием вина — это было признание, что Тео стал её человеком, её защитой и её слабостью одновременно.
Утро было суровым. Элис проснулась с тяжёлой головой и воспоминаниями, которые заставили её щеки вспыхнуть. Тео спал рядом, уткнувшись лицом в подушку, и даже в этом виде казался ей самым родным.
Она тихо села, поправляя сползшее одеяло, и впервые за долгое время улыбнулась так, будто все войны и битвы были далеко.
Но где-то в глубине она понимала: их счастье — слишком хрупкое. Впереди будут новые столкновения, новые угрозы, и за такие мгновения тепла придётся платить.