Письма, которых она боялась.
Запах гари и магии всё ещё стоял в воздухе, когда Большой зал вернулся к жизни. Нападение было отражено, студенты сидели за столами, но никто не ел — все шёпотом обсуждали случившееся.
Элис устроилась на своё место за слизеринским столом, стараясь не встречаться глазами ни с кем. Метка на руке всё ещё ныла, напоминая о ночном сне и Тёмном Лорде.
Сова с серебряным кольцом на лапе опустилась прямо перед ней, положив на стол тяжёлый конверт. Едва она увидела почерк, сердце сжалось. Второй конверт упал следом, его принёс маленький полосатый сыч.
Первый был от опекунского совета. Второй — с её фамильным гербом.
Руки дрожали, когда она вскрыла письмо от опеки. В нём сухим официальным языком сообщалось:
"С прискорбием уведомляем, что ваш отец, Люсьен Розье, скончался..."
Она сглотнула, чувствуя, как слова расплываются перед глазами. Второе письмо было короче, но хуже — оно было от знакомого отца.
"Элис, твоего отца нашли в его поместье. Он был отравлен. Следов борьбы нет... он успел передать, что любит тебя и просил беречь себя."
Губы дрогнули. Мир вокруг как будто стал глухим.
Она поднялась, бросив тихое «Извините» друзьям, и почти бегом вышла из зала.
Хогвартский сад встретил её белоснежным снегом и морозным воздухом. Она достала из кармана сигару, подожгла кончиком палочки и глубоко затянулась. Горячий дым жёг горло, но это хотя бы забивало комок в груди.
— Папа... — выдохнула она, и слёзы потекли сами собой.
Где-то рядом раздался шорох. Пара второкурсников из Пуффендуя остановились, заметив её. Они растерянно переглянулись, но один из них всё-таки подошёл, положил руку ей на плечо:
— Мы... слышали. Прости.
Элис слабо кивнула, вытирая лицо, но не смогла выдавить ни слова.
Сигара догорела почти до конца, снег под её ногами чуть подтаял от упавших капель слёз. Она понимала, что вскоре придётся вернуться в замок, но пока... пока ей нужно было остаться одной — и с болью, и с памятью.