Письма из прошлого.
Ночь перед заданием выдалась бессонной. Снейп не объяснил, куда именно они отправятся, лишь сухо сказал:
— Это будет не учебная дуэль. Всё по-настоящему.
Когда они ступили за пределы Хогвартса, морозный воздух обжёг лёгкие. Задание оказалось связанное с перехватом курьера Пожирателей, который вёз запечатанный свиток с приказами. Снейп двигался бесшумно, а Элис старалась повторять каждое его движение.
В зарослях у заброшенной деревушки курьер появился. Всё произошло слишком быстро: зелёная вспышка, заклинания, от которых мороз трещал в воздухе, и ледяной голос Снейпа:
— Слева, Элис!
Она рефлекторно соединила в одно плетение поток светлой и тёмной магии. Это было похоже на всплеск живого шторма — заклятие отбросило врага к обледенелой стене. Снейп только кивнул:
— Именно так.
Они вернулись под утро, усталые, но с перехваченным свитком.
На следующее утро в Большом зале, когда она собиралась просто налить себе тыквенного сока, к ней подбежали двое младшекурсников-слизеринцев, запыхавшиеся, с тёплыми от холода щеками.
— Элис... это для вас, — первый протянул конверт с тёмно-зелёной печатью, второй — два других, в простых коричневых конвертах.
— Спасибо, — тихо сказала она, погладив одного по плечу. Мальчишки смущённо улыбнулись и убежали.
Снейп, сидевший за учительским столом, краем глаза наблюдал.
Она раскрыла первый конверт — и сердце болезненно сжалось. Почерк отца.
"Если ты читаешь это, значит, я уже не смогу быть рядом. Я всегда верил, что в тебе течёт сила, которую никто не сможет сломать. Даже он...".
Второе письмо было из опеки. Официальные слова: "Ваш отец, лорд Розье, скончался. Вопросы наследства...".
Третье — короткое, но личное. Пожелание быть осторожной и не доверять никому полностью.
Шум в Большом зале стал будто далеким. Она сидела, глядя на строчки, и только когда Блейз коснулся её руки, она моргнула и глубоко вдохнула.
— Всё в порядке, — тихо сказала она, хотя в глазах блеснули слёзы.
Снейп встал и подошёл, как бы случайно проходя мимо её стола. Тихо, так, что никто не услышал:
— Если нужно — уйдёшь с урока. Сегодня ты решаешь сама.
Элис лишь кивнула. Она знала: это будет один из тех дней, что меняют человека навсегда.
Весь день после завтрака Элис провела в полусонном состоянии. Письма от отца и из опеки лежали в кармане мантии, будто тяжёлые камни. Она не хотела их перечитывать, но мысли всё равно возвращались к строкам, которые жгли сердце.
К вечеру слух уже разлетелся по всему Хогвартсу. Кто-то шептался в коридорах, кто-то просто смотрел на неё с жалостью, а кто-то сдержанно кивал в знак поддержки.
За ужином, когда она только села за стол Слизерина, в зал ворвался поток младшекурсников со всех факультетов. Впереди — парочка из Пуффендуя, за ними — маленькая девочка из Когтеврана и двое гриффиндорцев.
— Элис, нам очень жаль, — сказала девочка, и прежде чем та успела ответить, обняла её.
Сначала она растерялась. Потом один из слизеринских второкурсников, сидевший рядом, тоже обнял её, за ним — ещё кто-то. И вдруг она оказалась в настоящем круговороте маленьких рук, тёплых ладоней и тихих слов.
— Ты не одна...
— Он бы гордился тобой...
— Мы с тобой, слышишь?
Она почувствовала, как ком в горле становится невыносимо тяжёлым. Слёзы сами вырвались, горячие и обжигающие. Она прижала к себе ближайшего мальчишку и закрыла глаза.
С противоположного конца стола поднялся Снейп. Обычно строгий и неприступный, он подошёл, положил руку ей на плечо и тихо сказал:
— Элис, гордость — это не только сила в бою. Иногда она в том, чтобы позволить другим быть рядом, когда тяжело.
Это были простые слова, но они сломали остатки её защиты. Она всхлипнула и, не думая, обняла его. Он не отстранился.
Весь зал будто замер. Даже те, кто не знал её близко, молча наблюдали, и от этого казалось, что тепло от сотен людей обволакивает со всех сторон.
В тот вечер Элис впервые за долгое время позволила себе не быть сильной.