Магия, что не выберает сторону.
Снег опустился на Хогвартс густыми хлопьями, прилипая к башням и крышам, превращая замок в серебряный дворец. Казалось, зима принесла тишину... но тишина была обманом.
За завтраком в Большом зале Элис сидела за столом Слизерина, слушая вполуха болтовню Тео и Блэза. Она только что выпила утреннюю дозу зелья, и боль в груди отступила, но чёрные линии на шее никуда не делись — теперь их невозможно было скрыть.
Тишину нарушил глухой, как далёкий гром, звук. Пол дрогнул. По залу прошёл шёпот.
Двери распахнулись, и на пороге появился человек в чёрном плаще с серебряной маской. Он стоял, словно вырезанный из камня, и только глаза — яркие, жёлтые, как у хищника, — выдавали, что он жив.
— Пожиратель смерти... — кто-то выдохнул за столом Гриффиндора.
Профессора вскочили. Дамблдор поднялся из-за своего стола, но незнакомец заговорил, голосом, от которого в зале стало холоднее, чем на дворе:
— Я пришёл за девочкой.
Все взгляды, как по команде, устремились на Элис.
Макгонагалл вышла вперёд:
— Здесь ты никого не заберёшь.
— О, заберу, — Пожиратель медленно поднял палочку. — И если кто-то попытается встать на пути, умрёт.
Он едва успел произнести последнее слово, как пространство вокруг входа взорвалось, выбросив осколки двери в зал. Из-за облака пыли донёсся сухой смех.
Элис встала.
— Никто не тронет моих друзей.
Тёмная магия поднялась в ней, как буря. Но вместе с ней — золотистое, тёплое сияние светлой магии. Потоки слились, закружились, переплетаясь в единый вихрь.
Ученики, даже те, кто в жизни не видел настоящих дуэлей, замерли. От Элис исходила волна силы, от которой хотелось либо пасть на колени, либо бежать.
Пожиратель усмехнулся:
— Смешала огонь и воду? Посмотрим, сколько ты выдержишь.
Он метнул в неё «Сектумсемпру» — чёрный, рваный, как клинок, луч. Элис подняла руку, и вокруг неё закружился щит, сияющий золотом и тьмой одновременно. Заклинание ударило в него и рассыпалось искрами.
Она шагнула вперёд, и её магия рванулась в атаку. С одной стороны — серебряные нити светлой магии, ослепляющие, как полуденное солнце. С другой — тёмные чары, сгущённые в смерч, который казался живым. Вместе они обрушились на Пожирателя.
Он попытался отразить заклинание, но удар был слишком силён — его откинуло к стене, мантия загорелась, а маска треснула.
Гул прокатился по залу — ученики вскочили, выкрикивая что-то, профессора рванулись к Элис, но она стояла неподвижно, её глаза светились — один голубой, другой почти чёрный.
Дамблдор смотрел на неё так, словно видел впервые. Макгонагалл побледнела. Снейп же наоборот — чуть прищурился, как будто что-то понял.
Пожиратель поднялся, тяжело дыша, и крикнул:
— Лорд узнает! Он увидит, что ты — его отражение!
— Я — не его, — ответила Элис тихо, но так, что это услышали все. — Я — своя.
Она подняла палочку и ударила. Заклинание, в котором свет и тьма слились в бело-чёрный поток, пронзило врага. Его отбросило за пределы зала, и глухой удар тела о камень заставил замок содрогнуться.
В зале повисла тишина. Даже дыхание казалось громким.
— Мисс Розье... — начала было Макгонагалл, но не смогла закончить.
— Я контролирую это, — твёрдо сказала Элис, хотя внутри всё ещё бушевал поток. — И буду использовать эту силу, пока могу.
Сириус, стоявший у входа, сжал кулаки, но в его взгляде читалась гордость. Ремус тихо сказал Кингсли:
— Мы только что увидели то, чего никогда не видели ни у одного мага.
А где-то, далеко отсюда, в тёмной комнате с камином, Темный Лорд медленно поднял голову и улыбнулся.
— Она растёт.