Тени под кожей.
Ночь в Хогвартсе была слишком тихой. Элис сидела на краю кровати в своей гостиной, в руках — маленький флакон с густой тёмно-золотой жидкостью. Зелье, над которым она трудилась месяц, было готово. Оно должно было выжечь болезнь, не тронув её магию, но даже мадам Помфри сказала бы, что пить его в её состоянии — безумие.
Элис сделала глубокий вдох и залпом выпила. Горечь обожгла горло, по телу пошла волна жара. Сердце забилось быстрее, а через секунду её вырвало болью — но потом... стало легче. Лёгкие словно расправились, дыхание стало свободнее, в голове прояснилось.
Она уже собиралась трансгрессировать на место приказа Лорда, как в окно ударилась тёмная сова. На лапке — конверт с сургучной печатью. Почерк был ей до боли знаком.
«Дочь, — начиналось письмо.
Если это дойдёт до тебя, значит, время откровений пришло. Твой настоящий отец — я, Маркус Розье. Лорд использует тебя не только как оружие, но и как ключ к силе, которой он жаждет. Шкатулка, что он хранит, связана с твоей кровью. Она управляет ею. Когда чёрные линии дойдут до сердца, ты перестанешь быть собой.»
Пальцы Элис задрожали. Она невольно дотронулась до шеи — и поняла, что линии уже поднялись высоко, холодно пульсируя под кожей.
Но времени не было. Лорд ждал.
Миссия была быстрой. Слишком быстрой. Один неверный шаг — и человек исчез, без лишних слов, без шума. Лорд будет доволен, но внутри Элис всё клокотало. Ей хотелось закричать, смыть с себя это чувство — и кровь.
На завтрак в Большом зале она пришла молча. Тонкая тень от капюшона не скрыла того, что все увидели: чёрные линии, похожие на ожоги, взбирались по её шее, теряясь под воротником мантии.
— Элис... — выдохнула Гермиона, прижав руку ко рту.
— Что это? — резко спросил Гарри, уже вставая с места.
Тео был бледнее мела.
— Это стало хуже... гораздо хуже, — сказал он так, что его слышал весь Слизеринский стол.
Пэнси отодвинула тарелку, нахмурившись:
— Ты знала. И молчала.
А Элис, глядя на них всех, понимала: теперь скрывать правду будет невозможно.