Между молотом и наковальней.
Серые облака стягивались над Хогвартсом, как будто сама погода ощущала надвигающуюся бурю. Элис сидела в библиотеке, склонившись над старинным фолиантом по алхимии. Страницы были исписаны закрученной вязью, а рецепты — настолько древние, что требовали магии, ныне почти утраченной. Её внимание то и дело возвращалось к одному пункту — Эликсир Бессмертного Пламени, зелье, которое могло исцелить её болезнь без потери магической силы. Месяц приготовления. Месяц осторожности. Месяц, в течение которого никто не должен был узнать, что она над ним работает.
Перо тихо царапало бумагу, когда она переписывала сложнейшие инструкции, внося свои правки. И именно в этот момент два конверта скользнули к ней по столу — один, с восковой печатью в форме феникса, доставила маленькая серая сова; другой, с гербом Министерства Магии, материализовался прямо перед ней в облаке зелёного дыма.
Элис почувствовала, как по спине пробежал холод. Обе стороны, одновременно.
Она раскрыла письмо от Ордена первой:
«Вечером. Заброшенный особняк в Литтл-Уингинге. Срочно. Информация о планах Пожирателей. Никому не доверяй.»
Пальцы сжали пергамент так сильно, что он чуть не треснул. Затем она открыла конверт Министерства:
«Неотложно явиться в Отдел магического правопорядка для дачи объяснений. Вопрос касается вашей фамилии Розье и связей с организациями, признанными опасными.»
Внутри всё сжалось. Если она не явится в Министерство — её заподозрят. Если пропустит встречу с Орденом — потеряет доверие тех, ради кого готова рисковать жизнью.
— Чёрт, — выдохнула она, убирая оба письма в сумку.
В коридоре к ней подошёл Тео, заметив её напряжённое лицо:
— Что-то случилось? Ты бледная как призрак.
— Всё нормально, — солгала Элис, хотя в груди всё дрожало. — Просто... слишком много дел.
Друзья, сидевшие неподалёку, обменялись взглядами. Джинни чуть нахмурилась, а Гермиона тихо сказала Рону:
— Она что-то скрывает.
Вечер опустился слишком быстро. Элис понимала, что нужно придумать способ быть в двух местах почти одновременно. Она рискнула использовать запрещённое заклинание Скользящего Следа, позволяющее оставить магическую проекцию в одном месте, пока ты сама находишься в другом. Но у заклинания был побочный эффект — маги, чувствительные к ауре, могли распознать подмену.
Сначала она трансгрессировала в Министерство.
Мраморный холл встретил её холодным светом и звуком шагов, эхом отдававшихся от стен. В Отделе магического правопорядка её ждал маг в строгом сером мантии. Его лицо было непроницаемым, но глаза — цепкими.
— Мисс Розье, — начал он, явно намеренно называя её настоящую фамилию, — вы понимаете, что ваше происхождение накладывает на вас определённую... тень?
— Я понимаю, — ответила она спокойно. — Но я не выбирала, в какой семье родиться.
— И всё же ваши передвижения вызывают вопросы. Лондон. Хогсмид. Даркмут. Вы слишком часто оказываетесь там, где происходят инциденты.
Элис вынужденно улыбнулась:
— Может, это просто совпадение. Или у меня слишком хорошее чутьё.
Маг нахмурился, но отпустил её с предупреждением:
— Мы будем наблюдать.
Не теряя ни секунды, она переместилась в Литтл-Уингинг. Заброшенный особняк стоял среди заросшего сада, окна зияли чёрными провалами. Внутри ждали Гарри, Рон, Гермиона и несколько старших членов Ордена.
— Ты опоздала, — сказал Муди, буравя её своим магическим глазом.
— Министерство, — коротко бросила она. — Что у нас?
— Список вербовки Пожирателей, — ответил Гарри, — и мы знаем, что одна из встреч пройдёт уже через два дня.
Она достала крошечный кристалл — копию того, что сняла в Даркмуте.
— Вот. Здесь всё.
Муди взглянул на неё долго и тяжело.
— Не знаю, как ты это делаешь, девчонка, но играешь ты опасно.
Элис знала, что он прав. Каждый её шаг по этой линии был как прогулка по лезвию.
Вернувшись в Хогвартс глубокой ночью, она почувствовала, как напряжение спадает, но лишь на мгновение. Друзья ждали её у входа в Слизеринскую гостиную. Тео подошёл первым, обнял крепко, как будто боялся, что она исчезнет.
— Я ненавижу, когда ты так пропадаешь, — сказал он тихо.
— Знаю, — ответила Элис, и в этот момент поняла, что врать им становится тяжелее, чем обманывать врагов.
Но пока зелье не будет готово, пока обе стороны верят в её лояльность, у неё нет выбора.
Она была между молотом и наковальней, и любая трещина в её маске могла стоить всего — жизни, свободы... или друзей.