Ты- наш герой.
Шум в Большом зале был привычным — звяканье ложек, перешёптывания, смех, переклички факультетов. Элис сидела рядом с Тео, легко облокотившись на его плечо, хихикала в ответ на какую-то его колкость. Слизеринцы и гриффиндорцы за ближайшими столами уже давно перестали удивляться — теперь это казалось чем-то родным.
Её щёки были всё ещё чуть бледнее обычного, чёрные полоски на руках она старательно прятала под длинными рукавами, но улыбка на лице была настоящей — та самая, от которой многим становилось теплее. Она шутила, ловко перебрасывалась фразами с Пэнси и Джинни, Роном и Блейзом, а иногда, совсем неожиданно, ловила на себе взгляд кого-то из младших учеников. Те быстро отводили глаза, но в их лицах читалась смесь восхищения и... чего-то большего.
И вдруг — шум стих. Не сразу, но словно волной — сначала у стола Хаффлпаффа, затем у Рейвенкло, затем и у Гриффиндора с Слизерином.
Первые заметили Тео и Элис. Потом подняли головы остальные.
К ней направлялась небольшая процессия — целая группа первокурсников. Человек десять, не меньше. Они шли вразнобой, спотыкаясь и переглядываясь, но несли в руках охапки чего-то яркого — плюшевые игрушки, букеты цветов, аккуратно свернутые листы бумаги с рисунками. Один из мальчиков нёс коробку, перевязанную золотой лентой.
— Это что?.. — шепнул Тео, подняв брови.
— Понятия не имею, — прошептала Элис, медленно поднимаясь.
Когда первокурсники подошли вплотную, самый храбрый из них — круглолицый мальчик в мятой манте Рейвенкло — вытянул перед собой бумажную звезду и сказал, чуть запинаясь:
— Элис... вы — наш герой. Мы... мы вас очень любим.
Молчание, полное благоговейного тепла, повисло в зале. Первокурсники высыпали всё, что держали, на ближайшую скамью — среди мягких сов, лягушек и кошек затерялись рисунки, на которых она летела на метле, сражалась с тенью, стояла с распростёртыми руками на фоне сияющей магии.
— Вы вдохновляете нас. Мы... мы боимся, когда узнаём о таких вещах, как... болезни, сражения, тьма, — проговорила девочка с косичками, протягивая ромашковый букет. — Но вы всё равно улыбаетесь. Вы сильная. И добрая. Вы не такая, как другие...
— Вы наша надежда, — сказал ещё один мальчик. — Нам хочется стать такими, как вы.
Глаза Элис наполнились слезами — лёгкими, прозрачными, как утренний дождь. Она аккуратно взяла цветы, погладила девочку по плечу и прошептала:
— Спасибо... вы даже не представляете, как мне это нужно было услышать.
Весь зал зааплодировал. Громко. Настояще. Даже преподаватели вставали. Профессор МакГонагалл вытерла уголки глаз, Снегг лишь хмыкнул, но на миг его взгляд смягчился. Даже Драко, сидевший чуть поодаль, откинулся назад с выражением: ну, ладно... она и правда достойна.
Тео молча подошёл ближе, обнял её сзади и прошептал на ухо:
— Видишь? Я же говорил: ты сияешь. Даже когда думаешь, что тьма внутри сильнее.
Позже, когда вечер опустился на Хогвартс, и звёзды начали медленно всплывать на небе, Элис сидела у озера — одна. Сунув руки в рукава, она позволила прохладному ветру коснуться лица. Всё было слишком.
Слишком трогательно. Слишком страшно. Слишком важно.
Рядом с ней на траве лежали несколько рисунков. Один из них изображал её в центре золотого вихря — на груди сияло сердце, словно из света. Надпись сверху гласила: Сердце Тенекрови.
Так дети назвали её силу.
Так она сама начала её называть.
«Я больше не боюсь себя», — подумала Элис, вглядываясь в чёрные полоски на запястьях. Болезнь не отступала. Но внутри неё уже не было пустоты.
А позже, в комнате, она достала письмо. Его принесла сова, чужая, незнакомая, с красной печатью и символом феникса.
Орден Феникса.
"Мисс Элис Роуз,
Ваш путь непрост, но мужество ваше неоспоримо. Мы следим. Мы ценим. И мы готовы протянуть руку.
Если вы когда-либо почувствуете, что пришло время... мы будем рядом."
Она прижала письмо к груди и закрыла глаза.
Теперь всё стало по-настоящему серьёзно.