Разговоры у огня.
Тепло «Норы» было совершенно иным, чем та атмосфера, к которой привыкла Элис в Хогвартсе или тем более дома. Это было место, наполненное ароматами пирогов, чайных листьев и старых книг, в котором даже стены словно шептали: ты в безопасности. Но сейчас в сердце Элис жила буря.
После первой официальной встречи с Орденом Феникса, когда обсуждались стратегия, защита Хогвартса и активность Пожирателей, Сириус Блэк подошёл к Элис и тихо сказал:
— Пойдём. Нам нужно поговорить.
Она кивнула, почувствовав, как напряглись плечи. Сириус, Римус Люпин, Молли и Артур Уизли, а также Нимфадора Тонкс — все, кому она почему-то стала не безразлична — собрались в небольшой уютной комнате. Там потрескивал камин, сквозь окно пробивался рассеянный лунный свет.
Молли усадила Элис на диван, словно заботливая мать.
— Ты можешь не притворяться, — сказала она мягко. — Мы всё видим. Ты выглядишь уставшей. И не только физически.
Элис попыталась было отшутиться, но голос предал её. Слова застряли в горле. Вместо этого она молча кивнула.
— Эти чёрные полосы на руках... — начала Тонкс, откинув назад розовые пряди волос. — Это не обычная болезнь, верно?
— Нет, — выдохнула Элис. — Это Тенекровь.
В комнате повисла тишина.
— Я знаю, что это, — тихо сказал Люпин. — Старая магическая болезнь, которая поражает тех, в чьих жилах течёт особая магия. Она просыпается, когда человек сталкивается с магией смерти и боли. Это редкость. И очень опасно.
Сириус сел рядом, сжимая кулак.
— Кто тебе это сделал, Элис? — спросил он. — Волдеморт?
Она кивнула. Медленно, но прямо.
— Он пытался... сломать меня. Но я жива. Я здесь. И я не отдам ему себя.
Артур нахмурился, но его взгляд был мягким.
— Почему ты не рассказала сразу?
— Я боялась. Если бы Хогвартс узнал, что я смертельно больна, что магия внутри меня нестабильна... — она сглотнула. — Они бы выгнали меня. Или пожалели. А мне не нужно ни то, ни другое.
— Ты ошибаешься, — сказала Молли твёрдо. — В Хогвартсе тебя любят. Я вижу, как на тебя смотрят студенты. Они замечают, как ты изменилась. Ты стала светлее, теплее. И даже болезнь не смогла это разрушить.
Элис дрогнула. Она не ожидала, что эти взрослые — бывшие бойцы Первой магической войны, пережившие страх и потери — смогут сказать именно то, что ей было нужно услышать.
— Я... я думала, что останусь одна, — прошептала она. — После всего, что сделала... Пожиратель... ложь... боль...
— Ты не одна, — тихо произнёс Люпин. — И больше никогда не будешь.
Сириус слегка улыбнулся:
— Ты — чёрт возьми, сильнее, чем я. Чем Джеймс. Чем кто-либо из нас. Потому что ты сражаешься с тьмой — и внутри себя, и снаружи. А это требует храбрости.
— И стойкости, — добавила Тонкс. — Кстати, ты шикарно выглядишь, даже несмотря на тень под глазами. Если бы у меня был такой стиль...
Все рассмеялись. Даже Элис — впервые за всю неделю— искренне, по-настоящему.
— Спасибо, — сказала она, и в её глазах отразилось что-то большее, чем просто благодарность. Это было принятие. Семья, которой ей так не хватало.
Молли подошла ближе и обняла её. Элис застыла, а затем сдалась — позволила себе быть просто ребёнком, нуждающимся в тепле.
— Всё наладится, — прошептала Молли. — Мы с тобой, девочка моя. Мы не дадим тебе погибнуть.
Позже, той же ночью, когда остальные уже расходились, Артур дал Элис небольшой запечатанный свиток.
— Это письмо, — сказал он. — Из Хогвартса. Оно пришло по Фоуксу — фениксу Дамблдора. Прочти.
Элис развернула его. Узнав знакомый почерк, она ахнула. Это был Флитвик.
Элис, я верю в тебя. Верь в себя и дальше. Мир меняется, и ты — одна из тех, кто помогает ему меняться. Мы гордимся тобой.
Она сжала письмо, не удержавшись — слёзы навернулись снова.
Но теперь — это были слёзы надежды.