Тенекровь.
Тишина лечебного крыла была почти пугающей. Свет сквозь витражные окна падал мягко, словно боялся потревожить лежащую на кровати Элис. Она сидела, опершись на локти, бледная, с растрепанными волосами, в её глазах отражалась тревога. Напротив стояла мадам Помфри, сжимающая в руках свиток с результатами древнего диагностического заклинания.
— Скажи... — хрипло прошептала Элис. — Это не что-то обычное... да?
Мадам Помфри тяжело вздохнула, села рядом и осторожно взяла её за руку. Та самая рука, по которой медленно проступали тонкие чёрные полосы — словно кто-то нарисовал на коже венозную сеть, и она сверкала тускло-чёрным светом.
— Это называется... Тенекровь, Элис. — Голос мадам Помфри был мягким, почти материнским. — Это редкое и крайне опасное заболевание. Магическая инфекция, рожденная древней тьмой. Она проявляется только у тех, в чьих жилах течёт магия древних... основателей.
— Значит, это связано... с Третьим Основателем? — шепнула Элис, пальцы дрожали.
— Да. Это болезнь уничтожает изнутри, начиная с магических каналов... ты уже чувствуешь, что с магией стало труднее, верно?
Элис кивнула, сжав простынь.
— Но я... Я не хочу, чтобы кто-то знал. Пожалуйста.
Мадам Помфри сжала её ладонь сильнее.
— Я никому не скажу. Мы будем бороться. Ты не одна.
Несмотря на то что Элис улыбалась, смеялась с друзьями, бегала по коридорам, возвращалась на тренировки и даже помогала младшим с домашкой — все понимали: что-то изменилось.
Она стала бледной, почти призрачно-белой. На её руках всё чаще замечали чёрные линии, которые она пыталась прятать под длинными рукавами. Некоторые думали — татуировка, кто-то шептался о проклятии.
— Ты в порядке? — спросила Пэнси однажды, когда Элис присела рядом на завтраке, как обычно с шуткой и подмигиванием. — У тебя глаза... будто ты не спала тысячу лет.
— Всё отлично, — улыбнулась Элис. — Я просто слишком много читаю по ночам.
Но Хогвартс не был глуп. Слухи пошли лавиной.
— Говорят, она больна. — шептались за спиной.
— Ты видел её руки? Это точно какая-то магическая хворь. Может, заразно?
— Она стала слишком... тихой.
Но никто не осмеливался спросить в лицо. Что-то в её взгляде останавливало — в этом тепле, доброте, и в какой-то печали, спрятанной слишком глубоко.
Поздно вечером, когда замок стих, Элис сидела у окна в общей гостиной. На ней был мягкий зелёный свитер с гербом Слизерина, в руках чашка чая. Она смотрела на снег, что падал за окнами, и улыбалась сама себе.
— У меня есть друзья. У меня есть силы. У меня есть Хогвартс. И, чёрт возьми, у меня есть я, — прошептала она.
Она не собиралась сдаваться.