Болезнь Тенекрови.
Тишина в больничном крыле казалась слишком громкой. Воздух был густой, будто сам знал, что сейчас прозвучат слова, меняющие всё. Элис сидела на краю койки, а мадам Помфри, сжав губы, держала в руках древнюю книгу с потёртыми страницами.
— Я нашла, — голос у неё был тихим, как шелест листьев. — Это... Тенекровь.
Элис нахмурилась.
— Звучит... не очень.
— Не очень — это мягко сказано, — вздохнула мадам Помфри и присела рядом. — Это редкое магическое заболевание, встречающееся у носителей древних магических родов с особой связью с магией основателей. Оно возникает, когда магия становится слишком сильной, слишком древней, и тело не справляется с её потоками. Кровь... буквально становится проводником тени. С каждой неделей ты становишься сильнее... но и ближе к разрушению изнутри.
Элис слушала, не перебивая. Только взгляд становился всё жёстче, всё напряжённее.
— Это смертельно?
Помфри кивнула.
— Если не лечить... Да. Но лечение — очень нестабильное. Никто из носителей Тенекрови не выжил более двух лет. И чем сильнее ты становишься магически, тем быстрее болезнь разрушает тебя. Ты — как огонь в сосуде из стекла. Я могу замедлить, облегчить... но...
Она замолчала.
Элис смотрела в одну точку. И только после долгой паузы прошептала:
— А если я перестану пользоваться магией?
— Тогда ты просто... погаснешь. Это не вариант. Ты уже стала другим человеком, Элис. Ты — магия. Отказаться от неё значит отказаться от себя.
На следующее утро Хогвартс уже знал. Кто-то увидел её бледное лицо. Кто-то заметил, как она тихо выходила из больничного крыла среди ночи. Кто-то — заглянул в записи, которые мадам Помфри случайно оставила в библиотеке, прикрытые томом по ЗОТИ.
Слухи обрушились на замок, как лавина.
— У неё Тенекровь!
— Это же смертельно...
— Говорят, это связано с Третьим Основателем...
— Но она же всё равно смеётся...
— Ты видел, как она вчера с Тео смеялась на скамейке у озера?
— Как будто ничего не происходит...
Хогвартс смотрел на неё с восхищением и страхом одновременно. Она стала символом силы и боли. Она шла по коридорам — стройная, светловолосая, с чёрными полосками на руках, в мантии Слизерина, и на её лице сияла улыбка. Настоящая.
Гриффиндорцы прекратили перешёптываться за спиной. Хаффлпаффцы начали приносить ей сладости и письма поддержки. Даже когтевранцы — тихо и интеллигентно — передавали советы по редким зельям, найденным в старых манускриптах.
А Слизерин?
Слизерин поднял голову.
Слизерин был рядом.
Драко, Тео, Блейз, Пэнси — они больше не оставляли её одну. Драко носил для неё подушку в библиотеку. Пэнси подкладывала в сумку теплые перчатки. Тео заставил её смеяться, когда она заплакала однажды в коридоре. Даже Джордж и Гарри заходили к ней вечером просто поболтать — без пафоса, без жалости. По-дружески.
И каждый, кто смотрел на неё, понимал — она изменилась. Не потому, что заболела. А потому, что решила жить.
Элис выбрала улыбаться. И весь Хогвартс... начал улыбаться в ответ.