Тепло среди холода.
После всего, что произошло — после боли, предательства, безмолвных ночей и бесконечных мыслей — настал редкий момент тишины. Мир словно замер в ожидании. В Хогвартсе наконец царила относительная гармония, а в жизни Элис наступила пауза перед новым витком событий.
Зимний воздух проникал сквозь высокие окна замка, оставляя на стеклах тонкий иней. Снежинки мягко кружились снаружи, но внутри Большого зала было тепло и уютно. На потолке сверкали чары — магическое небо отражало первый настоящий снегопад зимы.
Элис сидела в кругу друзей. Возле неё — Тео, Блейз, Панси, Гермиона, Гарри, Рон, Джинни и... даже Драко Малфой. Все они смотрели на неё без осуждения. Лишь мягкая забота скользила в их взглядах. Все знали — Элис больше не может носить маску. Она уже давно сорвана.
С тех пор как она открылась им, всё изменилось.
— Я думала, вы отвернётесь от меня, — тихо сказала она, поигрывая пальцами, — после всего, что я сделала... После Метки.
— Не смей так говорить, — резко сказал Тео, сдерживая эмоции. — Ты — это ты. Не Метка, не присяга. Ты наша.
— Да, — кивнула Гермиона. — Ты поступила так, как была вынуждена. Мы знаем, каково это — быть загнанной в угол.
Драко молча сидел, чуть откинувшись назад, но не сводил с Элис глаз. В его взгляде больше не было холодности — только понимание и отголоски собственного прошлого.
— Мы сражаемся не за безупречность, — произнес Гарри. — А за людей. За таких, как ты.
Седрик, сидящий чуть поодаль, молча наблюдал за этой сценой. Он не вмешивался, не приближался. Он всё ещё любил её, это было видно. Но между ними теперь пролегала глубокая трещина. Быть рядом — значило бы снова пройти сквозь боль. Но он не спешил уходить. Возможно, ждал.
Элис впервые за долгое время смеялась. Смеялась по-настоящему — открыто, искренне. В её глазах сверкали огоньки благодарности, те самые искры, которые делают человека живым. Она болтала с друзьями о пустяках — как Слизерин обыграл Гриффиндор, как Пэнси случайно перепутала зелья и покрасила волосы в фиолетовый. Было по-настоящему... тепло.
После ужина она, Гермиона и Пэнси отправились к озеру. Тихо, спокойно, снежинки ложились им в волосы. Все трое молчали, но это было то молчание, которое не давит. Оно — как тёплый плед на плечи в морозный день.
— Спасибо вам, — прошептала Элис. — За то, что не отвернулись.
— Мы с тобой, Элис. Всегда, — сказала Пэнси и сжала её руку.
Где-то внутри, под множеством слоёв боли и одиночества, начало зарождаться нечто новое. Элис больше не была той сломленной девочкой, которая приходила в Хогвартс, стараясь угодить родне и идеалам. Она становилась собой.