Брат. Лёд под метлой.
Он стоял у окна гостиной старого дома, принадлежащего их семье, с чашкой чая в руках. Элис вошла, сжимая в кармане письмо матери и амулет, всё ещё не до конца веря, что он — её брат. Тот, о ком ей никто никогда не говорил. Тот, кто знал правду.
Он обернулся, и Элис замерла.
— Ты ведь Элис, — сказал он с лёгкой полуулыбкой, и в его голосе прозвучала странная смесь тепла и осторожности. — Я тебя сразу узнал.
Он был высоким, почти на голову выше её. Узкое лицо с тонкими скулами, глубокие, тёмно-серые глаза, в которых отражалась усталость и что-то непонятно родное. Волосы — густые, волнистые, цвета воронова крыла, собранные на затылке в низкий хвост. Лёгкая небритость придавала ему взрослость — он явно был старше на несколько лет.
Элис не ответила сразу. Она просто смотрела. На него. На того, кого никогда не знала.
— Как тебя зовут? — наконец спросила она.
Он поставил чашку на подоконник.
— Эван. Эван Миллер, — произнёс он спокойно. — Хотя после смерти матери я больше не использую фамилию. Для многих я просто Эван Триарх.
— Ты знал... обо мне?
Он слегка кивнул.
— Я знал, что у меня есть сестра. Но мать приказала не вмешиваться в твою судьбу. Сказала, что у тебя другой путь. Она хотела, чтобы ты жила в безопасности... хотя, как видно, это не получилось.
Элис опустила взгляд. Тёплая боль скользнула по груди.
— Почему ты пришёл сейчас?
— Потому что правда уже начала всплывать. Потому что ты в опасности. И потому что... ты должна знать, кто ты есть на самом деле. Не то, что тебе говорили в Хогвартсе, и не то, что шептал Волдеморт.
— А ты? — спросила она. — На чьей ты стороне?
Эван посмотрел ей прямо в глаза. Его взгляд был тяжёлым, взрослым, полным следов прошлого.
— На своей. И теперь, возможно, на твоей. — Он выдержал паузу. — Но я не идеален, Элис. Я тоже совершал ошибки. Временами был по другую сторону баррикад.
Элис кивнула. Она вдруг поняла, как сильно ей не хватало семьи, пусть и такой сломанной.
Он подошёл к ней и достал из внутреннего кармана ещё один конверт.
— Это — последнее письмо матери. То, что ты читала — было только началом.
Элис взяла письмо, руки её дрожали. Эван молча наблюдал за ней, не торопя.
— Ты не одна, сестра. И больше — никогда не будешь.
Слизеринский стадион был окутан холодным серебристым светом. Над полем, покрытым инеем, метались снежные вихри — лёгкие, будто чарующие призраки зимы. Элис стояла у края поля, обводя взглядом команду. Теперь она была капитаном.
После разговора со Снейпом в его мрачном кабинете, где он холодно сообщил:
— Маркус уехал. Квиддич — не его приоритет. Я рекомендовал вас.
— Я?.. — растерялась она.
— Вы доказали, что не боитесь падений. Самое время учиться летать выше.
Слухи распространились мгновенно. В общественном коридоре пробегали слова: «Элис Миллер? Капитан?!» — с разной интонацией: от шока до насмешки и восхищения. Кто-то шептался в подземельях, кто-то в восторге поздравлял. Но были и те, кто презрительно отворачивался.
Теперь она стояла перед командой.
— Начнём, — коротко бросила, и свистнула. Тонко, резко — по-новому.
Тренировка шла сурово. Она не щадила ни себя, ни других. Движения были точны, команды — ясны. Тео, вновь вернувшийся к игре, летал рядом и незаметно подбадривал остальных. Даже слизеринцы, что сомневались в ней, начинали менять мнение. В её глазах был огонь. Настоящий. Не злость — а холодная, выжженная решимость. И они чувствовали её силу.
Во время перерыва Элис поднялась на смотровую башню. Снег таял на её перчатках. Она достала из мантии письмо — то самое, что принёс брат. Смотрела на печать, на почерк, на инициалы "M.M."
Перси Уизли.
Филиус Флитвик.
Оба были связаны с её прошлым. С её матерью.
И теперь она знала: это не совпадения.
Перси — не просто чиновник, а часть чего-то гораздо большего.
Флитвик — возможно, знал правду. Или скрывал её.
Элис чувствовала, что в этой паутине имен и намёков что-то тянет за нити. И теперь, будучи капитаном, она не просто управляла командой. Она училась управлять реальностью вокруг.
«Скоро я их найду. Всех, кто знал. Всех, кто молчал», — подумала она, вглядываясь в танцующий в небе снег.
Внизу кто-то снова свистнул. Время возвращаться.