Огонь под кожей.
Прошла неделя с матча. Элис ещё не вернулась к тренировкам — плечо срослось, но целители велели не перенапрягаться. Да и... не только тело было подлечено. Что-то внутри тоже начало срастаться.
Она больше не была одна.
Слизеринцы снова принимали её в свой круг. Не с прежним ослепительным доверием, но без страха и насмешек. А гриффиндорцы? Те, кто раньше отворачивались, теперь кивали ей в коридоре. Рон по-прежнему бурчал, но однажды сказал:
— Ну... ты не такая уж и ужасная. Иногда.
И это, по мнению Гермионы, было вершиной признания.
Тео стал тенью рядом. Не назойливой. Не мучительно заботливой. Просто — присутствующей. А Седрик...
Между ними больше не было поцелуев. Но было понимание. Сложное, тягучее, как чай без сахара. Тепло, но с горчинкой.
И всё бы пошло на лад, если бы не письмо.
Она обнаружила его ранним утром, в свитке среди учебных бумаг, когда собиралась на зельеварение. Бумага была влажной от утреннего тумана. Почерк — тот самый.
«Ты думаешь, снег прикрывает прошлое? Он всего лишь маскирует следы.
Сегодня — в хранилище под третьей лестницей. Принеси амулет.
Один шаг — и ты уже внутри. Второй — и пути назад нет.
Увидимся.»
Амулет... Тот самый, что ей передал брат. С хрустальной каплей внутри. Она носила его на шее, как шрам. Никому не показывала.
И вот теперь — это.
Весь день прошёл, как в тумане. Голоса преподавателей были глухими. Тео что-то шептал, но она слышала, как будто сквозь воду. Только Гермиона прищурилась в какой-то момент и прошептала:
— Ты не с нами, Миллер. Опять.
Элис не ответила.
Ночью она пробралась в назначенное место. Коридор был пуст. Полы холодны. Лестница — бесконечная. Под одной из ступеней обнаружился люк.
Скрип. Холодный воздух. Пыль, оседающая на кожу, как память.
Она шагнула вниз.
Хранилище было не таким, как она представляла. Не мраком, а... воспоминанием. На стенах — фотографии. Её мать. Её отец — тот, чьё имя было вычеркнуто в министерском документе. Элис сжимала амулет, сердце колотилось.
А посреди комнаты стоял он — брат.
— Ты пришла.
— Что всё это значит?
— Это — начало правды. Не вся. Но хватит, чтобы понять, почему ты такая.
Он протянул ей папку. Записи. Письма. Досье. Половина из них — с печатью Пожирателей. Другие — с символами Аврората. Предательство было в каждой строчке.
— Твоя мать была двойным агентом, Элис. И погибла не за Волдеморта, и не за Орден. Она погибла за тебя.
Она ушла из хранилища с жгучим огнём под кожей. Руки дрожали. Сердце пульсировало.
На следующий день она снова курила — не потому, что хотела. А потому что нужно было хоть как-то остановить голос внутри, который кричал:
"Всё, что ты знала, было ложью."
Вечером она стояла у окна, смотрела на луну. К ней подошёл Тео.
— Ты опять одна, — сказал он.
— Я всегда одна. Просто иногда забываю об этом.
— Ты не одна. Просто ты пока не решила, кто ты на самом деле.
На следующее утро на её подушке было новое письмо. Без подписи.
«Ты знаешь, что ты не Элис Миллер.
Ты — дочь тех, кто пошатнул саму Тьму.
Скоро ты выберешь сторону.
Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор.
В следующий раз — встретимся в месте, где свет не доходит до пола.»
Элис закрыла глаза. Глубоко вдохнула.
И пошла — в неизвестность.