Тени прошлого.2.
С того дня, как Тео, Гермиона и Седрик увидели Элис с сигаретой за Хогвартсским садом, что-то изменилось не только в ней, но и в их отношениях. Они поняли: маска, которую она носила, начала трескаться. Не из-за слабости — из-за тяжести тайн, которые придавливали её душу.
На следующий день в Хогвартсе царило странное напряжение. Элис почти не разговаривала, не смотрела в глаза и даже на уроках молчала больше обычного. Только Снейп следил за ней особенно пристально, и на зельях, задержавшись после урока, он негромко произнёс:
— Завтра. Первая половина дня. Мой кабинет. Ты должна быть готова услышать то, что изменит всё.
Элис не стала задавать вопросов. Только кивнула, и в глазах её вспыхнула тревога, скрытая за ледяной оболочкой.
В ту ночь Элис снова читала дневник матери. Тексты были размыты от её слёз — она не плакала громко, просто слёзы текли сами собой, когда она перечитывала строки: «Иногда я думаю, что в нашем роду проклятие. Мы все знаем слишком много, слишком рано...»
Между страницами Элис нашла вложенный клочок старого пергамента. Незнакомый почерк — резкий, угловатый.
«Они лгали тебе. Даже я. Но теперь пора знать правду. Приди туда, где ты впервые услышала шёпот. Приди одна.»
— М.
М.? Кто это? Неужели снова тот таинственный человек из Полуночной комнаты?
Элис вздрогнула. Та самая ночь, когда она очнулась у гобелена, до сих пор не давала ей покоя. Слишком много совпадений. Слишком много теней.
На следующее утро она направилась в кабинет Снейпа. Дверь открылась с едва слышным скрипом, и профессор жестом велел ей сесть.
— Пришло время тебе узнать, — сказал он без лишних прелюдий. — История твоей семьи куда глубже, чем ты думаешь. И, боюсь, всё, что ты знала о своей матери, — ложь, тщательно спланированная.
— Я уже начала это понимать, — прошептала Элис, глядя на него усталыми глазами.
— Я нашёл воспоминание, скрытое в одном из старых флаконов из архива Министерства. И оно принадлежит твоему отцу.
Элис побелела. Она не знала своего отца. Всегда думала, что он бросил их.
— Ты хочешь его увидеть?
Она кивнула, и Снейп опустил флакон в омут памяти. Элис наклонилась — и погрузилась.
Сцена перед её глазами была пугающе знакома. Женщина с чёрными волосами — её мать — стояла перед высоким мужчиной в маске. Голос мужчины был глухим, но родным. Он говорил о том, что "ребёнок будет нужен Лорду", что "ей нельзя знать правду до времени".
— Она не должна знать, кто её отец, — сказала мать. — Если она узнает, она пойдёт по его пути.
— Но она и так на нём, — отрезал мужчина.
Картина погасла.
Элис вынырнула из омута с бьющимся сердцем.
— Он... он один из них?
Снейп кивнул.
— И один из самых близких к Лорду.
Вечером Элис снова вышла в сад, закутанная в чёрный шарф. Она не курила. Просто смотрела в темноту. Когда к ней подошёл Седрик, она вздрогнула — но не отошла.
— Я ничего не понимаю, — сказал он. — Ты исчезаешь, возвращаешься другой. И я боюсь за тебя.
— Бойся, — прошептала она. — Мне самой страшно.
Он хотел взять её за руку, но она отпрянула.
— Я больше не знаю, кто я, Седрик. Мне кажется, я только сейчас узнаю правду. И она мне не нравится.
— Тогда найди ту, которой хочешь быть, — мягко сказал он. — А я... я подожду.
В ту ночь Элис снова получила письмо. Оно не имело подписи, но почерк был всё тот же.
«Ты видела начало. Готова ли ты узнать конец?»
И на конверте было выгравировано: Ночь. Башня. Без слов.
Элис подняла взгляд на окна Запретной башни.
И пошла собирать вещи.