Полуночная комната.
Снег за окнами мягко шептал о зиме, но внутри Хогвартса Элис чувствовала леденящий холод не от погоды. Письмо, найденное в её книге по Защите от тёмных искусств, не выходило из головы:
«Встретимся в Полуночной комнате. Сегодня.»
Словно заклинание из прошлого, эти слова пробудили в ней воспоминания — обрывочные, смутные, как сны из детства. Когда-то мама упоминала Полуночную комнату, как легенду, что ходила среди старых слизеринцев. Комната, которая появляется лишь в полночь, в определённый день, и только для тех, кто действительно ищет.
Элис не могла ждать. В ту же ночь, когда стрелки часов с глухим щелчком встали на двенадцать, она вышла из спальни. Шаги вели её почти без участия воли, мимо сонных портретов, мимо затихших коридоров. Слизеринская мантия развевалась за спиной, а в руках она держала палочку, готовая к любому повороту.
Лестница, скрытая за старым гобеленом, повела вниз, в забытые глубины школы. Она не знала, как вспомнила этот путь — он всплыл в памяти словно призрак. Когда она подошла к узкой, каменной двери без ручек, дверь сама открылась с глухим скрипом. За ней раскинулась тёмная комната с высоким сводчатым потолком и окнами, залитыми лунным светом. Всё внутри казалось застылым, как сцена, которую ждали века.
— Я пришла, — произнесла она, голос дрогнул в тишине.
Тишина ответила эхом, и вдруг...
— Значит, ты всё же решилась, — отозвался голос из темноты.
Из теней вышла фигура. Высокий, в капюшоне, с серебряной маской в руке. Это был не Пожиратель Смерти. Кто-то другой. Его лицо оставалось в тени, но голос был молодым.
— Ты хочешь знать, кто следит за тобой, Элис Миллер? Почему ты получила это письмо?
Элис сжала палочку:
— Кто ты?
Фигура приблизилась:
— Тот, кто знает, что твоё прошлое — ложь. Кто знает, кем была твоя мать на самом деле. И что ты унаследовала от неё.
Слова обрушились, как удар.
— Ты ведь хочешь правды? Тогда приди снова. Завтра. Но уже не одна. Возьми с собой того, кому доверяешь. Но только одного. Иначе — ты не выйдешь отсюда живой.
Дверь позади захлопнулась. А потом — всё исчезло. Элис очнулась, лежа у подножия гобелена, будто Полуночной комнаты не было вовсе. Только скомканное письмо в руке и пульс в висках напоминали: всё это было.