Осколки.
Прошла неделя с того дня, как Элис рухнула без сознания в центре Большого зала, измотанная, побитая, искалеченная и молчаливая. Все это время она находилась в лазарете, но теперь — выписана. Осталась не боль, не ожоги, не раны. Осталась тишина. Глухая, как в подводной бездне.
Элис ходила по замку, как тень. Она не искала взглядов, не поднимала головы, не отвечала на приветствия. Словно кто-то вырезал из неё ту девочку, что бегала по коридорам, смеялась с Тео, летала в бурю, прощала, любила, дралась за мяч в квиддиче. В её глазах осталась лишь пустота и обрывки чего-то потерянного.
Слизеринцы, в том числе и Тео, продолжали наблюдать за ней с тревогой. Он всё ещё не знал, как вернуть её обратно. Он приносил ей книги, оставлял чай у двери спальни, пытался заговорить, но каждый раз она кивала молча, с благодарностью — и уходила.
— Элис, — однажды выдохнул он в пустом коридоре, — я всё ещё здесь.
— Я знаю, — сказала она спокойно. — Но ты не должен.
В этот день Элис стояла у окна библиотеки, когда её окликнула Дафна Гринграсс.
— Ты снова тут? — голос у неё был сухой, почти презрительный. — Что, отдыхаешь от сцен в Большом зале?
Элис не повернулась.
— Если тебе скучно, найди себе кого-то другого.
— Тебе слишком много прощают, Миллер. Все эти жалкие взгляды, профессора, даже Тео... он как собачонка, всё за тобой бегает. Тебе не кажется, что это немного... отвратительно?
Элис медленно обернулась.
— Тебе завидно, Дафна? Или больно оттого, что ты — никто?
Слизеринцы, сидевшие неподалёку, приподнялись с мест. Тишина сгущалась.
— Я просто не понимаю, — процедила Дафна, — как можно простить предательницу.
И в этот момент Тео появился в дверях.
— Хватит, Дафна.
Дафна бросила на него яростный взгляд.
— Конечно. Принц Элис пришёл защитить её. Идиот. Открой глаза! Она — Пожиратель смерти!
Тео шагнул ближе, голос стал жёстким:
— Она — моя подруга. Что бы ни случилось. А ты... ты просто злая и несчастная.
Остальные слизеринцы начали шептаться, кто-то из младших учеников выбежал вон — и очень быстро в коридор начали стекаться и гриффиндорцы, и когтевранцы. Среди толпы был и Седрик.
Он смотрел на Элис. На её побледневшее лицо, сжавшиеся кулаки, на зелёные глаза с красноватыми прожилками от слёз, недосыпа, боли.
— Всё нормально, — тихо сказал он, подходя ближе. — Мы с тобой.
Элис посмотрела на него. И впервые за долгое время позволила себе небольшую, едва заметную улыбку.
— Благодарю, — сказала она одними губами.
Когда толпа начала расходиться, Тео остался рядом с Элис.
— Она не права, — произнёс он. — Всё ещё можно вернуть.
Элис тихо кивнула.
— Я стараюсь.
Они сидели вместе на холодной скамье у камина. Напряжение между ними ощущалось, как ледяной туман. Он хотел сказать что-то, обнять, возможно, просто взять за руку, но не решился. Пока.
Она — не прежняя. Но она — всё ещё Элис. Та, за которую стоит бороться.