Тишина внутри.
Дни в лазарете тянулись медленно. Элис лежала, глядя в потолок, почти не двигаясь. Её лицо было бледным, а под глазами — тени бессонных ночей. Магические ожоги затягивались, но боль не уходила. Особенно — внутри.
Мадам Помфри каждый раз пыталась приободрить её, как и профессор Флитвик, профессор Спраут, даже Макгонагалл приходила, молча оставляя на тумбочке яблоко или шоколадную лягушку. Но Элис почти не говорила. Только вежливо кивала.
— Ты ведь не виновата, — однажды произнесла Гермиона, сев рядом. — Ты... ты не выбирала такую жизнь.
Элис опустила взгляд. Не ответила. Не было смысла оправдываться. Всё уже было сказано.
Из её друзей приходили многие — сначала Гриффиндорцы: Джинни, Дин, Симус, потом даже Парвати. Из слизеринцев — Блейз, Милли, Тео... Тео особенно. Он приходил почти каждый вечер. Но она смотрела на него так, будто между ними выросла невидимая стена.
— Почему ты молчишь? — однажды не выдержал он. — Ты же можешь мне всё рассказать. Я же не предам!
Элис слабо улыбнулась, но глаза её оставались пустыми.
— Ты не поймёшь.
— Попробуй.
Она отвернулась к окну.
Ночью, когда в лазарете становилось совсем тихо, она вынимала из подушки письмо. Оно всё ещё лежало нераскрытым. Почерк тёти был узнаваем. Ровный. Безупречный. Холодный.
Она сжимала письмо в пальцах, думая: Если я его открою — всё вернётся. А если нет... всё равно не будет по-прежнему.
В ту ночь она снова плакала. Но беззвучно. Она уже не рыдала, не дрожала всем телом — просто лежала и позволяла слезам течь по щекам, пока не уснула.
Прошла неделя.
Элис медленно поднялась с койки. Тело уже почти не болело. На ней была тёмно-зелёная мантия, но она больше не носила эмблему факультета. Она не чувствовала себя частью чего-то.
Когда она вошла в библиотеку, все замерли. Кто-то уронил перо. Шёпот прошёл по залу.
— Она снова встала.
— Слышал, она не проронила ни слова за всё это время...
— А она точно человек?
Она просто села у дальнего окна, разложив перед собой учебники. Через несколько минут рядом сел Тео. Он ничего не сказал. Просто молча положил рядом кубок сливочного пива и листок с решённым домашним заданием. Она посмотрела на него — долго и тяжело.
— Спасибо, — только и сказала Элис.
Это было первое слово за шесть дней.